Возвращение

      Сторибрук       Спасительница изо всех сил старалась не вздрогнуть, когда Реджина шагнула вперед. Её взгляд стал таким острым, что им можно было бы резать стекло.       — Что значит «Пэн забрал его»? — повторила она почти ледяным спокойным голосом, понизив тон до яростного шипения. — Хочешь сказать, что Пэн забрал его во второй раз?       — Его схватили, пока я искала вас в Зачарованном лесу, — попыталась объяснить Эмма, но слова застряли у неё в горле, когда она увидела, что они только ещё больше разозлили Реджину.       — Ты бросила его, пока была в Зачарованном лесу со своим парнем? — воскликнула бывшая Королева, явно кипя от злости.       — Я пыталась уберечь его, — разумно настаивала Эмма, даже не обратив внимания на тот факт, что Реджина назвала Крюка её парнем (снова). — Я не знала, куда мы попадём, когда отправилась спасать вас, ребята, и благодаря тебе я даже не помнила, как Пэн забрал Генри впервые.       — О, так ты хочешь сказать, что это моя вина? — возмутилась Реджина, скрестив руки на груди.       — Нет, — раздражённо вздохнула Эмма, пытаясь сохранить самообладание. — Я просто…       — Ладно, думаю, этого вполне достаточно, — примирительно вмешался Чарминг, положив руку на плечо дочери и бросив на бывшую Королеву осуждающий взгляд. — Не важно, кто виноват. Всё, что имеет значение, это то, что Генри пропал, и мы должны вернуть его. И я думаю, что есть кто-то ещё, с кем ты должна поговорить об этом.       Эмма украдкой взглянула на него, приподняв светлую бровь.       — И кто же? — удивлённо спросила она.       Дэвид убрал руку с её плеча и отступил в сторону, чтобы позволить другому легко узнаваемому мужчине занять его место.       — Нил? — прошептала Спасительница, когда она взглянула на свою бывшую любовь, едва осмеливаясь поверить своим глазам.       Отец Генри подбежал к ней и обнял.       — Эмма, — вздохнул он с облегчением, чувствуя, как его сердце подпрыгнуло, когда она обняла его в ответ.       Теперь, когда она вспомнила всё, через что они прошли, — и не только то, что он оставил её — Эмма была в полной мере способна оценить возможность снова увидеть отца своего ребёнка. Она ответила на его объятия, тяжело выдохнув через нос.       Когда они наконец оторвались друг от друга, Нил заговорил первым.       — Итак, Генри снова у Пэна, — трезво констатировал он, слегка омрачив их нежное воссоединение. Эмма кивнула, переминаясь с ноги на ногу, как провинившийся ребёнок.       — Я знаю, что не должна была оставлять его, но…       Шатен поднял руку, чтобы остановить её.       — Я знаю, что это не твоя вина, Эмма, — утешительно сказал он, ободряюще сжав её руку, прежде чем снова стать серьёзным. — Но факт остаётся фактом: мы не знаем, что Пэн собирается сделать с Генри на этот раз. Он определённо больше не охотится за его сердцем, так чего же он хочет от него?       Мрачное выражение внезапно появилось на лице Реджины цвета слоновой кости, когда она вспомнила всё, что Пэн и Чёрная Фея говорили о Генри каждый раз, когда они появлялись, чтобы подразнить её. Мысленное соединение точек пробежало по её воспоминаниям, собирая все кусочки воедино.       У Генри было Сердце Истинно Верующего.       Пэн готовился произнести новое проклятие, в котором, по словам Чёрной Феи, Генри должен был ему помочь. Демон рассказал ей, что собирается сделать с её сыном: «Я сделаю так, что он скорее убьёт любого из вас, чем назовёт своей семьёй».       — Он собирается сделать из него Пропавшего Мальчика, — с ужасом поняла она, нахмурив брови и сжав кулаки. Она не могла поверить, что была настолько глупа, что до сих пор не разгадала все подсказки. Тамезис сказала ей то же самое, что и Пэн, только другими словами; она просто до сих пор не понимала, что они оба имели в виду.       Оба других родителя Генри уставились на Реджину в лёгком шоке и недоверии, с явным беспокойством нахмурившись.       — Как ты это себе представляешь? — спросила Эмма, нахмурившись, вопреки всему надеясь, что Реджина ошибается.       — Это то, что он пытался сделать в прошлый раз, когда похитил его, — сухо заявила Реджина. Костяшки её пальцев побелели, пока она изо всех сил пыталась сдержать свой гнев.       — Но в прошлый раз ничего не вышло, — заметил Нил, скрестив руки на груди.       Реджина кивнула ему.       — Да, — согласилась она. — Но это потому, что у него была моя любовь, любовь Эммы и всей его семьи, которые помешали этому случиться. А я, — она тяжело вздохнула, — я лишила его воспоминаний о нас, и я сомневаюсь, что он был очень уж дружелюбен к Эмме, когда она ушла в Зачарованный лес без него.       Эмма медленно выдохнула.       — Наверное, поэтому Пэн и решил забрать его тогда, — печально заявила она, покачав головой, когда действительно поняла злой гениальный план Пэна. — Он забрал вас, потому что знал, что я отправлюсь вас спасать, и он знал, что я не позволю Генри пойти со мной; он знал, что я никогда не подвергну Генри опасности.       — И он знал, что Генри будет недоволен тем, что ты оставила его, поэтому он подождал, пока ты уйдёшь, и именно тогда атаковал, — закончила Реджина, тоже покачав головой с неохотным восхищением. Она никогда не думала, что когда-нибудь встретит кого-то более дьявольского, чем она или Румпельштильцхен, но это было до того, как она встретила Питера Пэна.       — Если Пэну удастся обратить Генри, что тогда произойдёт? — испуганно спросила Эмма, переводя взгляд с Реджины на Нила и обратно.       Королева и сын Тёмного встретились взглядами и женщина ответила:       — Тогда Пэн использует его, чтобы привести в действие своё новое Тёмное Проклятие, которое уничтожит нас всех.

* * *

      В ту ночь на окраине проклятого города открылся ещё один портал между мирами, и через него начала проходить процессия закутанных в плащи фигур. Подобно призракам, они появились в самой дальней части города, окружив его в позах, похожих на часовых.       Их приветствовал знакомый мужчина в кожаном жилете, стоявший сразу за городской чертой с кривой улыбкой на губах. Когда старший из мальчишек увидел пирата, он тоже ухмыльнулся.       — Значит, это ты — встречающая делегация? — язвительно протянул он, как обычно растягивая гласные, и с обманчивой небрежностью закинул дубинку на плечо.       Крюк тихо усмехнулся в ответ на его колкость.       — Пэн хотел, чтобы я убедился, чтобы вы и остальные добрались, так что да — думаю, что так и есть, — лукаво заметил он, убирая здоровую руку в карман пальто. — Все на месте. Полагаю, у вас есть приказы?       Высокий парень в капюшоне утвердительно кивнул, барабаня длинными пальцами по рукояти своего оружия.       — Да, — томно подтвердил он. Его серые глаза застыли, как гранит. Пират махнул крюком Феликсу и остальным, чтобы они продолжали свой путь.       — Ну, тогда, я думаю, ты знаешь, каких действий он ждёт от вас дальше, — он посторонился, чтобы пропустить их, и в его голосе прозвучало лёгкое удивление.       Феликс поманил остальных Пропавших Мальчиков следовать за ним, и один за другим они все пересекли городскую черту, войдя в город, где они впервые стали теми, кем стали сейчас.       Крюк с удовлетворением наблюдал, как они переходят дорогу, и его верхняя губа слегка скривилась, когда он увидел мальчика в коричневом плаще, идущего по пятам за Феликсом. Каштановые волосы, карие глаза и обманчиво хрупкая и детская фигура.       — Добро пожаловать обратно в Сторибрук, Генри, — радушно сказал Киллиан, когда брюнет прошёл мимо, и глаза его сверкнули при виде нового наряда мальчика.       Генри ответил на его приветствие озорной улыбкой, обнажив мелкие ровные зубы.       — Рад снова видеть вас, Капитан, — дружелюбно ответил он, весело подмигнув ему, прежде чем другие мальчики подтолкнули его вперёд, и он был вынужден ускорить шаг.       Крюк почувствовал странное чувство выполненного долга, наблюдая за удаляющейся спиной Заблудшего Верующего. Вероятно, ему следовало бы ужаснуться своей роли в обращении сына Спасительницы на тёмную сторону, но он этого не сделал. Это был план Пэна, который полностью осуществился, и он сыграл большую роль в этом.       Он знал, что как только Пропавшие Мальчики начнут сеять хаос в Сторибруке, Эмма захочет, чтобы он действительно был рядом с ней. Ей понадобится кто-то, кто знает, как демон настроит её драгоценного сына против неё, но она будет сильно разочарована.       Крюка для неё больше не было — его не было уже очень давно. Нет, он оказался здесь потому, что наконец-то понял, что ему нравится быть тем человеком, которым он был, когда служил у Питера Пэна, — и это был злодей.

* * *

      Неверленд       Всё становилось на свои места. Всё шло именно так, как он хотел. Все части его проклятия были готовы. Оставалось только последнее требование: смерть величайшего из Светлых.       Питер спустился со своего насеста на ветвях одного из многочисленных деревьев острова и ловко приземлился на ноги, чтобы присоединиться к женщине, которая ждала его внизу. Его напарница — Черная Фея — подняла бровь, когда он подошёл и встал перед ней.       — Наслаждаешься собой? — спросила она с удивлением, тёмные глаза блеснули за крылатой черной маской. Конечно, это был риторический вопрос: Пэн всегда любил свои маленькие игры.       Вечный мальчик ухмыльнулся, обнажив острые зубы, и ответил на её вопрос именно так, как она и ожидала.       — А почему бы и нет? Я выигрываю, — весело ответил он, приподняв брови, словно находя вопрос нелепым. Его улыбка стала шире, когда он продолжил говорить: — У меня есть Спасительница и её семья в одном месте, пират повинуется одному только движению моего мизинца, а Генри находится в двух шагах от того, где он мне нужен, чтобы завершить это проклятие. — Он отметил каждый пункт на своих тонких пальцах, прежде чем повернуться к черноволосой колдунье и задать свой собственный вопрос: — Ты ведь получила кровь Королевы, верно?       Тамезис кивнула.       — Конечно, — властно подтвердила она, достав из-под своего просторного плаща стеклянный флакон, наполненный густым тёмно-красным веществом. — Она здесь, — Тамезис протянула флакон Питеру, который взял его у неё, слегка кивнув.       — Отлично, — почти промурлыкал он, словно довольный кот, подняв флакон на уровень глаз и слегка встряхнув его. Глаза вспыхнули, как кислота, когда жидкость внутри закружилась мутной чернотой. — Теперь всё, что нам нужно, это чтобы душа Генри закончила своё нисхождение, и мы получим наше проклятие — и, к счастью, на этот раз не будет никого достаточно сильного, чтобы остановить меня.       — Ты блестяще обыграл их всех, Питер, — похвалила она его с искренним восхищением, одним движением натянув на голову чёрный бархатный капюшон. — Спасительница и бывшая Королева должны были лучше знать, прежде чем бросать тебе вызов, а Тёмный был глупцом, полагая, что сможет убить тебя. Но ты определённо преподал им всем урок.       Питер встретил её обсидиановый взгляд с ярким блеском в его постоянно меняющихся глазах, которые выглядели более демоническими, чем когда-либо в вечных сумерках острова.       — О, я ещё не закончил с ними — даже близко, — мягко заявил он. Он снова опустил глаза на пузырёк, наполненный кровью Реджины, прежде чем закончить фразу тихим шипением: — Последнее, что все они узнают, прежде чем забудут, кто они, — это то, что меня нельзя остановить. Даже когда они думают, что я побеждён, когда они думают, что они победили, я нахожу способ — и именно поэтому я никогда не проигрываю.

* * *

Сторибрук       У неё не было абсолютно никакой логической причины делать это прямо сейчас. Эмма понимала, что это нарушает какое-то её укоренившееся правило, но не могла остановиться. Вопреки здравому смыслу — и совету отца — она направилась в гостиницу «У Бабушки», чтобы поговорить с пиратом, который привел её обратно в Сторибрук.       Она с самого начала поклялась, что после того, что случилось с Нилом, никогда не позволит другому мужчине приблизиться к её сердцу настолько, чтобы разбить его. Появление Генри только удвоило её решимость сохранить эту клятву; или, по крайней мере, в её ложных воспоминаниях так оно и было. Как только к ней вернулись настоящие воспоминания, она поняла, что определённо совершила несколько ошибок с мужчинами — много ошибок — но ни одна из них, вероятно, даже не сравнится с этой.       Когда они с Крюком были в Неверленде и он признался ей в любви, она не знала, как реагировать. Она отрицала, что тот поцелуй, который они разделили тогда, что-то значил для неё, но теперь, оглядываясь назад, она понимала, что говорила не всю правду.       После того, как проклятие Пэна сработало и он забрал её родителей, пират был тем, кто нашел её, чтобы спасти их, чтобы напомнить ей о том, кто она и для чего была рождена. Он был рядом с ней, когда никого другого не было, и он никогда не предавал её.       Какая-то часть её всегда с подозрением относилась к его мотивам, но более оптимистичная часть хотела верить, что он изменился, перестал быть человеком, который не остановится ни перед чем, чтобы отомстить. Это была та её часть, которая действительно была готова признать, что, возможно, она тоже немного влюбилась в него.       Несмотря на то, что была уже середина ночи, Эмма решила пойти повидаться Крюка, чтобы поблагодарить его за помощь в возвращении её к семье и в восстановлении её утерянных воспоминаний. Она в тот же день помогла ему снять номер в местной гостинице, так как у него не было ни корабля, ни другого места, где он мог бы остановиться. Она не знала, как ей выразить свою благодарность: просто сказать «спасибо» казалось недостаточным.       Почти все огни в маленьком коттедже были выключены, когда она добралась до него — за исключением того, что горел в переднем окне. Обычно это означало, что Бабушка ещё не спит — вероятно, ждёт Руби или каких-нибудь припозднившихся клиентов. Или, по крайней мере, так было до того, как проклятие Реджины было снято; теперь, однако, Эмма не совсем понимала, что это значит.       Она целеустремлённо прошла через густую зелёную изгородь и направилась по подъездной дорожке к входной двери. Однако, когда она открыла её, то увидела, что стойка регистрации и прилегающее к ней фойе совершенно пусты.       Её белый лоб нахмурился: это было странно. Может быть, Бабушка просто забыла выключить свет перед сном? Это было возможно, учитывая, сколько ей было лет.       Однако замешательство Эммы только усилилось, когда она поднялась по лестнице на этаж, где находилась комната, в которой она устроила Крюка, и обнаружила, что его дверь была приоткрыта, и когда она приблизилась к ней, то услышала голоса, доносящиеся изнутри. Два мужских голоса, которые она узнала, и один, заставивший её замереть в ужасе.       КапитанПэнКапитанПэнКапитанПэнКапитанПэнКапитанПэнКапитанПэнКапитанПэнКапитанПэнКапитанПэнКапитанПэнКапитанПэнКапитанПэнКапитанПэнКапитанПэн

* * *

      Крюк знал, что первым, что он обнаружит, вернувшись после встречи с Пропавшими Мальчиками в городе, будет их предводитель — и он оказался прав. В ту же секунду, как вошёл в свою комнату, он заметил Питера, который ждал его на кровати, откинувшись на спинку, будто она принадлежала ему. И хотя Крюк ждал его, пират всё равно не мог не пялиться — потому что он определённо не ожидал, что Питер будет одет в несколько более современную одежду.       Король Неверленда был одет в тёмно-синюю футболку с воротником, открывавшую соблазнительную грудь под бордовым кожаным жилетом. Его длинные мускулистые ноги, скрещенные в лодыжках, были обтянуты чёрными потёртыми джинсами, которые переходили в высокие армейские ботинки — в этой одежде он выглядел почти как обычный подросток. Почти.       — Я удивлён, что Вы не захватили с собой свой корабль, Капитан, — сказал он вместо приветствия, лениво теребя тонкими пальцами грязно-белое покрывало под собой. Крюк небрежно пожал плечами.       — Эмма хотела взять свою машину, и я не счёл благоразумным позволить ей отправиться сюда одной, — ответил он, небрежным жестом пожав плечами и закрыв за собой дверь. — Я подумал, что и тебе бы этого не хотелось.       Питер тихонько хохотнул — тихий, извилистый звук, который отозвался эхом в ушах Крюка и послал волну жара, пробежавшую по его телу.       — Ну, это было бы гораздо более… интимно, — хрипло заметил он, и его глаза потемнели, когда он обратил внимание на рот Крюка в тот момент, когда тот высунул язык, чтобы облизнуть губы.       Пират выгнул тёмно-коричневую бровь, забрался на кровать рядом с Питером и приподнялся на одном локте.       — Я думал, это твой план — поймать меня, как только мне удастся вернуть Эмму в Сторибрук, — подтолкнул его он, приподняв вторую бровь и напомнив бессмертному некоторые из его предыдущих слов.       Он не сопротивлялся, когда Питер положил руку ему на грудь и толкнул на спину, оседлав колени, прежде чем медленно двинуться вперёд, пока их лица не оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.       — О, так оно и было, — смиренно подтвердил он, проведя руками по груди пирата.       Брови Крюка поднялись ещё выше, когда пальцы Пэна сомкнулись на металлической пряжке его ремня.       — И когда же, по-твоему, этот план будет завершён? — игриво спросил он, выгнув спину, когда его рубашку вытащили из-под брюк, и он почувствовал, как рука Питера скользнула по низу живота.       — Ты мне не доверяешь, Киллиан? — промурлыкал Питер, притворно надув губы и захлопав глазами из-под своих нелепо длинных ресниц. Он погладил пирата через брюки, коснувшись губами его небритой щеки и пробежавшись ими рядом с ухом. — Так уж получилось, что в этот самый момент у нас есть аудитория.       Темноволосый мужчина застонал, когда Питер прижал их бёдра друг к другу и коснулся ладонью растущей выпуклости в штанах Киллиана.       — Ну, тогда… — начал он слегка запыхавшимся голосом, бесстыдно потираясь о руку Питера: — …давай устроим им шоу, хорошо?       Он обхватил затылок Питера и притянул его к себе, вовлекая эти потрясающе розовые губы в яростный поцелуй. Однако он потерял контроль над собой, когда язык Питера раздвинул его губы и проскользнул внутрь, терзая рот пирата своим. Секунду спустя Крюк почувствовал вкус крови, но не был уверен, его это кровь или Питера.       Они придвинулись ближе друг к другу, и Киллиан запустил здоровую руку в джинсы Питера, совмещая поглаживания демона по его члену с его собственными, когда их поцелуй стал ещё глубже. Мысли Крюка закружились, и он беспричинно застонал прямо в рот Питеру, полностью отбросив всякое подобие достоинства или морали.       Его больше не волновало, было ли это неправильно. Его не волновало, шло ли это против каждой приличной части его тела, какие в нём только остались, или закончится ли это его скорым попаданием в ад. Он сказал Питеру, что любит его по какой-то причине — и он имел в виду это. Он не собирался произносить этого вслух, но это была правда. Он любил Питера, он хотел его, он жаждал его так, как никогда не жаждал ничего и никого.       Питер прижал его к матрасу, сжав пальцами ствол Крюка и ртом подводя пирата всё ближе и ближе к краю. Его зубы прикусили и без того распухшую нижнюю губу Крюка, жадно слизывая кровь, скопившуюся на поверхности.       — Ты мой, — собственнически прошипел он, повышая голос, чтобы их «аудитория» тоже могла его услышать. Он схватил пирата за подбородок свободной рукой, ухмыльнувшись, когда Киллиан издал ещё один стон. — И теперь все узнают, включая Спасительницу: ты всегда был моим.       — Да, — беспомощно выдохнул Крюк. Голос его совершенно сорвался, когда Питер в последний раз провёл большим пальцем по его мокрой головке, отправляя его за край. — Питер!       Он выкрикивал имя демона снова и снова, пока оно не превратилось в тихий скулящий звук.       Зубы Питера впились в его шею, когда он присоединился к нему после того, как Крюк сделал последнее движение. Сперма свободно вытекала сквозь пальцы пирата и он ласково уткнулся носом в Питера, вдыхая его несомненно дурманящий запах.       Они оба были так заняты тем, что отходили от посторгазмического пика, что ни один из них не заметил, как открылась дверь и в комнату вошёл кто-то третий. По крайней мере, до тех пор, пока этот человек не решил заявить о своем присутствии, прочистив горло и эффектно нарушив их блаженное состояние.       — Что, чёрт возьми, здесь происходит? — с отвращением вскрикнула Эмма. Её глаза сузились в щелочки.