Здесь нет солнца

На пороге их встречает золотистый лабрадор, виляющий хвостом, и с языком, свешенным на бок. Тайлер мимолётно чешет его за ухом, скидывая кеды и направляясь на кухню, но останавливается в дверях, оборачиваясь на Джоша и Кейси. — Аллергии у вас нет? Забыл спросить, простите. Он не кусается и не рычит, но очень любит лизаться. Я чищу ему зубы, он в порядке. — Аллергии нет. Кейси немного боится собак. Джозеф уже хотел предложить увести собаку, но девочка, отпустив штанину Джоша, за которую держалась, подошла к псу и протянула ладошку, на которую тут же легла массивная лапа. Девочка улыбнулась и обняла лабрадора, а у Джоша, казалось, слезы скопились в уголках глаз, но он быстро их сморгнул. — Вы голодные? — крикнул Тайлер с кухни, наливая себе стакан воды. — Кейси недавно кушала и очень хочет спать, а вот я бы перекусил, если можно. Через полчаса ребёнок сладко спал на двуспальной кровати с собакой в ногах, пока Тайлер и Джош устроились на кухне под первыми лучами рассвета. Джозеф не задавал вопросов, но всё же молчание было нарушено. — Думаю, тебе интересно, но ты не из говорливых… Кейси — моя родная дочка, ей четыре. Её мать, прости за выражение, пизданутая сука. То есть я сам виноват, что мы не защищались… Я не думал строить семью с ней, она была, знаешь, — кудрявый усмехнулся, — чисто для секса. Забеременела, мы съехались, вроде любовь закрутилась. Я зарабатывал деньги на всякие эти штуки для младенца. Первый год всё было нормально. А потом вечные ссоры, уезжания к матери, деление ребёнка. Мы не были женаты, а у Кейси моя фамилия, поэтому как только она начала её бить, точнее, как только я узнал об этом, я схватил её и мы уехали. Я гнал два дня просто куда глаза глядели. Так и оказались тут. Я мог бы жить у родителей, но они погибли пару лет назад, поэтому вся моя семья — это Кейси, — голос дрожал, на глазах пелена слёз. Тайлер молча подал стакан холодной воды и салфетки. Его лицо безэмоциональное, но ему не плевать. Он просто не любит быть эмоциональным. — Очевидно, ты хочешь услышать мою историю? — спросил Тайлер, медленно поглощая поздний ужин. — Я рассказал свою просто потому, что не хочу вызывать вопросов. Если ты не хочешь говорить о своей жизни, ты ничем не обязан. — Никто ещё не спрашивал меня об этом. Я ни с кем не общаюсь. Джош отложил вилку, смотря точно на Тайлера, показывая свою готовность слушать. — Я всю жизнь ненавидел и ненавижу своих родителей. Знаешь эти до безумия правильные христианские семьи? Я из такой. Родители были помешаны на вере и на мне. Я вечно должен был им что-то. Получал четвёрки, должен был получать пятёрки. Стал отличником и никакой похвалы. Они относились ко мне нейтрально, я делал всё на высшем уровне, и для них этого было недостаточно. А потом, на всяких приёмах в таких же семьях долбаёбов она выебывалась мной. Какой я, сука, идеальный. Из меня выжимали положительные эмоции, я выжимал их из себя, чтобы быть примерным мальчиком. А по ночам у меня были истерики. Куча негатива. Год назад мне исполнилось восемнадцать, и я сбежал. Приехал сюда. Здесь мало людей, вечное спокойствие и пасмурная погода. К тому же я больше не должен никому никаких эмоций, и это самое лучшее. Я одинок и влюблен в это, — безэмоциональная ровная речь и скрежет вилки по тарелке. — Оу, мы, наверное, сильно мешаем тебе… — Совсем нет. Я сам предложил вам. Ты понравился мне, а Кейси — хороший ребенок. Можете оставаться сколько угодно, но у меня есть условия. Ты находишь работу, а Кейси остаётся таким же спокойным ребенком. Я знаю одну девчонку, которая нянчится с детьми за небольшие деньги. Я работаю два через два и тоже могу оставаться с ней. — Без проблем, Тайлер, — улыбка Джоша светлее, чем лучи солнца, которые вот-вот будут перекрыты тяжёлыми облаками.