Hit or Run!

С того момента, когда Кёнсу и Чонин разговаривали, прошла уже, в общем-то, целая неделя. Казалось бы, все так легко... – Этот сексуальный жеребец принадлежит тебе, глупый омега! – Орал уже через два дня после того случая, Бекхён. – А ты, как бы не вертелся ужом на сковородке, всё равно будешь принадлежать только этому альфе! – Но Бек… – Бедный Кёнсу, который мог ответить своим раздражителям так, что они половину не поймут. (Да, Кёнсу, как никто, знает, что такое пятиэтажный мат). Но милому Бекки, с розовыми щечками и усталым видом, он ответить не смог… – Сексуальный жеребец? – Пак даже чуть подавился своим кофе. – Да! У него хороший альфа, а он сам виноват! – Продолжал орать Омега. – Что? Ты же был на моей стороне? – Кёнсу округлил глаза и ушёл на диван к Чанёлю подобру-поздорову… – Был, но я то думал, что вы все решите и перестанете избегать друг друга. – Мы не избегаем… – замялся До, но тут же решительно продолжил, хоть и заранее знал, что сказанное другу не понравится. – Мы все решили. Теперь, я на него не в обиде, да и он тоже… – Тогда что? – Ничего. Он сам по себе, я сам по себе. – Бек вдруг смягчился и обессиленно опустил расправленные плечи вниз. – Кёнсу-я… – Мне уже пора. Я пойду. Парень совсем не хотелось слушать своего друга. До боли было обидно, что у него все не так, как у Бека. А ему ведь тоже хотелось… «Сам виноват!» – крутилось в голове, а Кёнсу соглашался. – Сам виноват. – Кивая головой, вслух добавлял омега.

***

*** – Я выгоню Чонина к чертовой матери из нашего дома, если ты находишь его сексуальным, – Пак отложил пульт от плазмы и повернулся к мужу лицом. – Все потому, что он моложе меня? Всего три года, Орешек! – Да не истерии, башня ты ушастая… У меня из-за тебя живот затянуло… – Больно? В больницу? – Чанёль схватился за круглый животик своего омеги и начал поглаживать. – АЙ! – Прилетело прямо по кудрявой шевелюре. – Тебе надо в больницу, Пак Чанёль! – Омега выдохнул и вытянул ноги прямо на Пака, чтобы удобнее прилечь. – Ты же знаешь, что мне никто не нравится… кроме моего истинного, конечно. Не знаю, почему Кёнсу себя так ведет… – Из-за болезни? – Массажируя чужие розовые пяточки, задумчиво предположил Пак. – Он не больной! Он… он просто такой, какой есть… – Конечно, Орешек. – Что делать-то? – Чонин молчит. Угрюмый с того дня ходит. Изменился, в общем. – Это я заметил. Знаешь, – омега подорвался и принял сидячее положение, заглядывая в родные глаза. – Он ведь вчера с Сонёлем гулял в том самом парке, куда сына все нас звал… Сам предложил его туда сводить, представляешь? А ещё, он сегодня со мной ходил подкармливать котов и со… – Бекки! Тебе же врач запретил! – Чанёль чуть не плакал. Так он переживал за беременного мужа. – Рожать же скоро! – Через полторы недели только! – Возразил омега. – А ты Сонёля искупал? – Нет ещё. – Ну так вперед… Бекки проводил взглядом широкую спину мужа и включил свою любимую передачу по ТВ.

***

Что такое неделя? Для кого-то это время, за которое можно успеть отдохнуть. Для кого-то это время, за которое можно чему-то научиться. Для КёнСу же это была неделя душевных терзаний. А ведь они с Чонином и вправду все выяснили и решили. Он же теперь не думает о том недопонимании, которое разделяло их, будто расставляя по разным берегам. Но почему тогда Кёнсу предложил быть хорошими знакомыми? И почему, тогда Чонин согласился? Сейчас, по прошествии семи бессонных ночей, Кёнсу понял, что это не правда. В груди все ещё болело, и теперь становилось ясно, что ему хотелось кричать. Да, в тот момент, когда он увидел альфу впервые за пять лет, он не почувствовал ничего кроме любви. Да и Ким Чонин, наверное, тоже. Истинные. Только вот теперь прояснилось, что каждый из них хочет что-то сказать. Нет, даже прокричать, чтобы другому было слышно. – Нет, пап, я не дома ещё… – Кёнсу разглядывал документы на его подпись и мило пыхтел, шмыгая носом. – Нет, пап, я не собираюсь жениться на работе. – Тогда как мне объяснять нашим родственникам, что у меня ещё нет внуков? – Голосок был уставший и чуть хриплый. – Пап? Ты что это, опять ходил работать в ресторанчик? – Кёнсу был аккуратен, надеясь услышать в ответ «нет». Он и так сильно переживал от того, что раньше его родители, рук не покладая, трудились на благо своих детей. Теперь, когда Кёнсу может сам зарабатывать, он просто надеется, что его родители смогут прожить старость в спокойствии и достатке. – Да, но мне это нравится! – Пап! - Кёнсу нервно потер переносицу, снимая очки. – Береги себя, хорошо? – Конечно, сынок…

***

Кёнсу вышел на крыльцо своей школы и нервно выдохнул, чтобы появилось место для свежего ночного воздуха. Он уже третий день подряд почти ночует на работе, и все из-за бестолкового секретаря, которого давно пора уволить. – Ну да, у меня уже галлюцинации… – Хмыкнул омега и начал спокойно спускаться по ступенькам вниз. Перед ним стояла машина, в окне которой был виден слишком знакомый профиль. «Это не может быть Ким Чонин…» Кёнсу даже помотал головой и зажмурился на секунду, от чего нога подвернулась, и До, почти уже спустившись, полетел вниз… – Ой! – Кёнсу открыл глаза только когда почувствовал запах дождя. За плечи его тянули куда-то наверх, заставляя сопротивляться силе притяжения. Это все-таки Чонин. – Настоящий… – Произнес паренёк, когда оба почувствовали близость их тел и запах, запах… – Не ушибся? – Нет. Что ты тут делаешь? – Кёнсу высвободился из чужих сильных рук и отошёл на безопасное расстояние. – Подумал, что нельзя омегам так поздно одним домой возвращаться. Решил подвести. Мы же… - парень сглотнул. – Мы можем быть приятелями, верно? – Да, – в груди что-то досадно сжалось. И вот опять. То же чувство удушения. – приятелями. – Но я на машине добираюсь, так что… – Но сегодня ты без нее? – Откуда ты знаешь? – Кёнсу сощурил глаза. Что это за Альфа такой? Но тот только беззаботно улыбнулся и открыл переднюю дверь пассажирского сидения. – Залезай скорее. Холодно. Ехали эти двое всю дорогу молча. Кёнсу не видел Чонина почти две недели. Чонин не видел Кёнсу почти целую вечность. Между водительским сидением и пассажирским будто стена выросла. И безусловно каждый её ощущал. Омега, если быть предельно честным, готов был провалиться сквозь землю или выйти из машины на полном ходу, лишь бы не быть рядом с альфой. Но он этого не признает. Сложно ведь, когда ты испытываешь такие вот чувства и всё равно знаешь, что главная проблема - напряженность. – Да, Бекки? – Кёнсу выдохнул, когда ему позвонили. – До Кенсу! – На том конце что-то разбилось, когда Бек кричал. – До Кёнсу, Я РОЖАЮ! – Чего?! – До прямо взвизгнул, от чего Чонин резко дал по тормозам. – БЕГОМ в больницу! – Мы сейчас, Бекки, потерпи чуть-чуть. – Ага… только я не могу больше терпеть! Кажется, или на том конце уже тужатся. Чонин смекнул, что к чему, и резко развернувшись на сто восемьдесят, дал газу в сторону больницы. – Ну, девять же месяцев терпел, не рожал! – Кёнсу начал истереть, будто бы рожает он. – Где Чанёль? – Он за городом, поехал принимать новый жилой комплекс… Ай! Так что давайте быстрее, он точно не успеет, а один я рожать не буду! – Мы с Чонином скоро будем…

***

– Вы родственники? Врач нахмурился и оглядел запыхавшихся альфу и взбалмошного омегу. Эти двое залетели в элитную клинику, чуть ли не с ноги открывая двери. Подлетели к стойке с медсестрой, и чуть не отправили её в нокаут своим криком и истерикой До. – Да-да, – Кёнсу нервно соображал, как же сделать, чтобы их пустили к упрямому Беку. – Я брат, а это муж! – Что? – Чонин икнул, а его пихнули в ребро. – Тогда проходите, мы уже везем мистера Бена в зал для родов…

***

– Бекки! Кёнсу уже не придерживал какую-то синюю шапочку на голове, и с него почти слетел халат, когда он подлетел к будущему папочке. – Кёнсу-я… больно! – Бек схватил друга за руку и со всей силой сжал в своей, казалось бы, хрупкой и утонченной ладони. – Ненавижу тебя, Пак Чанёль! Чонин зашёл следом, аккуратно проплывая мимо врачей, пытаясь никого и ничего не задеть. – Может, мне лучше выйти? – НЕТ! – Бек схватил наклонившегося к нему Кима за копну волос и так же сильно сжал. – Мне надо за что-то держаться, АЙ! – Тужьтесь, пожалуйста! – Проговорил врач, устраиваясь между раздвинутых ног омеги. – Сейчас будем рожать! Лицо Чонина побагровело. – Да не ты тужься, глупый альфа! – Кёнсу начал кричать на Чонина, пытаясь высвободить свою кисть из сильных лап друга. – Гори в аду, лопоухое чудище! И как я на это ещё раз мог согласиться?! – Верещал Бек отпуская волосы Кима и хватаясь за его ладонь. – Да, все Альфы козлы! – Выплюнул Кёнсу, соглашаясь с Беном. – Что? Это на что это ты сейчас намекаешь? – Возмутился Чонин проверяя наличие волос на голове. – Да на то, что от вас, от альф, мы, омеги, только страдаем! Никакого уважения! Ненавижу! – Что? Хочешь сказать, это только я себя отвратительно вел? – Дышите, пожалуйста… – Продолжал врач, но Бен, уже потный и красный, забыл о том, что делает здесь, крутя головой, чтобы проследить за разборками истинных. – Да, ты себя вел просто ужасно! Как я вообще разговариваю с такой скотиной, как ты? – Что? Так ты у нас просто божий одуванчик, так? – Уж получше некоторых! – Ну конечно, особенно после всех гадостей, которые прилетели в мой адрес! – Да как ты смеешь!? Эти двое перекидывались оскорблениями через родильное кресло, уже не обращая внимание на то, что происходит. Они кричали даже громче, чем Бек с новыми схватками. Все. Теперь их по правде прорвало. Каждому даже легче стало после всего высказанного. Так и рождается что-то новое, верно? – Я же не хотел сделать тебе больно, Кёнсу-я! Я просто хотел… – О, да! Ты просто ХОТЕЛ! Никакого уважения! А я ведь уже был готов, после тех твоих ухаживаний, а ты… а ты… – Да все потому, что я тебя люблю, балбес! – И я тебя люблю, идиотина! – Мы не на лобном месте, а в родильном отделении! И я тут вообще-то РОЖАЮ! Вставил свои пять копеек Бек и все помещение погрузилось в тишину. Последовал громкий плач. – Поздравляем, у вас омега! Кёнсу проследил, как уносят новорожденного, а потом перевел взгляд на Чонина, который внимательно смотрел на него. – Еще чуть-чуть, папочка! – Бек надрывно крикнул и в этот момент к ним всем залетел Чанёль, отталкивая Чонина и хватая мужа за руку. Бен даже чуть улыбнулся и выдохнул, увидев своего мужа. – Я здесь, любимый, я тут, орешек… Доктор вынырнул из-за ширмы со вторым ребенком, и все вновь замолчали: – Поздравляем с двумя здоровыми омегами! Хорошая работа, мистер Бен! – Пошли, им сейчас будет не до нас… – Чонин схватил До за руку и повел на выход, заглядываясь на Пака и Бекхёна. – Что? Нам нужно остаться здесь! – Нет, сейчас вообще не время. Сопротивляющегося Кёнсу вдруг вывели на улицу и запихали в машину, увозя в неизвестном направлении.

***

– Ты сказал, что любишь меня, так? – Чонин заталкивал До в один из многочисленных номеров отеля. – Что ты творишь, альфа? – Хотя Кёнсу уже догадывался, что… – Послушай меня внимательно, маленькая строптивая омежка… – Чонин прошел прямо к кровати и сел, усаживая на свои колени Кёнсу, лицом к себе. – Ещё раз меня так назовёшь, дам в нос. – Чонин сглотнул и притянул того ещё ближе. – Я тебя хочу. И ты не имеешь права мне сейчас отказать. Ты – мой. Так что я, пожалуй, наконец воспользуюсь этим в полной мере! – С-с чего это ты взял? – Глаза Кёнсу расширились, когда его схватили за попу и начали целовать в шею. Подождите-ка… это же засосы. – Ответь, а-альфа… Кёнсу испустил судорожный вздох, когда его ягодицы начали поглаживать и с силой сжимать. Руки непроизвольно очутились на чужой спине, а потом и в чужих волосах. В голове стало стерильно пусто. Как же можно сопротивляться своему истинному. Кёнсу сдался без боя. – Я так хочу тебя, Кёнсу, так желаю… Инстинкты быстро брали верх, затуманивая ясность ума, на что Ким Чонин не имел никаких возражений, быстро повалив и подмяв под себя своего малыша. Между ног Кенсу стало мокро. – Поцелуй меня… Пронеслось по нервным окончаниям и по слуху Чонина с такой нежностью, что этот альфа самец чуть не кончил. И Ким даже поверить не мог, что он сейчас целуется с тем, кто предназначен для него самим космосом. И этот самый космос сейчас где-то между его грудной клеткой и грудью Кёнсу. На пол полетели футболки, джинсы, носки, а потом и нижнее белье обоих. Кёнсу уставился на стояк Чонина, а тот выжидающе смотрел налитыми глазами на свою жертву. Хотелось повалить и затрахать до потери сознания… – Такой красивый. Кёнсу вдруг приблизился к члену альфы и тронул его головку. Аккуратно, чуть прохладным пальчиком, а альфа, стоя на коленях и наблюдая за этим сверху вниз, готов был выть от счастья. Его вдруг нежно обхватили и начали водить вверх-вниз. – Хватит… – Чонин сглотнул. – Иначе, я не смогу показать тебе, чего ты нас лишал так долго… В рот Кёнсу ворвался чужой язык, вылизывая небо и кусаясь, дабы, тот не улетел куда-нибудь в рай. Сейчас была одна слюна на двоих, одни губы на двоих. Один воздух и одно дыхание на двоих. Это было прекрасно. Оба наконец чувствовали друг друга, но дело все ещё оставалось за главным. Между ног у Кёнсу было слишком мокро. Почти, как в течку. Организм требовал Альфу сию секунду, что Чонин чувствовал, и от чего он же громко рычал. Его Омега не ненавидит его. Он любит его. Он желает. Приставив головку к входу, Чонин посмотрел на раскрасневшегося Кёнсу. – Чонин я… я правда… – Тот начал кусать губы, бегая взглядом. – Я всегда теперь буду на твоей стороне, Кёнсу-я… – Сделай это… альфа. И все. Чонин сделал. Вбиваясь в эту узость, дав организму знать, кто тут теперь хозяин. Он долбился в чувствительный комок нервов, ловя чужие надрывные стоны и исступленно вылизывая клубничные ключицы. Запахи смешиваются, воздух становится спертым и насквозь разит сексом. – Ким Чонин! – Кончают эти двое почти одновременно, когда Кёнсу хватается за чужие плечи и царапает спину, а Чонин входит до предела, прямо-таки насаживая чужое тельце на себя. – Кёнсу-я… Я даже представить не могу, что же нас ждет в течку… – Ким падает на До и целует в распухшие губы. – Чонин-а? – М? – Почему ты не оставил на мне метку? – Чонин с серьезным лицом поднимается на локтях и заглядывает в опущенные глаза. – Я боюсь, Кёнсу-я… ты ведь, ты… – Я не уйду, Чонин. И я хочу свою метку. – Как скажешь… – Чонин кусает Кёнсу и тут же целует в это самое место. – Ты уверен? – Я больше не собираюсь бить или убегать, Чонин-а. Вот так и получилось. Кёнсу не видел Чонина почти две недели. Чонин не видел Кёнсу почти целую вечность.