Приручи меня, если сможешь

Что было до произошедшего

      Когда Джин и Намджун доехали к истинным, Джин всё время молчал, и долгое время не разговаривал с Намом. Он не мог это принять, поэтому, решил поговорить со своей стаей и всё объяснить, почему он так поступил. Хотя, в принципе, у него просто нет другого выбора. Он не знал, что делать и как они отреагируют на это. Но, Джин уже был готов к самому худшему, уйти из стаи. — Джун, мне нужно поговорить с ними, понимаешь? — сдвигая брови, беспокойно спрашивал он. — Что ты меня спрашиваешь, если уже решил это сделать, — разбирая вещи в комнате, серьезно отвечал альфа, не смотря на своего собеседника. — Так, значит, ты не против? Я могу пойти один? — уже с улыбкой на лице, любопытствовал Джин.       Нам отвлёкся от своих дел и подошёл к нему. — Ты так мило общаешься со мной, потому что нет другого выбора, да? — сверля его глазами, складывая руки, с обидой в лице, произносил он.       Джин потупил глаза и начал нервно почёсывать затылок. — Ты, о чём? Я всегда так разговаривал. — Нет, ты разговаривал со мной в другом тоне. Он был грубый и бесчувственный. Я бы даже сказал наплевательский, а что теперь? Ты говоришь мягко и иногда улыбаешься, — пройдя по комнате, он присел в кресло и сразу перевёл на него взгляд, — вот скажи, теперь ты согласен быть моей омегой?       Джин не знал, что сказать и как реагировать на это. Он думал, что всё объяснил своим поцелуем в машине, но, похоже, Наму нужно повторять это два раза. Подойдя к нему, он взял его руку и тихо проговорил: — «Джун, я, не против этого. Я вёл себя как эгоист и думал только о своих чувствах, наплевав на твои. Я и не задумывался о том, что ты искал своего истинного. И уж тем более меня. Моё мнение изменилось, когда я поставил себя на твоё место, ведь, я тоже искал свою судьбу, и мне было грустно осознавать то, что её всё нет, — неожиданно, Джин наклонился к нему и оставил лёгкий поцелуй на его губах, — я попытаюсь полюбить тебя, только дай мне немного времени».       Джун сидел и не понимал, как реагировать на такой расклад событий. Ведь он считал, что Джин вернётся в свою стаю и будет просить о том, чтобы его простили. Но, Джин решил принять его чувства. Это заставило Нама расплыться в широкой улыбке. Он посадил Джина к себе на руки и нежно обнял, шепча тихое: «Спасибо».

***

      С бурной ночи Тэхена и Чонгука прошло четыре месяца. Тэхен всё меньше и меньше уделял Гуку внимания, забиваясь в собственные мысли. Его часто бросало в дрожь, он ощущал слабость и беспомощность. Ему хотелось изменить жизнь каждого близкого себе человека, и перестать жить в постоянной боязни и побегах с места на место. Однако Чонгук не разделял его принципов, потому что его устраивали такие условия. Ему было всё равно, что за ними охотятся, пытаясь навредить, или же убить. Он хотел, чтобы Тэхен и остальные не попадались на глаза охотникам, чтобы всё было хорошо, и он не переживал. Слишком уж Гук боялся снова оказаться в ситуации со смертью кого-то из близких, в особенности Тэхена.       Никто не лез в ссоры Гука и Тэ, потому что себе было дороже, так как эта парочка сразу вымещала свой гнев на тех, кто хотел помочь, и примерить их. Чон часто обижался на Тэ за то, что он не уделяет ему должного внимания, и постоянно оставался спать один, тихо роняя слёзы. А Тэхен всё своё время проводил в раздумьях на балконе. Так длилось долгое время, пока случилось непоправимое.       Пока эта парочка разбиралась с собственными переживаниями, Хосок настроился решительно привязать к себе свою половинку. И ему удалось его разговорить. Мигён рассказал, своему истинному, что с ним было, и как над ним издевались все это время. Он поведал ему тот момент, когда Хорс спасал Тэхена, то, что Мигён тоже был там. Тогда это был первый раз, когда омега испытал пытки истинных. Хосок начал чувствовать вину за то, что он не нашёл его, и не защитил. В ту ночь Хо лил слёзы, лёжа на коленях Мигёна и всё время извинялся за это. Но Ми не винил его, поэтому стал постепенно подпускать его к себе. Именно в ту ночь, они первый раз спали в обнимку друг с другом.       У Юнги с Чимином было всё хорошо. Правда, Юн, часто успокаивал Чима, из-за его частых ссор с Чонгуком, который срывался именно на него, вместо Тэхена. Беременный омежка всё время боялся, что его альфа разлюбит за скверный характер. Но держать всё в себе он тоже не мог, поэтому страдал именно Чимин, иногда даже и Юн попадал. Чонгук только с Тэхеном тихо разговаривал, иногда поглаживая свой уже большой животик. Гук часто чувствовал, что малышу не спокойно, поэтому он и сам часто нервничал и бесился, особенно во время стычек с Тэ.

***

      И вот, вроде бы очередной день, который не должен был предвещать ничего плохого.       Гук проснулся один в холодной постели, с потёками от слёз. Протирая глаза, он сел и начал искать глазами своего истинного, к которому сильно привязался, и который уже не отвечает ему взаимностью. Но Гук не обращает внимания, потому что любит и не хочет потерять, тем более, когда под сердцем вынашиваешь его ребёнка. Не наблюдая объект своих симпатий и переживаний, Чон поплёлся в душ. В их с Тэхеном душ, Хосок всё же исправил за это время эту проблему. Поэтому теперь в их комнате была собственная ванная.       Зайдя, Чон увидел, как Тэхен стоит полностью голый и моется. Медленно оглядывая его, на омегу упал холодный взгляд напротив. Сердце сжалось неприятной болью, и слёзы снова хлынули ручьём. Чон опустил глаза и вышел из ванной, чтобы не мозолить глаза любимому. Залезая обратно на кровать, Чонгук прижал ноги, насколько позволял живот, и опустил свои опухшие бусинки в пол. Он начал перебирать моменты их совместной жизни, и не понимал, что сделал не так. С каждым днём, Тэ всё меньше и меньше уделял ему внимания. Со временем и вовсе перестал целовать и даже обнимать. Однако секс у них был, но лучше бы, по мнению Гука его не было. Потому что Тэхен совсем не проявлял никакой нежности и заботы, лишь входил и томно дышал, после чего Гук в тихую ронял слёзы. — Ванная свободна, — проходя к шкафу в одном полотенце, выпалил безэмоционально Тэ. — Тэхен… скажи, ты… любишь меня? — вытирая слёзы, с заикающимся голосом, спрашивал он из-за накипевшего.       Тэхен продолжал выбирать вещи, и всё время молчал. Начиная переодеваться, он сухо ответил: «Что за вопросы такие? Разве ты бы находился здесь, если бы это было не так? — он застегнул ширинку на штанах, и накинул свободную кофту, собираясь выйти из комнаты. — Тэ… — Гук срыву подорвался с кровати и прижался к его спине, обвивая его талию руками, — что происходит? Я… я же люблю тебя. — Чонгук, пусти, мне нужно идти, — не реагируя, серьёзно бормотал он. — Т-тэхен-и, я… я хочу тебя, — Чон продолжал лить слёзы, так как только под такими условиями, Тэ прикасался к нему. Он хотел почувствовать ту ласку, которую уже давно не ощущал. Альфа его не пускает в свои мысли, совсем отгородившись и разорвав связь.       Ким ничего не ответил, лишь повернулся и, схватив его за руку, потащил к кровати. Опуская его, он навис над ним, и в быстром темпе, сказал: «Переворачивайся, раз хочешь». Гуку ничего не оставалось делать, как повернуться, и упереться локтями в кровать. Тэхен опустил его боксёры и ввёл сразу три пальца. Чону не было больно физически, потому что секс у них был не так давно, поэтому его колечко всё ещё растянуто. Ему было больно душевно. Он снова начал плакать, поскуливая в голос. — Ну что опять не так? — вытаскивая пальцы, альфа зачесал свои волосы, сильно хмурясь в лице. — Тэхен, что я тебе сделал, что ты так со мной обращаешься? — плача в подушку, Гук остался в такой же позе. Не одеваясь, Чон повернулся к нему, — Тэ, — взяв его руку, он положил её себе на животик, — здесь наш малыш, понимаешь? Он хочет любви и ласки, так же как и я. Неужели тебе плевать на нас? Тебе плевать, что с нами будет? Если плевать, тогда мне незачем оставаться здесь, потому что я больше не выдержу такого отношения, — роняя слёзы, Чон надел трусы и встал с кровати, начиная натягивать первую, попавшуюся на глаза одежду.       Тэхен сидел с расширенными глазами, и теперь понимал, насколько он гнусно поступал все эти четыре месяца. Он настолько закопался в своих мыслях, что уже не замечал, что он делает и как говорит. Подрываясь с кровати, Тэхен схватил Чона за руку и начал крепко обнимать. — Чонгук, прости меня, пожалуйста, — утыкаясь ему в шею, он начал целовать её, — Гук, я не знаю, что на меня нашло, прости. Я слишком закопался в своих мыслях и не обращал внимания на окружение, — всё также обнимая, Тэ начал целовать его губы, нежно обводя его-еле виднеющуюся талию ладошками.       Чон просто не мог поверить в то, что сейчас происходило. Он уже и не надеялся снова ощутить эти губы на своих. Гук начал плакать по новой, только теперь от счастья. Чонгук начал уже неумело отвечать, касаясь своими пальчиками его затылка. Резко отрываясь, Чон начал бить его своими кулачками, — Т-тэ, ты такой эгоист! Знаешь, как мне было больно всё это время?! Четыре месяца, Тэхен! Всё это время, каждую ночь я плакал один в постели, и всё питал надежды, что ты одумаешься и снова начнёшь проявлять ко мне какие-то чувства, но в итоге становилось только хуже. Тэхен! Когда ты входил в меня, мне уже казалось, что меня насилуют. Не в плане сопротивления, а чрезмерного проявления бесчувственности. Но знаешь, я всё равно хотел этого, потому что только так ты прикасался ко мне! — Гук все продолжал бить его в грудь и плакать навзрыд.       Тэхен прижал его к себе и пустил в свои мысли, сразу ощущая на себе весь шквал эмоций, которые бушуют в его мальчике. Он даже и не представлял себе того, насколько он обижал его и переходил черту, совсем не проявляя никакой любви. Чону вспоминались даже те моменты, когда Тэ потерял сердце, и был безэмоциональный. Опустившись на колени, альфа притянул Гука к себе и стал целовать его животик, тем самым говоря, что он очень сильно виноват перед ними.

***

      Так Чонгук с Тэхеном помирились и не ссорились, пока не наступил решающий момент. Тогда, когда Тэ решил всё же отправиться к его отцу. Чонгук должен был вот-вот родить, а альфу разрывало на части, потому что он не мог так жить. Ведь именно из-за этого он тогда и ушёл из своей стаи, так бы, он извинился перед отцом за то, что его превратили в оборотня, и сказал бы, что это было сделано не по собственному желанию. Но он не совершил подобное, потому что не хотел оставаться с остальными в страхе.       Так и сейчас происходит, на 6 месяце, в первых числах Тэхен исчез, оставив после себя записку Гуку. От этой записки у Гука начались роды. Ведь он надеялся, что Тэ одумается и не покинет его, но этого не случилось.

***

— Чонгук, смотри на меня, понял? Дыши, главное, глубоко дыши, — пытаясь его успокоить, гласил Хосок. — А что я по твоему сейчас делаю?! Чимин, подойди сюда, пожалуйста, я возьму тебя за руку, — вдыхая воздух, просил он.       Юнги прикрыл Чимина и дал свою руку. — Если хочешь ломать её, тогда лучше пускай будет моя.       Чон схватился за неё, и было слышно, как хрустели его кости. И вместо того, чтобы орал Гук, за него это делал Юнги. — Чимин, если я потом… останусь без руки… ты ведь не покинешь меня? — бормотал он, смотря на свою омегу с болью на лице. — О чём ты говоришь? Не собираюсь я бросать тебя, что ты как неженка? — непонимающе глядя на него, риторично говорил Чим.       Чонгук сдвинул брови и начал причитать. — Давайте вы потом… будете решать свои… семейные проблемы. Здесь, между прочим, парень рожает! — после этих слов, он ещё сильнее ухватился за руку Юнги и закричал от боли.       Хосок всё не мог поверить в то, что он принимает роды. И ещё, его беспокоила вся эта ситуация, он переживал за всех сразу, кроме себя. Через два часа мучительных пыток, именно Юнги, все услышали, плачь новорождённого ребёнка. Хорс вздохнул с облегчением, так же как и все остальные. Чонгук был вымотан, и он теперь считал, что ему нужно памятник поставить. Но больше всего он винил в преждевременных родах Тэхена. Если бы тот не ушёл, то Чон бы не начал переживать.       Роды, конечно же, проходили в доме Хо, в комнате Гука и Тэ. Проблем не возникло, потому что Хосок знал, что делать. Как только мальчика запеленали, его дали подержать Чону.       Гук как увидел свою кровиночку, так прослезился и боялся брать его на руки, чтобы не причинить боль. — Поздравляю, Чонгук, — Чимин шмыгал носом и вытирал слёзы, потому что был счастлив за него. Но и на душе было неспокойно, так как он прочитал мысли своего альфы. Юнги начал завидовать.       Стоило малышу открыть глаза, как Гук расширил свои. — Что такое, Гук? — садясь рядом на кресло, спрашивал Хо. — У… мальчика… синие глаза, — ошарашено, произнёс омега, касаясь пальчиком маленькой ручки своего ребёнка.       Переводя на всех взгляд, никто не понял, почему у него глаза такого цвета. Но, теперь всем точно было понятно, что это не Ён. Значит, будущее изменилось, но, что тогда случилось в том будущем с Ёном? Этот вопрос каждый присутствующий задавал себе снова и снова.

***

      По пути к охотникам, Тэхен понимал, что он поступает неправильно, не считаясь с Гуком и его чувствами, но он твёрдо поставил себе цель в том, чтобы вернуть маму Гука и договориться о мире. Ведь оборотни не собираются больше нападать на людей, чтобы сделать из них омег, надеясь на лучший исход событий, чтобы омега забеременела истинным ребёнком.       Пройдя только половину пути на своих четырех, он наткнулся на группу охотников, которые расширяли территорию, где не должно было быть инородных существ. Люди начали стрелять в него такими же шприцами, которые Гук видел в их пистолетах. Тэ уворачивался, как мог, и это происходило довольно-таки ловко, но все же от одного попадания, он свалился с ног и приобрел человеческий вид.

***

      Очухался Тэхен уже в камере, в той самой, где пытались держать Гука. Его запах и кровь всё ещё присутствовали там, от чего Тэ становилось больно, он снова стал тем эгоистом, который не подумал о чувствах своего любимого. Любимого, который вынашивает кроху под сердцем. Его пробирало до костей, потому что из-за этого запаха, он начал чувствовать то же самое, что чувствовал на тот момент Чонгук, когда Тэ шёл спасать его.       У альфы начало рвать крышу, поэтому он сломал свои оковы, одними лишь мыслями. Он поднялся с колен и начал идти к отцу Чонгука. Мыслями, он снёс дверь с петель и откинул её в сторону, начала звенеть сигнализация, сообщая о том, что зверь выбрался. И ведь это действительно был зверь, он был заполнен страданиями, который испытывал Гук, поэтому с каждым шагом его злость возрастала. И с каждым шагом все то, что было за ним начинало рушиться. — Как ты… выбрался?! Тебя же… накачали…       Парнишка был напуган очень сильно, потому что во взгляде Тэхена читалось лишь одно — вы все заплатите за совершённое. Альфа отбросил его в сторону, чтобы он не мешался под ногами со своим недо-пистолетом. Он не стал убивать его, ведь это не имеет сейчас никакой значимости, потому что Киму нужен был их глава.       Охотники высшего ранга пытались совладать с ним, но всё было бесполезно. Теперь даже их пули хоть и проходили сквозь тело Тэ; ему было всё побоку, поэтому они не действовали на него никаким образом. Все попытки остановить его были тщетными. Он использовал свою силу, не заботясь о том, что с каждым разом Тэ терял контроль над ней. И стоило ему ступить ещё раз уже перед отцом Гука, как он начал исчезать, сказав лишь: «Не трогай Чонгука, и моих близких, иначе я…».       После этого он рассыпался на ветру подобно лепесткам цветка. Отец Гука совсем не понимал, как он вообще смог выбраться из камеры и разрушить пол здания, применяя при этом только свои мысли. Тэхен был в сознании, но не мог понять, где он, и что с ним. Память постепенно исчезала, мысли путались, и теперь даже воспоминание того, почему не должен умирать исчезло. Поэтому он был подобен ветру, его сознание и душа всё ещё не покинули этот мир. Лишь тело исчезло, оставляя за собой незнающую душу, которая скиталась, пытаясь найти хоть один ответ.

***

      Отец Чонгука, а он же — Пак Юхёк, был обычным охотником, который ничем не отличался от других. Единственное, что было не так, как у всех — характер. Он не понимал, почему должен убивать лисов и оборотней только потому, что родился охотником. Он не хотел этого делать.       Однажды Юхёк отправился в лес с остальными напарниками, на разведку. Они обходили поместья в поисках истинных и других инородных существ. Им было необходимо поймать хоть одно человекоподобное животное. И отцу Чона посчастливилось. Он напоролся на девушку-оборотня, которая попала в западню. Яма была слишком глубокая, чтобы выбраться, и сама она была подстрелена другими.       Пак помог ей выбраться, хоть и ощущал страх, ведь это неизведанное ему существо могло выкинуть что угодно. Тогда они встретились в первый раз. И после этого, эта местность стала их постоянным местом встречи. Глава охотников об этом узнал, поэтому Юхёку пришлось оставить свою беременную половинку. Он не смог отказаться от них, но и ослушаться главу тоже не имел права; так как на кону была жизнь его женщины, и его ребенка. Свою жизнь он в счёт не брал, потому что не боялся смерти.       Таким образом, отец Чонгука постепенно поднимался по статусу. И, когда стал главой, решил установить слежку за Мин И, чтобы забрать, потом ребенка и уберечь его от неминуемой смерти. Но мама Чона была против, поэтому она решила отказаться от Чонгука и отдать его в человеческую семью, при этом усыпив в нём оборотня с помощью своей силы. Она так и не смогла скрыться от Юхёка и осталась под его наблюдением. После этого, характер Пака изменился. Он стал убивать остальных инородных существ, желая найти своего сына.

***

      Когда Мин И поймали, Юхёк запер её у себя, чтобы она вновь не сбежала. Он много раз вёл с ней беседы, по поводу того, что случилось с Чоном, и почему он обрёл силу. Мин И пришлось рассказать всё, что она сделала, чтобы уберечь свою кровиночку. Тогда же у них и произошёл конфликт, потому что отец настаивал на том, что Мин И могла отдать Чонгука не в мир людей, а ему, чтобы он был воспитан как охотник. И тогда бы ему не пришлось испытывать столько боли, сколько он испытывает её на данный момент. Но, мама Чона была против этого, ведь его истинный — оборотень, и тогда бы ему пришлось не сладко жить со знанием этого.

***

      Чонгук начал постепенно приходить в себя, ведь теперь ему нужно быть в форме ради своего сына. С этим ему стал помогать Чимин, оставляя глубоко в душе надежду на то, что он тоже сможет обзавестись таким маленьким сокровищем. Гук все время надеялся на чудо, что Тэхен вернется к нему, и он верил в это, пока другие думали, что это невозможно. У Гука назревал план, чтобы отправиться к охотникам, но Мёнгук был всё ещё маленький, поэтому он хранил эту мысль до определенного момента, чтобы осуществить ее, когда его сынишка слегка подрастет.