Welcome To Hell, Sweetie!

My Chemical Romance — Boy Division

— Господи, как у них хватает сил бегать в такую рань? — пробурчал Бирсак, недовольно глазея на бегающих мальчишек-шестиклассников. Позади, на лестнице, с этажа ниже доносились ещё одни громкие детские вопли. — Сама задаюсь этим же вопросом, — совсем не притворно зевнула Момсен, прикрывая рот тыльной стороной ладони и отвернув голову. Про себя девушка задалась вопросом, в каком возрасте теряется эта энергия и почему к старости люди к людям снова возвращаться способность вставать рано утром. А рядом стоящая Кобейн-младшая не промолвила ни слова с того момента, как увидела её уже не совсем новоиспеченную подругу вместе с давним врагом самой Фрэ... подождите, почему только Фрэнсис? От Бирсачины мутило весь класс десятых бишек, однако дружелюбная Одри была не в счет. Но не в этом суть. С той же секунды, как она заметила этих двух приближающихся к ней, в её огромных от удивления глазах застыл немой вопрос, а под ним скрывалась лавина отборнейшего мата. Фрэнсис было страшно подумать только о том, что они такого вчера сделали, чтоб уже сегодня совершенно добровольно и, что главное, обоюдно согласились дежурить не то, что на одной территории, так вообще в одной компании. Ей так и не терпелось узнать подробностей, при этом прекрасного понимая, что если её догадки подтвердятся, она просто сдохнет на месте. — Возможно они нюхают, — несмотря на весь испытываемый ужас, Кобейн всё же не хотелось терять возможности, чтобы вставить остроумную колкость. Ещё больший ужас она прочувствовала, когда Бирсак на данную реплику просто усмехнулся вместо того, чтобы съязвить или оскорбить, как он предпочитал делать всегда. «Пиздец...» — подумала брюнетка и, поджав губы, повернула голову в сторону, так как её обычная пофигичная мина уже не была столь пофигичной: она напоминала мордашку долгопята (автор просит загуглить этих отпадных существ, причем немедленно). А ничего не подозревающая, или просто игнорирующая это, Тейлор всерьез задумалась. — Нет, правда как им это удается? — спросила она и, похоже, забыла, что их обязанность как раз-таки останавливать мелких нарушителей. — Мне кажется, это вопрос к тебе, ведь ты у нас обладательница шила в одном месте, — всё также брюзжал Энди, но теперь уже больше походил на себя. — За одну неделю ты натворила столько дел, что мне уже ничего не исправить. Из сжатых губ Кобейн-младшей вырвался облегчительный вздох, а отвратительные картинки в голове со звоном разбились вдребезги, подобно стеклу, и исчезли, принося несказанное облегчение. — Господи, спасибо... — тихо промолвила девушка, благодарно возведя глаза к потолку. Разозленная и оскорбленная Момсен так быстро развернулась к собеседнику, что её белокурые волосы со спины закинуло на левое плечо: — Это мне говорит человек, который с какого-то хрена сам полез ко мне, когда я даже ещё тут официально не появилась?! — Момсен вскрикнула и была готова спустить одного из популярный парней школы прямо с лестницы, находящейся позади него, но увидела как к ним на этаж спускается мистер Вало. — Если бы я знал, чего мне стоит, я бы лучше застрелился, — прошипел Бирсак, но уже на несколько тонов ниже, так как шаги рядом с ними становились громче и четче. В ответ рокерша только успела кинуть взгляд полный презрения, прежде чем поздороваться с учителем истории: — Доброе утро, мистер Вало, — произнесла девушка и рядом стоящие товарищи-дежурные то же поприветствовали и автоматически выпрямились. Вот он, первобытный инстинкт школьника, заложенный с самого первого сентября, как только маленький, ещё несмышленый ребёнок попадает в эту страну чудес, полную слёз и соплей детей и подростков. — Очень хреновое утро, мисс Момсен... — баритон историка как всегда звучал флегматично, а сам он сегодня был более угрюмым и холодным, чем обычно. Молодой человек даже не повернул головы в их сторону прежде чем совсем исчезнуть за углом коридора. Десятиклассники остались в легком недоумении, однако уже все привыкли к Вилле. Сначала его коллеги не особо тянулись к нему и в какой-то степени не взлюбили за неприветливость и отстраненность, будто бы напускную, но увидев высокие результаты по историческим олимпиадам его учеников, в особенности учениц, увлекающихся готической субкультурой, и узнав о том, как он заступился за мисс Спаркс перед разгневанной мисс Туррунен в тот день, когда у завуча было просто плохое настроение, все его как-то зауважали. А мисс ден Адель, добрейшая душа всего коллектива, стала поить его чаем и даже подкармливать домашними обедами. — Ох уж эти скандинавские мужчины... — Фрэнсис комично вздохнула. — Холодные, как лёд. — Мне казалось, что финны более веселые, — задумчиво хмыкнула Тей всё ещё смотря в то направление, в котором скрылся педагог. И может быть, Бирсак пошел на сотрудничество, но это ещё не значило, что он не может грубить. — А ты думала они под нос себе польку поют? — Бирсачина издевательски вскинул бровь. — Нет, я думала, что они не такие козлы, как ты, — съязвила Момси в отместку и сделала особое ударение на последнем слове. В ответ девушке пришлось лицезреть костлявый длинный средний палец с татуировками, за который она тут же схватилась, намереваясь наконец-то скинуть его обладателя с лестницы вместе с ним, надеясь, что, сломавшись, он больше не сможет превращаться в данный жест. Но на помощь тут же пришла Кобейн-младшая, однако не к Тейлор, а к самому Бирсаку, ибо никто не хочет стать свидетелем убийства, особенно на лестничной площадке школы, в которой работает твой отец. — Эй, прекратите немедленно! — гаркнула Фрэнсис, схватив подругу одной рукой, а второй держа спесивого одноклассника за его а-ля модную дырявую футболку, чтобы тот не улетел с лестницы. Однако ни она, ни «сладкая парочка», вовремя не заметили, как рядом с ними собралась толпа из тех самых мелких бегунов, которые ещё и успели сбегать к семиклашкам и сказать тем: «РЕБЯТ, ТАМ МОЧИЛОВО НА ЛЕСТНИЦЕ!!!». — Отпусти, я сейчас покажу ему то, что тогда не показала на парковке! — грозила рокерша, всеми силами пытаясь дотянуться до своей жертвы, чтобы сломать пальцы или задушить; мотивы стали расплывчаты и непонятны. — А силенок-то хватит?! — Энди не переставал парировать даже в таком буквально шатком положении. А рядом закричала мелкая шпана: — МО-ЧИ! МО-ЧИ! — скандировали они в унисон, смеясь и испытывая полный восторг. Кажется, теперь у них появилось искреннее желание приходить к первому уроку. Фрэнсис быстро очнулась и развернулась к зрителям, отвлечьшась. — А НУ СВАЛИЛИ НАХРЕН ОТСЮДА, БОЛВАНЫ! — заорала она, что есть силы. Она была так зла, что сама готова была их отлупить, позабыв о том, что, вообще-то, является миротворцем и блюстителем школьного порядка, хоть и не официальным. И также она совершенно забыла, что в её правой ладони ещё секунду назад находилась мягкая хлопковая ткань. — Блин! — ещё недавно рвавшаяся в бой блондинка взвизгнула. — Твою мать! — БЛЯ! — прозвучал мужской вопль, затем громкий треск и не менее громкий грохот, который создал ещё более громкое эхо. Сзади послышалась возня, мелкие паршивцы подошли поближе и стали напирать на старшеклассниц, дабы увидеть распластавшийся на кафельных нижних ступеньках тощий двухметровый «труп». Теперь мысли и подозрения о скрипящей кровати Фрэнсис больше не казались таким уж и ужасными. Даже, можно сказать, ободряющими.

***

В то же время двумя этажам ниже В огромной столовой школы номер тринадцать в восемь часов утра никогда не было искусственного освещения, однако естественное свет проходил через большие высокие окна. Тишина приятно гудела в ушах, в воздухе витала легкая прохлада то ли от сквозняков, задувавший уличный ветер, то ли от того факта, что ни работников, ни школьников здесь не было. Но за столиком, находящимся за скрывающей от посторонних глаз колонной, сидела компания, которая была не менее известная чем состав самих Избранных: старший из братьев Уэеев, господин Брендон Ури, господин Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший и госпожа Аврил Лавин. Если спросить всех учащихся старших классов сего замечательного и удивительного заведения, кто из них больше всего ненавидит дежурство, то это окажется именно эта компашка шутников-засранцев. При том, что это были те люди, которые абсолютно нихера не выполняли свой недельный долг, а только ныли по этому поводу. Может, лишь Брендон мог похвастаться тем, что отдежурил раза два за все перемены, всё-таки чувство ответственности у него было более развито, чем у остальных. Завтрак для ребят был святым делом, ибо те любили подольше поспать, а уже потом сделать все нужные дела в школе. Пока они ещё не додумались, что в спортивных школьных раздевалках можно использовать душ. Но это только пока. Их стол был заставлен лотками с домашними завтраками, контейнером с фруктами и термосом с горячим крепким чёрным чаем, заваренным почти час назад. Что самое забавное, половина поляны принадлежала Джи, ведь он считал, что завтрак — это самый важный прием пищи за весь день. Поэтому сегодня он радовал себя омлетом с ветчиной и сыром, булочками со сгущенкой, чайком и фруктами, пока Фрэнк довольствовался запеканкой, Ури утром мог есть только энергетические батончики, а Аврил уже слопала сардельку, которую из своих великих запасов принес ей Джерард. Ещё в девятом классе парни заметили, что девушка практически ничего не ела, тем самым наводя своих друзей на мысль, что страдает от расстройства пищевого поведения. Однако выяснилось, что Панкерша просто по половой принадлежности — ураган, который сосредоточен на том, чтобы устраивать хаос вокруг себя и творить дичь, но об этом забыли написать в паспорте, а еда просто не входит в её планы. Она долгое время жила на одной крови мистера Кобейна, пока Фроббит, Петух и Жора не стали её личными няньками. Они назвали их деятельность акцией «Накорми Бомжиху». И однажды, будучи на уроке биологии мисс ден Адель спросила, занимались ли когда-нибудь ученики 10-B благотворительностью, эти герои ответили, что каждый день они подкармливают одну бомжиху. Лавин никак не это отреагировала, потому что не поняла или её просто в тот день не было. Но это к лучшему. — Как думаете, меня должна мучить совесть? — спросила Панкерша, задумчиво разглядывавшая и крутившая девчачью шпильку у себя в руках. Всего двадцать минут назад эта шпилька ещё была в волосах милой и прилежной старосты 10-B — Эми Ли, — прежде чем попала в замочную скважину двери кафетерия. — А она у тебя разве есть? — наслаждавшийся едой Фро гоготнул и друзья рядом посмеялись вместе с ним. Но пацанке такой ответ явно не понравился и она запульнула в него зеленым яблоком, которое принадлежало даже не ей, а Уэю. — Э-э-э-э! — возмущенно протянул Джерард. — Ты что, как мне теперь это есть! — Ха, видимо с пола, — сидящий рядом с Рил Брендон не мог не усмехнуться, а она сама уже сменила гнев на милость. — Ебанашка, блин! — обиженно произнес Джи, встал и-за стола и пошел поднимать свой десерт к завтраку. — Сам ебанашка, — подруга ответила спокойно, но Уэй не видел то, как она прицеливалась, чтобы кинуться в него шпилькой. Не стала только потому, что обратила внимание на сдавленно хихикающего Ури, ибо тот в своем воображении сравнил Лавин с мартышкой, бросающей собственные экскременты в кого попало. А Джи не переставал ныть: — Я вчера целых десять минут выбирал это яблоко, чтобы без крапинок, без пятнышек... — причитал он, поднимая действительно красивый, сочный плод с холодного грязного пола. —А теперь что? — Ты целых десять минут выбираешь одно яблоко? — Рил удивленно спросила и, кажется, вообще забыла, что недавно вообще хотела кого-то прихлопнуть. Уэй выпрямился с такой оскорбленной физиономией, мол, «ты втираешь мне какую-то дичь», словно его упрекнули в чем-то совершенно обыденном. — Ну да, у меня во рту радар на самые вкусные яблоки: слюна должна прямо водопадом пойти, а глаза должны сосредоточиться только на нем, — звучал так, как будто это была самая естественная вещь в мире. А потом нахмурился: — Разве у вас не так? — Нет, чувак, я такой хуйни не понимаю! — засмеялась Аврил с таким видом, словно это Джерард был тут сумасшедшим отбитышем и словно это он подрался подрался с бомжами на экскурсии в прошлом году. А наблюдавшие два молчаливых зрителя просто переглядывались, ибо стоило им бы открыть рот, как оттуда тут же бы вырвался взрыв неистового хохота. Им приходились ржать через глаза, иначе бы ходившая по первому этажу Туррунен засекла вскрытие столовой. — Странные вы какие-то... — с этими замечательными словами Уэй вернулся за стол, а успокоившийся Брендон решил вернуться к изначальной теме разговора. — Под каким предлогом Эми решила тебе дать шпильку? — вопрос был очень хорошим, а ещё лучше он стал, когда молодой человек добавил: — На тебе же из женского только подводка для глаз. Такое могло в принципе и обидеть, но Панкершу это нисколько не задело. Наоборот, про себя Рил отметила, что сегодня она прекрасно справилась с задачей как можно больше вытеснить собственную женственность. — Я сказала, что это для Джи, — девушка весело пожала плечами. Сам же Уэй опешил и остальные вместе с ним, ибо парень славился своим чёрным вороньим гнездом на голове, которое расчесывалось раз в несколько дней, и то, когда корни волос начинали болеть от пребывания в одном зафиксированном положении. — А с хера-ли мне нужна шпилька? — спросил Джерард и его правая бровь удивленно поползла вверх. — Я сказала ей, что тебе нужно для урока рисования, потому что тебе мешают волосы, и ты не можешь нормально сосредоточиться, — довольно заявила пацанка полностью уверенная в том, что она отличная лгунья. Сидящий справа от подруги Ури забылся и начал заливисто смеяться, но тут же закрыл рот ладонями, когда по лодыжке прилетело целых три удара сразу от трёх человек. — А ничего, что, когда он рисует, он специально взъерошивает свои космы и завешивается ими, как шторами? — Ури тихо откашливался от смеха, но нога всё-таки начинала ныть от всех тех пинков: — Ай, сука... Аврил начала уже терять энтузиазм, как на помощь пришел Айеро: — А мы скажем, что шпилька ему в дополнение к тому, что он каблук Баллато, — сообразил Фро. Все, кроме самого «каблука», тут же засмеялись, выкинув из головы то, что их могли поймать. — Очень смешно, — Джерард закатил глаза, но нападки его не волновали. И тот факт, что Линдси порой себя действительно очень властно вела — то же. Его беспокоило то, как же полакомиться заготовленным яблочком, которое если теперь ивизуально не выглядело грязным, то точно подхватило кучу всяких невидимых микробов с пола. — И как мне теперь это есть? — с мученическим видом он крутил яблоко в длинных, изящных пальцах. И на помощь опять пришел Фроббит-спаситель, очень хороший товарищ. — Ща организуем, подожди, — очень убедительно сказал парень и полез в свою сумку за чем-то. — Ща, погоди, смазку достану... Динамика этого разговора менялась стремительней и быстрее, чем курсы мировых валют. Если буквально несколько секунд животы десятиклассников рвались от хохота, то теперь кафетерий наполняло неестественное гробовое молчание. — Что? — уже без капли былого задора озадачился Ури. — Чего? — как-то высоко пискнула пацанка, а сам пострадавший-обделенный молчал. — Бля, да где моя смазка?! — погрузился ещё глубже в ручную кладь Фрэнк. — Стоп, Фро, какая смазка? — всё-таки попытался Брендон. Вместо объяснений, которые в тот момент были как никогда нужны, шкодливый Фроббит просто достал тюбик с прозрачной жидкостью и поставил её на стол и тут же получил ещё более недоуменные взгляды от друзей. — Так это ж антисептик! — в восклицательной манере констатировал Ури и не понял ничего вообще. —Я знаю, просто мне нравится так называть его, — как-то довольно улыбнулся Айеро и передал баночку с антисептической жидкостью и бумажные салфетки из металлической салфетницы, стоящей на столе, нуждающемуся. —А ещё мне нравится реакция людей рядом, когда я так делаю. — Фига ты конч, — Рил прыснула. И это ещё мягко сказано. — А с кем я общаюсь? — язвительно улыбнулся Фро. Намека в данной реплике вообще не было, здесь была конкретная такая шпилька, но не та, которой с ними поделилась Эми, сама того не зная. И Аврил уже потянулась за своим следующим снарядом в виде апельсина, который также притащил Уэй из дому, однако тут же была остановлена и перехвачена сильными руками Брендона и возгласом самого Джерарда: — Э-Э-Э! ДЕРЖИТЕ ЕЁ! — парень быстро похватал фрукты и подвинул их к себе, успев шлёпнуть Панкершу по рукам. — А то она меня совсем без еды оставит! — он прижал к себе свое несчастное яблоко, а апельсин передал сидящему справа от него Фрэнку со словами: — Съешь его, а то она сегодня точно убьёт тебя чем-то из моего меню. С наигранно-картавым «мерси» друг благодарно принял угощение с барского стола, но всё же решил припасти на потом. — Ебана-а-а-шка! — как-то любовно протянул Ури и потрепал подругу по волосам так, как треплют крупных собак по голове. А вот теперь Панкерша наконец-то оскорбилась: — А ты вообще Петух! — кинула она в ответ, прекрасно осознавая, что давит на больное. Уже который день Ури не мог избавиться от этой тупо клички. Казалось бы, что плохого в том, что парень несколько лет пел в хоре, причем вполне хорошо пел. Но нет, народ десятого «би» мог обгадить даже таланты. Брендон глубоко вздохнул, медленно посчитал про себя до трёх, а потом повернул ситуацию в свою пользу. — Я получил это прозвище за свой прекрасный голос, — «петушок» кокетливо похлопал ресницами и вернулся к стёбу: — А ты просто ебанашка, обыкновенная полевая. — Всё, отвянь! — Аврил гаркнула и пихнула товарища, прекратив спорить. Возможно, пацанка так быстро сдалась, потому что еды, которую можно было бы швырнуть, на столе не осталось. А то самое зеленое яблоко, которое уже успело полетать, сейчас ел Джерард, предварительно протерев его. У молодого человека была, на самом деле, замечательная привычка медленно есть, тщательно пережевывая и смакуя пищу, тем самым давая ей правильно усвоиться. Он так медленно жевал, моментами прикрывая глаза и вздыхая с удовольствием, если было особенно вкусно. Помимо основных блюд, данное правило также касалось и десертов. О, особенно десертов... Но такие пищевые привычки больше подходили для кушанья дома, а не, к сожалению, в общественных местах. — Ребят, осталось семь минут, — объявил Айеро, посмотревший на изрядно поцарапанные наручные часы, которые достались ему непонятно от кого. — А нам ещё на четвертый этаж шлёпать. — Да, погнали, — кивнул Ури и уже почти вскочил из-за стола, но не тут-то было. Продолжавший, словно корова, жевать Уэй, подобно мудрому и старому королю, восседающему на своем троне, важно поднял ладонь в жесте «подожди, неугомонный холоп, царь ещё не кончил трапезу». Все тут же начали закатывать глаза, недовольно цокать и раздраженно втягивать воздух. — Ну бля, Джи! — хныкнула Лавин и подпрыгнула на стуле. — Я не хочу опоздать на химию! — Чувак, последний раз Шеперд наорала на меня так, что мне пришлось идти проверять слух в поликлинику, — сказал пытавшийся донести всю серьезность ситуации Фроббит. Лишь Брендон молчал, потому что прекрасно понимал, что этого чудака-художника невозможно оторвать еды, тем более той, которую он по его словам ещё десять минут выбирал. А сама перспектива быть обкриканным красноволосой химичкой его не пугала; она как-то ровно относилась к нему, в отличие от сих трех балаганщиков. Хотя чаще всего от Хайди получали абсолютно все бишки, в основном за дурной нрав. — Кто ест скоро, тот работает споро! — с набитым ртом изрек Джи и продолжил хрустеть спелым яблоком. — Так ты нифига не делаешь большую часть времени, — прыснув подметил Фро, который почти всегда сидел с ним за одной партой и постоянно наблюдал то, как эксцентричный, как и все в этом классе, товарищ либо спал, либо рисовал карикатуры на учителей. А иногда и на Фрэнка, что того позлить. — То, что я терплю этот дурдом каждый день, это уже огромный труд, — для выразительности Джерард понизил голос, чем вытянул из всех смешки. И Панкерша, до этого ерзавшая так, словно сидела на раскаленной сковородке, вдруг как очнулась. — Действительно, что-то я напутала всё... — русоволосая задумчиво (что-то она сегодня много думает) почесала лоб и посмотрела на друзей: — Когда это нам мешало опаздывать? — Никогда, — дружно ответили парни. Аврил хлопнул в ладоши, мол, ну и замечательно, и с нетерпением решила поведать некоторые интригующие новости, которые она только что вспомнила: — Ай, хрен с этим. Короче, я тут узнала, что чувак, с которым я закорешилась в скейт-парке летом, решил участвовать в... Так прошли целые семь минут, за которые мальчишки узнали, что тот самый кореш Рил скоро будет участником шоу талантов на телевидении, так же, что он обещал ей обязательно передать привет с экрана и она точно не пропустит этот выпуск, а сам Джерард Уэй-Блиц-Скорость-Без-Границ-Особенно-Когда-Ест доел свое яблочко, неторопливо сложил вещички в сумку, так же неторопливо протер руки той самой «смазкой» и наши уважаемые господа, сразу спустя несколько минут после того, как прозвучала трель звонка, двинулись в путь идя так, чтобы завтрак в желудке не мог расплескаться. Однако стоило им миновать двери столовой, как Джерард внезапно остановился и пошел не в сторону лестницы, а в закуток с раковинами, который специально сделали, чтобы ученики мыли руки перед едой. И, как вы правильно могли подумать, многие это место просто игнорировали, но, всё же, в этом была причина... —Хуэй, ты куда? — с весельем спросил Брендон, когда почувствовал, что кого-то не достает справа. Его уже почему-то веселила то ли наигранная, то ли природная неторопливость друга, ибо он был заражен тем самым всеобщим упоротым и дурным, раздражающим других весельем, которые обычно подхватываешь, когда проводишь время с самыми родными корешами. — Господа, ну почему вам так чужда такая наука, как гигиена? — с видом какого-то киношного важного профессора, спросил Хуэй. — Мне надо помыть руки. — Доктор гигиенических наук, ты хоть себя в зеркало видел сегодня?! — гоготнул Фрэнк, явно намекая на прическу товарища. Панкерша начала смеяться, но быстро закрыла рот ладонью в тот момент, когда из него вырвался звук похожий на тот, что издают гиены. — Пшел нах! — огрызнулся на долю секунды отвернувшийся от раковины Джерард, чтобы бросить им недовольный взгляд а-ля «пидорасы вы, суки». — У меня просто волосы жирные. И в ответ парень лицезрел всего лишь поднятые руки Айеро в жесте «ладно-ладно, я сдаюсь». — То-то, сученька, — победно хмыкнул Уэй и поиграл бровями, а затем закатал рукава чёрного пиджака, припевая: — А теперь я помою руки, я помою ру-у-у-уки.... Весь этот спектакль одного актера вновь вызвал смех у ребят, который они старались сдерживать, так как уроки начались и весь первый этаж был совершенно пуст. Даже охранник куда-то свалил с поста. Всеми теми же медленными, нерасторопными и демонстративными движениями Уэй открыл кран, подняв ручку движением вверх, и... — Э, а где? Из крана не вытекло ни капли. Он даже не гудел и не трещал прерывисто, прежде чем «выплюнуть» порцию воды. Нет, он был абсолютно пуст, словно образец товара в магазине сантехники. Но парень ещё несколько раз подергал ручку вниз-вверх, чтобы уж точно убедиться. Ничего. —Блять! — хихикнул Ури и приложил ладонь ко лбу, оценивая общий масштаб происходящего. Сколько лет он здесь учится, столько здесь всегда были проблемы с водой, но именно в раковинах. И сегодня всё было так же стабильно, как и всегда. Но Жору это вообще никак не смутило — парень так вошел в роль, что импровизация удавалась ему на ура. Он выпрямился, одернул лацканы своего бархатного пиджака, поправил красный галстук, тряхнул головой и с придыханием заговорил: — Мы учимся в самой прекрасной школе на свете, — начал свою пламенную речь Джерард и прикрыл глаза, — а все остальные школы нам завидуют... Тут фантастическая четверка» больше не выдержала, и, наплевав на всё то, о чем они недавно беспокоились, начали ржать в голос, предвкушая продолжение бесплатного шоу. В их компании, и честно говоря в классе, такие представления происходили если не ежечасно, так ежедневно, и удивительно, как им всё это ещё не приелось и не наскучило. — Только в нашей школе ученики моют руки в унитазе, потому что мы бережем экологию и не тратим воду как попало, чтобы не воровать её у рыб, — говорил Джи и имитировал тщательное мытьё рук под пустым краном. — Только мы не любим, когда нас выгоняют с урока, потому в коридоре интернет глючит и сеть плохо ловит. Только в наших туалетах на стенах пишут любовные послания в Аргентину. Только у нас аппендицит обостряется три раза в неделю перед физикой... О, подождите, горяченькая пошла! Теперь Джерард имитировал умывание, а затем вообще мытье подмышек. Десятиклассники, кроме самого актера, согнулись в три погибели от хохота. Фрэнк втягивал в себя воздух и скрипел, как не смазанные дверные петли, Ури гоготал на всё помещение, а Панкерша уже не сдерживалась и повизгивала. — Мы гордо называем нашу школу «говно», а другие школы завистливо говорят: «Школа номер тринадцать». Но всё-таки она наша, наша «Школа номер тринадцать»... Закончив выступление, старшеклассник приложил кулак к сердцу и задрал подбородок. — Спасибо, — ровно сказал он, когда услышал бурные аплодисменты. И вот уже можно пойти в класс, и лучше переходя на крайне бодрый шаг, но Уэю так понравилось валять дурака, что парень решил продолжить: — А сейчас я продемонстрирую вам свое мастерское владение техникой бесконтактного боя, — заявил он и отошел назад, но не очень далеко. — Вертушка с ноги. Всё произошло так быстро, что никто так и не понял. Аврил, Фрэнк и Брендон только успели заржать в ожидании эпичного зрелища, прежде чем осознать происходящее в целом. Джи намеревался всего лишь аккуратно поднять носком кеда ручку смесителя быстро, но плавно, так, как подвластно самим мастерам и сенсеям каратэ. Это было бы очень легко, так как в сантехнике совсем не было воды, а то есть самого напряжения от мощного потока. Джерард разогнался, резво подбежал к раковине, подпрыгнул без обещанного поворота и прицелился ногой на кран. Но в этот момент что-то пошло не так. Он так высоко подпрыгнул, что со всей дури засандалил по смесителю, на долю секунды завис в воздухе в позе неуклюжего журавля и под прямым углом рухнул на кафельный пол прямо на левую сторону своего тела. —...ЛЯТЬ! Раздался громкий, звонкий шлепок и глухой стук, когда туша неугомонного художника соприкоснулась с твердой поверхностью, и ещё такой же громкий звон металла. Это кран, который был плохо закреплен и то и дело болтался, отлетел куда-то в сторону. Ещё громче было шипение и шум воды, мощной струей рванувшей из отверстия, где крепился кран. М-да, плохо, плохо... плохо, неважно... Тройка зрителей-фаворитов некоторое время стояла лишившись дара речи от охватившего их вселенского ужаса. Их реакции ничем не отличались друг от друга. Все как один прекрасно осознавали, что им крышка. — Вонючий случай, — просипел Ури, глаза которого поползли на лоб. — Ебучий случай, — версия Фроббита была куда более подходящей и максимально передающей уровень катастрофы. — ЯРИК БОЧЕК ПОТИК!! — истерично заорала Аврил, не нашедшая, что ещё можно сказать. — ДА ЗАВАЛИСЬ ТЫ!!! — Айеро крикнул на пацанку и та быстро закрыла рот рукой, совершенно не хотя огрызаться в данной ситуации. А вот до Джерарда дошло позже всех. Он ещё лежал на полу, но его лицо уже успело сменить несколько оттенков то ли от сильной боли, то ли от страха: белый, как накрахмаленное постельное белье, бледно-зелёный, как оттаивающая трава после зимы, серый, как будни в середине осени. Он приподнялся на левой руке, несмотря на ужасную боль, однако благо ничего сломано не было,и посмотрел на то, как вода сильным потоком хлестала из «крана», падая на пол и стремительно распространяясь по нему. — Да как?! — искренне недоумевал парниша и его комичное выражение лица было просто бесподобно. — Пофиг, валим отсюда, быстро! — вернувший дар речи отдал приказ Ури, единственный предложивший что-то дельное. На адреналине лежачий подскочил и, плюнув на то, как горела, гудела и болела его левая сторона, быстрее всех рванул к лестнице, слыша как позади журчит и шипит вода. Она действовала на нервы, потому что напоминала о «преступлении», следы которого хрен им всем уберешь. Остальные тоже забили на то, что сейчас им нужно быть тихими, как мыши, и с различными выражениями побежали вслед за несостоявшимся артистом-преступником-каратистом, создавая не меньший шум, чем фонтанирующая из отверстия вода. На лестничной площадке звучали маты, шипение, скрип от резины обувной подошвы, озвучивались последние желания перед смертью, даже признания в любви, правда, платонические. Но только не предположения о том, что с ними могут сделать, когда всё прознают. А потому что, что? Правильно. Надежда всегда умирает последней. Верьте в чудеса, и всё у вас будет хорошо.

***

Тем же самым временем одним этажом выше Тейлор и Фрэнсис стояли рядом с мужской уборной, испытывая различный спектр эмоций. Раздражение, досада, печаль и даже легкий укол вины — всё это было о них. Девушки стояли напротив друг друга: Момсен была по левую сторону от двери туалетной комнаты, в которой переодевался Бирсак, а Кобейн-младшая по правую. Обе облокотились о стену, обе молчали, словно не зная, что и сказать. Когда Бирсачина летел с лестницы, ему хватило ума и, конечно же, инстинкта самосохранения, чтобы цепляться руками за перила и вообще за всё, что могло попасться под руку во время полёта. Поэтому парень был жив и даже вполне здоров, не считая ушибленных рёбер, на которых теперь точно будут синяки, и спину. Больше всего пострадала его футболка, которую дизайнер, или может сам парень решил побыть Александром МаКкуином, словно делал для того, чтобы показать, как выглядят жертвы потасовок: на ней было множество дыр, аккуратно разрезанных ножницами, через которые было видно бледную кожу и отрывки тату. Однако изготовитель почему-то не написал на бирке, что её стоит не только аккуратно носить и не цепляться за дверные ручки и прочую хрень, а в лучшем случае вообще не надевать, не стирать и передавать из поколение в поколение, но и не носить в случае экстренной ситуации, когда нужно быть схваченным буквально, а просто дать себе погибнуть, чтобы не портить вещицу. Только из лучших побуждений Фрэнсис полностью оторвала переднюю часть футболки, оставив одного из «Избранных» топлес, вообще не желая этого. И как хорошо, что девушка начала отмахиваться куском тряпки от младшеклассников, крича на них и угрожая записать классы в журнал-нарушителей, а потом отпиздить и что ей за это вообще ничего не будет, если они тут же не свалят, иначе бы видео «драки» и полуголого Бирсачины, распластавшегося на ступеньках, уже успело бы облететь полшколы. Несмотря на то, что подруги обе терпеть не могли его, всё равно пришлось выручать одноклассника. И поэтому в настоящий момент вечно мрачная принцесса обнимала себя за оголенные плечи, которые открывала тёмно-серая майка на тонких бретелях, так как её огромную толстовку на молнии пришлось отдать, а её белокурой подружке повезло больше — на ней была чёрная обтягивающая кофта. Брюнетка чувствовала себя не комфортно, ибо девушка редко носила одежду, полностью открывающую руки. И нет, она не считала их жирными или какими-то некрасивыми, чтобы скрывать, просто было в этом ощущение какой-то наготы. Тейлор отрешенно смотрела вперед, в большое окно в конце коридора, одновременно грызя себя за то, что предложила помощь и согласилась на примирение, и за то, что отказаться от этой затеи уже было невозможно. Да и она не смогла бы: чувство вины за ситуацию с Джульетт не переставало грызть её. Однако спустя какое-то время Фрэнсис надоело это молчание. У неё были свои не менее надоедающие мысли. — Может объяснишь, что происходит? — голос брюнетки звучал абсолютно спокойно, но было в нем что-то, что говорило о том, что ей нужно знать обо всем и причем немедленно. — Это долгая история... — вздохнула Тейлора и медленно покачала головой, теперь ощущая ещё больший дискомфорт. Ей нечего скрывать от Кобейн, но всё равно было как-то стыдно перед ней и ещё неудобней от того, что сам«враг народа»и как бы её союзник находится рядом, прямо за дверью — А в двух словах? — Фрэнсис выгнула бровь. — Можно всего лишь одним: позже, — тихо сказала Момсен, когда услышала приближающиеся шаги из туалетного помещения, и девушки немного отошли в сторону, чтобы не словить по лбу. Дверь открылась, и из-за неё вышел Энди, дергающий кофту вниз и старающийся всячески скрыть открывавшийся вид на низ живота с темной дорожкой волос (уля-ля, ммм...). — А ещё чего-нибудь меньше нельзя было дать? — недовольно бурчал Бирсак, однако без всякой желчной агрессии. Он был нейтрально угрюмым. Всё-таки испугался же. — Тебе повезло, что я сегодня не надела платье, — Фрэнсис огрызнулась, закатив глаза, и двинулась в сторону лестниц, чтобы подняться на четвертый этаж и наконец-то дойти до кабинета химии. Два драчуна последовали вслед за ней. — Хочешь сказать, ты бы спокойно стала расхаживать без него? — спросил с издевкой Бирсачина с желанием уколоть. Фрэнсис остановилась, на секунду дав волю эмоциям и скрививмину в стиле «бля, как же бесишь», развернулась к оппоненту и без эмоций, но с еле заметной ухмылкой ответила: — С полным удовольствием, Бирсак. Мне нравится эксгибиционизм, он меня так расслабляет. Рядом Момси прыснула в кулак. За полторы учебной недели она уже успела всем сердцем полюбить эту саркастичную буку, словно выползшую из какого-то МТВ-шного мультика конца девяностых годов. В ответ королевская Шпала десятого «би» не нашла, что сказать, про себя лишь отметив, что Кобейн-младшая реально чокнутая, и поэтому заткнулась. Ему не особо хотелось дальше грубить, хоть и паинкой его назвать было тоже нельзя. Парню просто не позволял тот факт, что Фрэнс, несмотря на всю свою неприязнь к нему и к его кругу общения, помогла по своей собственной воли, без помощи Момсен, которая вроде как была должна ему. Также не хотелось ругаться с самой Рокершей, ибо пережитый на выходных кризис, а то есть пьянка в одиночестве и страдания по Симмс, хорошенько дали по нервной системе юноши. И самое главное, откинув всё скотское поведение, у него всё-таки было сердце. Маленькое, размером со сморщенную куриную задницу, но всё-таки сердце. Десятиклассники перешли на тихий, осторожный шаг, когда оказались в нужном холле. Они прекрасно знали, что опоздали и что сейчас их ждет полный расколбас от школьной сирены мисс Шеперд, кличку которой придумали не дети, а физрук вообще-то. Мистер Ламбезис считал, что своей неземной красотой Хайди манила его и убивала. Только вот слова эти были сказаны не лично ей, а учителю Английского и Литературы мистеру Танькьяну. Кто-то из учеников подслушал и так и прозвали. Сирена. Но уже немножко в другом ключе. Сам по себе голос у мисс Шеперд был приятный, даже очень нравился некоторым молодым людям, но, как только она начинала орать, всем хотелось выброситься в окно дельфинчиком. Но троице было до фени, они уже перешли ту самую границу, где пути назад без словесного выговора нет. Они даже решили не разыгрывать спектакль и не решать, кто зайдет в класс первым, чтобы одноклассники не дай Бог увидели, что они пришли вместе, потому что было не до этого: их уши уже заранее сворачивались в трубочку, прежде чем они услышат Шеперд. Как-то только эта странная компашка начала приближаться к двери, Бирсачина, как ему было свойствено, вновь подал голос: — Почему у тебя духи воняют мочой? — всё с тем же недовольством поинтересовался он у хозяйки, изрядно устав от чужого запаха на одежде, который между прочим не был в его вкусе. Фрэнсис такое не понравилось. — Это духи с запахом мха и влажной земли, — сильно понизив голос просипела она, так как до двери класса было уже рукой подать. — Почему тебе нравится пахнуть грязью? — нахмурившись, искренне недоумевал Энди. — Чтобы такие, как ты, не подходили и не спрашивали меня тупые вопросы! — прошипела Кобейн-младшая и по-настоящему разозлилась. Бирсачина наконец-то замолчал, но прежде успел кинуть Момсен непонимающий взгляд, но её лицо выражало не самые радушные эмоции. — Ну, с Богом... — тихо прошептала Фрэнсис и мягко опустила ручку двери, «предвкушая» всё то, что сейчас польется на них. Щель проема становилась всё больше, постепенно различались предметы, находящиеся в комнате, интерьер и льющийся с потолка яркий свет ламп стал слегка просачиваться в холл. — Мисс Шеперд, извините за опоз... — храбро начала Кобейн, взяв на себя это нелегкое бремя типа ответственного человека, но была тут же прервана. Более чем два десятка пар глаз сосредоточились на брюнетке, когда в её лицо четко прилетела щетка от швабры. В голове девушки не промелькнуло ни мысли, когда она ощутила жесткий, колючий, щетинистый ворс. Мгновенно послышались охи, ахи и испуганные вскрики. Для Шеперд это было чем-то новеньким, ибо в физику она ещё не подавалась. Когда жертва школьного василия открыла глаза, то увидела перед собой такую картину: Шеддикс и один из присутствующих братьев Фарро, Зак, устроили бой швабрами, найденными в учительской химички, не менее хлеще, чем дуэли на лазерных мечах джедаев и ситхов. Следов же самого педагога нигде не было. Другие просто ещё не успели полностью проснуться, но уже занимались своими делами: Крюгер тихо повторял заданный параграф, готовясь отвечать, Шинода практически готов был молиться, чтобы его не вызвали к доске, Купер и Пинджитор тихо болтали о своем, Сайкса и Уайт-Глаз не было, так как у них была жуткая аллергия на химию, как и у Симонс. Уильямс проспала, Дерста сегодня по какой-то причине тоже не было, Беннингтон на законных больничных правах остался дома с травмированной спиной, а Уолст решил, что ему пора отдохнуть от людей пару дней за прослушиванием нового альбома его любимой группы. И поэтому Гонтье, которому не пытались прожужжать этим уши, направил всё свое внимание на драгоценную Леджер, интересуясь её музыкальными умениями и не только. А вот битбоксер Дэвис наоборот чувствовал себя крайне одиноко и раздражался от болтовни Марии и Лиззи, которые сидели сзади него. Бринк пыталась спастись от надоедливых вопросов Хейл, однако выходило у неё крайне плохо. Дель Рей сегодня была на удивление спокойна и удовлетворена и совсем не угрюма, так как смогла хорошо выспаться и насладиться музыкой Лу Рида по дороге в школу. Таким же удовлетворенным был Черулли, который без стеснения наслаждался обществом своей подруги Костелло. Та безостановочно тараторила о том, какие шикарные готические боты она заказала себе, а парень был просто рад видеть её сияющие глаза. Привычную же радость излучала Китчинг, начавшая вчера смотреть очередное многосерийное аниме, а староста Эми как всегда старалась держать всё под контролем. Но что-то у неё плохо выходило, раз уж Кобейн-младшая схватила если не леща, то «ежа». — Мальчики! — грозно закричала Пианистка, но к её замечаниям оголтевшая половина класса всегда была глуха. — Какого... какого черта?! — вскрикнула одновременно злая и смущенная дочь математика. Она даже не могла браниться, потому что была настолько растеряна и унижена, что не сразу сообразила что можно сказать. В таких ситуациях ей практически никогда не приходилось быть. Бойцы со стуком выронили из рук свое оружие и поспешили раскаиваться: — Фрэнс, прости, мы не видели тебя! — искренне и совершенно без смеха заявил Джакоби, выставивший руки вперед. — Да, Фрэнс, это вышло случайно, — Фарро схватил себя за голову и неловко поморщился. — Скажите спасибо, что это была не Шеперд, — рявкнула девушка и всё-таки решила не устраивать скандал и пойти к своему месту. Это не в её стиле, а в стиле Симоны, но хорошо, что рыжей нет и, возможно, не будет весь день. — Спасибо? — неуверенно сказали эти непоседы и переглянулись между собой. — Идиоты, — тихо прорычала она по пути и стала разбирать вещи. После этого всеобщее внимание тут же переключилось на её белокурую подружку и Шпалу, которые оба до этого момента переминались в дверях не менее охеревшие, чем сама Кобейн. Для многих это оказалось даже интересней, чем удар насадкой-щеткой по лицу. И это они еще не сразу врубили, что на парне была толстовка, принадлежавшая одной из девушек. Хейл, до этого достававшая и пытавшая Бринк её совсем не добровольным уходом домой с Дерстом, переключилась со своей жертвы на другое. — Так, вот это поворот... — сильно впечатленная Лиззи достала тетрадь и кое-что там поменяла, зачеркнув написанное. — Ты сейчас серьёзно? — спросила её Бринкуша, но ей самой было искренно интересно, что эти трое могли забыть рядом друг с другом. Конечно, не так «искренно интересно» как Фикрайтерше, но всё же. — Я всегда серьёзно, — с непробиваемой миной произнесла подруга и поиграла бровями, чем тут же вызвала хихиканье и издевательский хлопок по плечу. У некоторых же сие появление вызвало не самые лучшие эмоции. — Я думал, она нормальная, по крайне мере наша новенькая, — мрачно сказал Черулли, наблюдавший за тем, как Момсен и Бирсак сели по местам, но благо по разным. — Все, кто с ним ишкаются, точно ненормальные. — Так ты, выходит, тоже ненормальный? — спросила Эшли и хитро улыбнулась парню, припоминая ему дружбу с Бирсачиной в далеком прошлом. — Я ненормальный, но в своем, уникальном роде, — заверил Крис и наигранно гордо вздернул подбородок, с удовольствием наблюдая, как его подруга хихикает. И он указал на нее пальцем: — И ты тоже такая же ненормальная в своем роде. — И поэтому мы общаемся, — лучезарно улыбнулась Харли Квинн металисту, и его сердце, скрытое под множеством причудливых татуировок, бюджетным кожзамом и шипами, нежно ёкнуло очередной раз за этот день. Но хватит о этих чёрно-красных соплях, вернемся к главному. Вчера практически все учащиеся десятого би, и не только его, видели, как Шпала и Рокерша под всеобщие взгляды ушли вместе в неизвестном направлении и их мотивы были неясны. Все ещё не успели отойти, а некоторые даже понять, происшествие в столовой на прошлой неделе, как теперь эти двое и Кобейн опоздали и вместе заявились в класс. Возможно, бишки просто слишком драматизировали, мол, с кем не бывает, иногда опоздание происходит синхронно, но если бы не факт, что Тейлор прилюдно увела Бирсачину и то, что в классе с ним общалась одна Симона, и только с ней он мог контактировать, не пытаясь сожрать своими беспочвенными нападками, действительно шокировал. Некоторым угрюмым конспирологам класса, таким как Крис и Джонатан, казалось, что Момсен ведет некую двойную игру и что она не так проста, как кажется на первый взгляд, шипперам Лиззи и Одри такой поворот показался весьма интересным, но Китчинг всё же предпочитала пэйринг «Уорсноп/Бирсак», а другим было искренне до пиз... Ой. То есть, им было ровно, лишь бы хлеб да зрелище. Тейлор и Фрэнсис буквально ощущали липкие взгляды на своих спинах, и это бы первый раз, когда Момси взбесили её новые одноклассники. А для мрачной художницы это было вовсе не в новинку; уже как пять лет эти охломоны действовали ей на нервы. Но внимание сверстников недолго было сосредоточено на девушках, так как по ту сторону двери, в коридоре, послышалась прямо-таки слоновая беготня. А ещё интересней стало, когда все поняли, что эти «слоняры» направляются прямо к ним в кабинет химии. Дверь с грохотом дернули и в класс ворвались очередные изрядно запыхавшиеся опоздавшие Джерард, Аврил, Брендон и Фрэнк, которые со всех ног бежали по лестнице и не забывали иногда падать, хвататься друг за друга. Фрэнк уже сбился со счету, сколько раз Джи успел случайно сорвать с него штаны во время его падений ((͡°͜ʖ ͡°) ... не, ребят, нельзя, у нас гет), но он точно знал, что сегодня его небесно-голубые клетчатые семейники видели слишком много раз. И, что главное, случайным счастливым зрителем стал также мистер Вало, но молодой человек просто сделал вид, что не видел это цирковое представление. Казалось, что может быть хуже, но по-настоящему не повезло Панкерше: она чуть не выбила себе зубы ступенькой, так как спотыкалась о длинные штанины своих зелёных мешковатых карго. — Извините за опоз... ща сдохну... дание... — прохрипел побитый жизнью Уэй, согнувшийся в три погибели и никак не способный выровнять дыхание. — Мы не-не хотели... Джерард уже приготовился испытать замечательную пытку ультразвуком, как Лавин треснула его по руке, заставляя оглянуть обстановку. Парень поднял глаза и увидел лица одноклассников, которые были похожи друг на друга и выражали одни только одну эмоцию: полнейшее недоумение от появления «фантастической четверки». — Вы опять ебу дали? — крайне опрометчиво спросила Фрэнсис с первой парты, вздернув бровь, а рядом сидящая подружка сидела с глазами по пять копеек. Ну что сказать, адаптация всегда происходит не быстро и Момси не исключение. — Как же я рад тебя видеть, бука-фасолина! — в сердцах произнес Жора и бросился с объятиями на знакомую, ибо всё это время он думал, что реально не выживет. — Уэй, отвали от меня, ты перепутал, я не Баллато! — кричала и отбивалась Кобейн-младшая и стала сползать под парту, благо та позволяла спрятаться. — Проверь свою башку, причем немедленно! — Как же я рад вас всех видеть, — не переставал Джи в своем внезапном приступе нежной и чистой любви чуть ли не ко всему живому. Парень рассматривал всех и остановился на высокой фигуре, сидящей на третьем ряду у стены. — И даже тебя, Бирсак. И бишки тут же все разом ошарашенно развернулись к Энди, который был потрясен не менее, чем остальные. — Э-э, ну спасибо... — промямлил он, смутившись. Парниша прекрасно знал, что здесь его не любят, но услышать об этом хотя бы намек было странно и всё равно достаточно неприятно. Однако, пусть думает, что делает, может жить легче станет. — Вам повезло, мисс Шеперд ещё нет, — любезно оповестила их Эми, листающая тетрадь и довольная тем, что Фарро и Шинода наконец-то усадили свои задницы. Но кое-что в «фантастической четверке» её смущало, но она не могла понять, что именно. Все ответственные дежурные всегда задерживались, и Пианистка не ругала их за это, но эта компашка всё равно была какой-то не такой в этом плане... Двинувшись на свои законные места, Аврил прогнала Черулли с их с Эшли парты, и не забыла поблагодарить Эми за невидимку, сказав, что Джи, которому на самом деле она нафиг не всралась, наконец-то заткнулся по этому поводу. — Хвала богам... — возведя глаза к потолку и сложа руки в жесте мольбы, произнес Брендон. Вся четверка была до невозможности рада возможности быть не при делах и не слушать разгневанный ор. Можно сказать, что им очень повезло, и теперь можно поглубже запрятать голову в песке, подобно страусу, и последствия точно не нагрянут... Ну, так им только казалось. Стоило только десятиклассникам спокойно выдохнуть и погрузиться в ожидание прибытия Хайди, как дверь кабинета химии второй раз с грохотом отворилась и в помещение влетел разъяренный мистер Кобейн с точно таким же намерением — наорать. — ЧТО ЗА БЕСПЛАТНЫЙ АКВАПАРК ВЫ УСТРОИЛИ ПРЯМО В ШКОЛЕ?! — своим баритоном кричал классный руководил не хуже, чем его коллега. — КАКОГО, МАТЬ ВАШУ, ВЫ ИСПОЛНЯЕТЕ ВТОРОЙ ДЕНЬ ПОДРЯД?! Ученики от неожиданности подпрыгнули за партами, совершенно не ожидая такого. Никто не понимал, что происходит, ведь со вчерашней ситуацией было уже покончено, а нового они сотворить ещё не успели — Вот надо было настроение испортить... — недовольно пробурчала зло нахмурившаяся Лана, которая до этого была самим умиротворением, правда очень хрупким. Девушка полезла в сумку за наушниками и томиком рассказов Набокова, готовясь прятаться в своем привычном «коконе». Понять, что происходит, десятому «би» было непросто, но когда они уловили то, что взгляд Курта был направлен на конкретную компанию людей, то тут же разжали свои булки и приготовились к представлению, ужас которого захватывал душу... — А причем тут мы? — проявил смелость Айеро, сложивший руки на груди с таким видом, будто его обвиняли во всех грехах мира. А вот сам «директор» аквапарка, потупив взгляд, предпочитал молчать и верить, что всё реально ещё может обойтись. — Да, почему если что-то происходит, то это обязательно 10-B? — спросил Брендон, но не так дерзко, как товарищ Фроббит. — Да потому что ваши изысканные маты, Уэй, Лавин, Аейро и Ури с лестницы слышны по всей школе! — заметил математик и его веский аргумент в прах разрушил поддельное алиби, которым так отчаянно хотели прикрыться ребята. Упомянутые тут же вжали шеи в плечи с видом провинившихся щенят, которые сделали свои дела мимо пеленки и погрызли хозяйские ботинки. Что забавно, такими понурыми и виноватыми не выглядели Оливер и Алисса, когда их вчера отчитывали после уроков за пронесенного грызуна. Увидев сии провинившиеся моськи и одну позеленевшую уэевскую, Курт нашел главного виновного и сделал приятный вывод, что, всё-таки, у подростков ещё есть совесть, но это не помешало ему бурно выражать свои эмоции дальше: — Вам ещё повезло, что мисс Туррунен взяла больничный и её заменяет мисс Гиббонс, которая не будет в этом разбираться. Но, если вам интересно, мою задницу итак сегодня планируют сечь в кабинете мисс Мэнсон, так что пожелайте мне удачи и приятной порки! Если до молчание продолжало сохраняться, то в сей миг можно было услышать, как медленно, но верно, глаза учащихся ползли на лоб. Ну, за исключением глаз Дель Рей, ибо та оглушила себя музыкой «The Eagles» и вообще не желала погружаться в происходящее. Такого от Курта не ожидала даже его дочь. Фрэнсис, по правде, слышала от отца подобные крики только в школе. До такого состояния его не могла довести даже бывшая жена, которая в свое время чуть не оставила его без гроша, но так разговаривать мужчина мог только со своими горячо «любимыми» учениками. И его не останавливало то, что Фрэнсис смотрит на него прямо с первой парты, а её это даже чуть-чуть восхищало то, что он не пытался смягчить. Поистине настоящий профессионал. — Но я знаю, как поступлю, — заявил мистер Кобейн и поднял два указательных пальца вверх, тем самым давая понять, что возражения не будут приниматься уже изначально: — Вы будете любезно участвовать в грядущем субботнике, и только вы. Конечно, такое высказывание не могло не поднять шума. — Да ну нафиг! — взвизгнул Коби. — Вы че, серьезно?! — Вы же пошутили, мистер Кобейн? — отказываясь верить спросил Шинода, хоть и ответ был итак очевиден. — Это несправедливо! — не стесняясь завопила Мария, которой уже второй день в подряд приходилось огребать за чужие выходки. — Это нечестно! — присоединилась к ней Хейл, которая, наверное, уже и забыла, как день назад разгромила кабинет информатики вместе с Шеддиксом. Ну а что? Зачем помнить плохое, верно? — Это незаконное использование труда несовершеннолетних! — нашла что сказать Эшли и её соседка и преступница в одном флаконе активно закивала с важным видом. — Это вполне законно, мисс Костелло, Вы можете прочитать об этом, — заверил Харли Квинн педагог и только те, кто находился за первыми партами, могли увидеть, как он еле заметно закатил глаза. Как же много раз мужчина слышал эту фразу за всю его карьеру... Девушке пришлось замолчать, что она сделала нехотя и слегка насупившись. И даже в таком негативном ключе Черулли нашел повод полюбоваться недовольной мордашкой объекта его обожания, которая всегда его забавляла. Если бы не алые губки-бантики Костелло, то грозный Металлист бы верещал громче всех тут. Однако бишки быстро поняли свою беспомощность, но подсознательно хотели верить в чудо. — Искупите свои грехи перед школой, — Курт прошел назад к дверям и, смотря себе под ноги, тихо пробормотал: — хотя для этого одного субботника мало... Когда силуэт в потертой коричневой кожанке полностью скрылся в проеме, некоторые успели испустить первые вздохи и приготовиться сказать пару крепких слов. Но тут светлая макушка вновь показалась им и добавила: — И да, если увидите Уайт-Глаз и Сайкса передайте им, что если я ещё раз услышу от мисс Шеперд, что их нет на занятиях, я отдам их крысу в качестве добровольца на лабораторные исследования. А если она долго не задержится и не принесет науке ничего, то они будут следующими. Хорошего всем дня. Хлопнула дверь, но уже не так агрессивно, как ранее, однако эмоции десятиклассников успели испортиться за те пару минут, что их классный руководитель вынес им приговор. Они были так подавлены, что в их замечательные головы не пришла мысль накинуться на «фантастическую четверку». Да и времени у бишек не было, так как после ухода Курта наконец-то пришла запропостившаяся Хайди, которая, как обычно, всем своим видом была на высоте: укладка, новое платье, высокие шпильки, всё в её стиле. — Доброе утро, 10-B, прощу прощения за опоздание, — бодро начала учительница, державшая стопку чистых тетрадей в руках. — Сегодня мы вспомним ионные уравнения с прошлого года, а в конце напишем проверочную работу, чтобы я поняла, как много вы забыли. Казалось, куда ещё хуже, но мисс Шеперд поспешно вставила: — Но не волнуйтесь, за неё я оценки ставить в журнал не буду, — ободряюще улыбнулась девушка, видя эти полуживые физиономии. Только вот её честное обещание совсем не подняло дух классу, пребывавшему в своего рода анабиозе. — Ага... — вяло кивнул Зак. — Круто.

***

Как бывало всегда, к четвертому уроку весь тухляк и меланхолия выветрились. Возможно, на это повлияло то, что такие незаурядные личности, как Оливер и Алисса, наконец-то подтянулись. Или может, десятый «би» просто отказывался верить, что Курт наказал их, ибо это был не первый раз, когда математик погорячился, но в итоге ничего не сделал. Прямо как тогда, когда Джакоби и братья Фарро решили устроить турнир по настольному теннису на биологии в тот день, когда Шарон приходилось постоянно отлучаться. Они сдвинули несколько парт и украли у мистера Ламбезиса обычные теннисные мячи, учебники с твердой обложкой использовали как ракетки. Такую идею не сразу оценили, но со временем почти все учащиеся 10-B подтянулись. И прямо в тот момент, когда очередь дошла до Китчинг и Шиноды, вошел Курт и его нос в самом, что есть, буквальном смысле принял весь удар на себя. Он обещал им, что их ждет докладная, но этого так и не случилось. Скорее всего, потому что тогда его больше волновала сохранность его носовой перегородки, а не месть и правосудие. Только у самых необычных, ещё более странных, чем сами ученики сего излишне веселого и жизнерадостного класса, получалось держать дисциплину, и мистер Уорнер был не исключением. Секрет того, как ему это удавалось, заключался в том, что Брайан любил свою работу. Но не так, как обычные учителя. Ему нравилось общаться с учениками, но не мило беседовать и делиться своими знаниями. Э, нет, конечно, если находились те, кого действительно интересовала история искусства и оно само в целом, он был рад снять свою маску жуткого и пугающего клоуна и провести их в этот чудесный мир, но гораздо больше ему нравилось проводить эксперименты в виде использования мрачных шуток и безобидных провокаций. Но на сегодняшнем занятии подростки проходили тему, которая мистеру Уорнеру была скучна, а именно импрессионизм. Художник любил Сальвадора Дали, а не какую-то там сентиментальную мазню. Как раз из-за этого Брайан предпочел воздержаться от каких-то шуток и просто прочитал теорию, дал задание самостоятельно прочувствовать прелести импрессионизма. И каждый прочувствовал... но по-своему. При этом стараться превзойти Моне и Ренуара было не обязательно, нужно было всего лишь приблизиться к пониманию. Что касается тех, кто рисовать реально умел, Кобейн-младшей данный стиль живописи тоже не нравился и она просто бездушно следовала инструкциям, лишь бы получить «A». Уэй же решил полностью забить на требования и рисовал продолжение к своему комиксу, тем более дедлайн уже почти как сгорел. Да и какой тут импрессионизм, когда у тебя тело так болит, словно по нему прошлись хорошенько отбойным молотком. Момсен вроде понимала, что от неё хотели, но не знала, как предать задуманное на бумаге. Бринк, которая иногда находила успокоение в рисовании, пыталась выдать что-то дельное, пока Хейл заключила сделку с Дэвисом, что если тот сможет что-то для неё нарисовать, то она ему заплатит. И Джонатан, который, конечно же, мог рисовать только палочки-кружочки, охотно согласился. Анархисты, такие как Уайт-Глаз и Сайкс, незаметно для учителя нещадно портили работы друг друга, так как Оливка случайно заехал по альбому Мальвины своей кистью, и понеслось. А вот Лавин вообще решила объявить протест из-за лени и вместо этого под взгляд «ты чо, дурак?» от Костелло пытаться построить домик из простых карандашей, которые она заняла у соседей своего ряда. Единственные, кто были довольны, были Купер и Пинджитор, которые увидели в этом что-то духовное. Остальные же вроде как старались выполнять работу, а такая самобытная личность, как Фрэнк Айеро, пытался ещё и втихаря есть апельсин. Но исключительно серьезным и непоколебимым был Шеддикс. И нет, парень не открыл в себе внезапную тягу к живописи или же талант. Просто все выходные ему пришлось слушать отцовские лекции о том, что может с ним произойти, если он не возьмет себя в руки и не перестанет вести себя, как последний кретин. А вчера, после новости о том, что мистеру Шеддиксу придется возместить ущерб за погромном в компьютерном классе, Коби узнал во всех подробностях, как он может повиснуть на проводах электрических столбов района, в котором он живет. Поэтому нужно было ни во что бы то ни нарисовать рисунок, даже несмотря на то, что на ИЗО ему плевать с высокой колокольни. И всё шло хорошо, пока Коби не почувствовал сильный зуд в носу. Вот тогда и случилась катастрофа. — Будь здоров, — шепотом в один голос сказали одноклассники. Манеры у них всё же наблюдались, хоть на фоне диких выходок они меркли. — Будьте здоровы, — бесцветно промолвил Брайан, не отвлекаясь от чтения какого-то политического журнала. Парниша тихо поблагодарил и, утерев рот ладонью, вернулся к делу, но тут же был обескуражен. Уже почти законченное изображение восхода, которое Джакоби наблюдал в полседьмого утра на автобусной остановке в самой дали от его конечного пункта назначения, с почти засохшей краской теперь было перепачкано слюнями. — Ну ёёёё... — тихо зашипел новоиспеченный художник, который почти закончил и был убежден, что его ждала хорошая оценка. И всё это несмотря на то, что пейзаж был выполнен в обыкновенной традиционной технике. Понимая, что эту гадость надо как-то убрать, Шеддикс оторвал от чистого листа клочок бумаги и, не до конца понимая, что делает, стал оттирать слюну, причем резкими, быстрыми, размашистыми движениями. Идея, мягко говоря, была хреновой, и до него это дошла тогда, когда парень увидел, как рисунок стал размываться. Краски тут же потускнели, границы стали не такими четкими и вообще изначальная суть пропала. Теперь всё было похоже на то, каким можно было увидеть тот или иной объект, если смотреть на него сквозь мутное стекло. Позже Джакоби попытался реанимировать рисунок, подбавив в него ещё тех же красок и постаравшись придать хоть какой-то четкости, но всё было безуспешно. — Блин! — отчаянно вскрикнул он и драматично рухнул над партой, зарывшись в сложенные на ней руки. Давление облажаться и не выполнить то, что было обещано отцу, было слишком высоко и неудивительно, что заядлый геймер теперь был взвинчен. Сей яркий всплеск эмоций, конечно же, не остался без внимания учителей и сверстников. — Да че с тобой? — спокойно спросил сидевший с ним Крис, когда на них обратил внимание весь класс. — Шеддикс, Черулли, что у вас там происходит? — недовольно спросил Брайан и отложил занимательное чтиво в сторону. Коби продолжал молчать, а Металлист в ответ показал на соседа с видом, мол, «я сам хз вообще». Недовольно вздохнув и поднявшись с удобного мягкого стула, мистер Уорнер, как обычно исполненный достоинства со своей шляпой цилиндром, которую он не снимал даже в помещении, и здоровых ботфортах на высокой подошве, делавшей из него великана, прошествовал к их парте. — Покажите Вашу работу, — Брайан махнул рукой ученику и тот с огорченным видом сел ровно, не препятствуя тому, как его рисунок брали и рассматривали. Сначала бледное вытянутое лицо Уорнера не выражало ничего, его взгляд еле заметно, но быстро, бегал туда-сюда по бумаге, которую он держал в ладонях, скрытых кожаными митенками, но потом его брови, точнее, то место, где должны быть брови, но они отсутствовали, поползло вверх. — Это... это очень хороший пример импрессионизма, мистер Шеддикс, — выдал мужчина, не спешивший возвращать этот самый пример. — Конечно, обычно смотря на работы данного направления я с трудом подавляю зевоту, но... — тут он слегка прикусил губу в попытке подобрать нужные слова. — Эта слишком хорошо передаёт саму суть импрессионизма. Под обалдевший взгляд самого автора, выпавшего в осадок, Мистер Уорнер отвел изображение подальше от лица и продолжил: — Вблизи это выглядит как обычная мазня человека с ужасным зрением, который утром забыл надеть очки, а потом пошел писать пейзаж, но стоит мне посмотреть на это с определенного расстояния, как всё встает на свои места, — закончив, он передал альбом обратно. — Браво, Шеддикс. Сегодня Вы меня приятно удивили. Поняв, что всё пошло ему только на руку, на лице Джакоби медленно расползлась самодовольная улыбка. — Только вы перебарщиваете с самокритикой, — Уорнер ухмыльнулся. — Конечно, я и сам порой бываю очень жесток и критичен к своим собственным работам, но ментально-здоровая самооценка очень важна для художника. Поработайте над этим. — Обязательно, — Коби глупо лыбился, предвкушая увидеть заветную «А+» после сегодняшнего в дневнике. И может, за такой быстрый подъем по лестнице успеха отец даст ему небольшое зеленое бумажное вознаграждение. Но мечтать не вредно. Наблюдая за восхождением нового импрессиониста нулевой волны XXI века, бишки сидели, разинув рты от изумления, граничащего с насмешкой, ведь кто ж знал, а никто и не знал, что оболтус Коби мог обладать таким талантом. И у Фробитта, который до этого внимательно наблюдал за мучениями одноклассника и который сам имел неосторожность запачкать своё произведение соком апельсина, созрел «гениальный» план. Это было можно преподнести как солнечные блики, хотя самого солнца или малейшего намека на него на изображении обыкновенной вазы не было. — Я тоже закончил, — объявил Айеро, сцепивший руки в замок и всем своим видом показавший, что он вообще-то тоже не против хорошей оценки. У Уорнера прямо-таки день скрытых талантов; одна звезда зажглась на школьном небосводе, осталось открыть людям ещё одну. С любопытством художник прошел к последней парте у окна, где в предвкушении триумфа восседал Айеро, а на него с недоверием поглядывал товарищ горе-каратист. В глазах последнего так и читалось «ты что, опарыш, удумал?». Мужчина взглянул на ещё одну работу и весело хмыкнул, но выдержал паузу, чем заставил многих как можно сильнее прислушаться, а самого Фро нехило понервничать. — Если Вы, Айеро, ещё раз будете есть на моем уроке эти ароматные апельсины, что сейчас скрываются под партой, я сделаю Вас своим рабом и Вы будете рисовать мне композиции каждый божий день и даже по праздникам, — выдал мужчина и к тому же ещё забрал апельсиновую кожуру, которую парнишка действительно прятал под столом на коленях. Поднялось приглушенное хихиканье, когда мистер Уорнер пошел выбрасывать шкурку в урну. — Плагиатщик, — Шеддикс показал Фробитту язык, на что тут же лицезрел костлявый средний палец с татуировками. — Я люблю этих ребят, — еле слышно произнесла Момсен, посмеиваясь. — Не спеши с выводами... — не отвлекаясь от процесса, монотонно ответила ей Кобейн-младшая.

***

Когда прозвенел четырнадцатый звонок, последний за этот день, оповестивший всех несчастных учеников, у которых было семь уроков, что им пора домой, из учебного заведения повалила куча народу. Спустя полчаса на территории школы и тех мест, что граничили с ней, осталось практически никого. Можно было увидеть только тех, кто после восьми часов пыток всё ещё был не убиваем и готов гулять с друзьями, и тех богатеньких детишек, кто ждал машину с водителем. Ещё были Фрэнсис и Тейлор, которые решили просто остановиться, выдохнуть и выкурить по сигарете. Изначально они разговаривали о чем-то. Например, как Джерарду удалось сломать кран, в котором никогда не было воды, и обнаружить в нем гейзер или о том, каким нервным и дерганным сегодня был мистер Танкян, что на него абсолютно не похоже. Или же о том, оставили ли себе Мальвина и Оливка крысу или нет. Но только не о том, что им грозит субботник. Этого, конечно же, не будет, нет. А потом они замолчали, всё чаще затягиваясь. Весь день Кобейн продолжала трогать свой нос и губы, так как она всё ещё чувствовала жесткий, щетинистый ворс, фантомные ощущения от которого пробудут с ней до завтрашнего дня. — А теперь я могу наконец-то узнать правду или нужно ещё время? — всё-таки заговорила брюнетка. Непонятные теории по поводу Рокершы и Шпалы так и продолжали её мучать. На секунду Тейлор задержала дыхание, не довольствуясь тем, что её опять поймали с этим, и пытаясь подобрать нужные слова. Помимо этого ей было... стыдно перед Фрэнсис? Да к черту. — Меня не заставляли, — спокойно начала блондинка, — я делаю это по доброй воле, но это не значит, что мне приятно его общество. На это подруга скривила непонимающую рожицу. И Момсен закатила глаза, потому что поняла, какую хрень сейчас сморозит: — Я помогу ему сойтись с его Джульетт, — Тей выдохнула и склонила голову, внезапно найдя носы своих берцев очень интересными. Фрэнсис тут же взмахнула руками и чуть не выронила сигарету. — Постой-ка. То есть, ты решила вновь свести этот самый страшный дуэт в истории человечества, чтобы они продолжали заниматься их любимым делом: гадить на людей? — Мне не нужны очередные угрызения совести и лишние мысли, которых мне итак хватает, — Момси всё продолжала смотреть куда угодно, но только не на собеседницу, ибо боялась увидеть в её выражение отвержение. — Сделаю доброе дело и с этим покончено. Неудавшаяся миротворщица и сама считала, что ей не стоило лезть в это болото под названием «Энди Бирсак и его замечательные друзья тире свита», но это жрущее её изнутри чувство не давало и до сих не дает покоя. Девушка даже не знала, почему так, потому что всем известно, что Бирсачина козёл. Но, может, ей не стоило тогда открывать рот? Без этого Момси тоже не могла. Она была такой самой по себе. — Как знаешь. Голос Кобейн-младшей был ровен и спокоен, без язвительности. За неделю с небольшим их общения ей стало понятно, что Тей невыносимо быть виновной в том или другом, хотя молчать она не любит. — Но это не значит, что мы с ним друзья и ты тоже, — резво повернувшись и выставив указательный палец вверх, заверила Рокерша. — Да я бы не стала ему помогать, даже если бы ты меня слезно просила! — Но сегодня ты отдала ему свою толстовку, — издевательски промурлыкала Момси и легонько ткнула подружку локтем. Ага, что-то тут не сходится, милочка. — В отличие от него, я не тварь и у меня есть сердце, — просто сказала она и не сдержалась чтобы не закатить глаза и не забрюзжать, обнимая медленно замерзавшие оголенные руки: — И вообще. Если мои родители в разводе, это ещё не значит, что я должна обязательно быть плохим человеком. Я стараюсь быть примером того, что это не так. — И как? Получается? — затянувшись, спросила блондинка и прозвучала полушутливо. Это был первый раз когда, услышав упоминание о разводе, ей удалось не грузить себя мыслями о своих родителях. — Как видишь, пока очень плохо. Над таким искренним откровением обе девушки рассмеялись и напряженная обстановка тотчас же разрядилась. Однако так было недолго, потому что Фрэнсис заметила через забор, как к их импровизационной курилке приближался тот самый враг всего человечества Бирсак. Тейлор в недоумении наблюдала, как двухметровая фигура приближалась к ним, а её подруга решила, что хватит сегодня с неё никотина, и вообще, от него волосы портятся, зубы. — Что ж, мне пора, веселись, благодетельница, — без капельки злобы или иной формы негатива, дружелюбно бросила Кобейн-младшая и стала удаляться в сторону дома. Момси вяло махнула рукой, но спина и затылок брюнетки вряд ли это увидели. Рокерша надеялась, что парень просто идёт домой и пройдет мимо, не обратив внимание, но все её надежды были разрушены, когда тот зачем-то встал рядом с ней. Энди стоял молча пару минут, неловко оттягивая вниз коротковатую ему кофту, а потом, к несчастью, нарушил давящую на них обоих тишину: — Есть закурить? — хрипло спросил он, смотря по сторонам, но не в лицо блондинке. — А своей нет? — недовольно буркнула Тейлор, которая уже покончила с сигаретой и просто стояла так же, как и Шпала, неловко держа руки в карманах кожанки. И это был бы не Бирсак, если бы он не огрызнулся. Даже в таком подавленном состоянии. — Знаешь, по непонятной мне причине в один прекрасный день я потерял всё: девушку, друзей, уважение, а вместе со всем этим и зажигалку, — с желчным наигранным непониманием заладил он. — Не подскажешь, что произошло? Может, если не это паскудное чувство вины, Момсен бы и сказала ему пару ласковых, чтоб не зазнавался, но она только посмотрела на него и её пристальный взгляд светло-голубых глаз так и говорил сам за себя: «да что с тобой такое?». Но в конце концов она молча отдала ему зажигалку и по презрению, излучавшемуся от неё, Энди понял, что он совершил ошибку. Они постояли в всё том же неудобном, мрачном молчании, пока Бирсачина не сделал несколько затяжек и не сказал: — Извини, я не хотел, — тихо, но мягко, произнес юноша и стыдливо сморщился, но его собеседница этого не увидела, так как предпочитала холодно глядеть куда-то вдаль. — Порой я бываю таким мудаком. — А когда ты им не бываешь? — Тейлор съязвила. На самом деле в этом вопросе был скрытый интерес, но ответов она не получит. По крайней мере, не сейчас и не сегодня. Если бы у парня спросили это неделю назад в таком же неприятном ушам тоне, он бы нашел что сказать, но его ответ с четким направлением в далекое путешествие на эротическую точку никому бы не понравился. Но теперь Бирсак с трудом находил в себе силы хамить, как не в себя. Весь сегодняшний день он провел в некой контузии, будучи непривычно тихим и отстраненным. Единственное, чем молодой человек был доволен, так это тем, что Симона не пришла и не пыталась с ним глупо, но очень настойчиво, заговорить или утешить. У него было время, чтобы ещё раз подумать и оценить случившееся, но то, как быстро Шпала всё потерял, очень пугало его. — Передай Фрэнсис от меня спасибо за кофту. Если бы не она, то мне бы еще паршивей пришлось, — парень был серьезен и искренен. В голове до сих не укладывалось, что одноклассница, которую воротило только от его существования, так легко помогла ему. Но Тейлор всё ещё отказывалась смотреть на Бирсака. Если ей хотелось, она могла быть Снежной Королевой, но всё равно до неё не совсем дотягивала. — А что ты сам не скажешь ей? — Она не может выдержать рядом со мной и минуты, а мне не хочется её пытать, — Энди чуть усмехнулся, вспомнив тысяча и одно недовольство на лице дочки их классного руководителя каждый раз, когда он открывал рот при ней. После этого они снова погрузились в не комфортную тишину. И пока парень курил и рассматривал происходящее на улице, в голове девушки быстро, но мучительно крутились шестрёнки. Всё это время она не прекращала думать, просто не показывала этого. Им придется проводить много, очень много для них времени вместе. Этот дебильный проект по биологии, эта не менее дебильная Симмс с их Бирсаком тупыми отношениями, сам Энди с его брошенностью, словно он несчастный забытый щенок, волочащийся за ней, потому что с другими у него общего языка нет. «Так больше не может продолжаться, — размышляла она. — Если я решила обречь себя на эти страдания, то надо сбавить обороты и понизить градус этой мерзкой злобы. Мы просто убьемся, если в итоге не найдем хоть какой-то общий язык». И Тейлор заговорила, достаточно резко и уверенно, даже более утвердительный, чем вчера в её комнате: — Знаешь, нам пора покончить с этим всем, с этим детским садом. Бирсачина, который слишком внимательно слушал свой собственный шум разума, не сразу выкупил. — Ты о чем? — он нахмурился, разглядывая какое-то очень серьезное, но решительное, лицо Рокерши. — Если мы решили сотрудничать, то мы не можем и дальше постоянно цапаться по любому поводу, — Тейлор развела руками в разные стороны, словно показывая всю безысходность их положения. — Это просто становится невыносимым, понимаешь? Бирсаку не понадобилось много времени, на осознание этого факта. Паренёк и сам понимал, что все эти укусы и подколы с желанием унизить и поставить на место, уже были как-то не к месту и перестали быть... актуальными? И если не актуальными, то пользы от них точно больше никакой не было. Они двое просто были похожи на недоделанных садистов и мазохистов. — Ну что. Типа, мир? — ухмыльнулась Тей, протянувшая юноше свой бледный мизинец. — А что это тогда вчера было? — Энди усмехнулся, припоминая вчерашнее рукопожатие, о котором они потом успели ещё сто раз пожалеть, пока работали и когда каждый остались наедине с собой. — Фальшь старт, видимо, — Рокерша весело пожала плечами и её ухмылка переросла в сдержанную, но задорную улыбку. Парень не стал долго размышлять и протянул вперед длинный костлявый мизинец. Опять почувствовав её прохладную кожу на собственной, которая всегда казалась ему самой холодной, он улыбнулся: — Мир.