Приручи меня, если сможешь

Настоящее время

      «Твой Тэхен, он… рассыпался в воздухе, Гук. Его тело начало постепенно исчезать на ветру, он достиг своего пика в силе, поэтому он… исчез» — эти слова застряли в голове Чонгука, ведь он надеялся на то, что Тэхен просто ранен, но жив. Надеялся на то, что он не умер, но слёзы самовольно начали течь по его щекам. Его сердцебиение увеличилось, и было ощущение, что само сердце рассыпалось на части в который раз. Он столько ждал и питал надежду, что его альфа вернётся, но всё тщетно. Губа Гука начала часто подрагивать, он откинул стол в сторону, разламывая его в щепки, и падая со стула на колени. Схватившись за волосы, Гук пытался совладать с чувствами, но эти слова вновь и вновь разъедали его изнутри.       Он продолжал терзать себя за то, что отпустил Тэхена. Не побежал за ним, когда только прочитал его слова в записке: — «Чонгук, прости меня, я не хотел тебя обижать, или же делать тебе больно. Всё время, причиной твоих слёз являлся именно я. Так что теперь я хочу всё исправить, хочу поговорить с твоим отцом, и освободить твою маму. Я вернусь, обещаю, что бы ни произошло. Гуки, я люблю тебя».

***

      Чимин сидел с Юнги, и разговаривал насчёт Чонгука с Мёнгуком. — Мёнгук быстро растёт, что если его сила тоже будет такая же разрушительная, как и у Тэхена? — переживал омега, сидя на диване и попивая заваренный кофе. — Мы всё равно этого не узнаем, пока он не начнёт проявлять её, не переживай, — улыбчиво произносил Юнги, поглаживая его по руке.       Они услышали, как на заднем дворе что-то происходит. — Ты сиди, я пойду, посмотрю, — говорил Юн, становясь серьёзным.       Чимин как обычно не послушал его, и пошёл вслед за ним.

***

      Чонгук продолжал держаться за волосы, не обращая внимания на своего отца, который пытался его успокоить. — Гук! Ты слышишь меня? Чонгук, приди в себя! — сдвигая брови, Юхёк поджимал всё время губы, потому что был виноват в теперешнем состоянии его сына.       Омега ничего не слышал, в его мыслях были лишь последние слова, которые написаны в письме Тэ. Он был слишком помешан на них всё это время. К Чонгуку подбежал Чим и стал поднимать его. Юнги посмотрел на Юхёка с подозрением, обозначая в нём охотника по запаху, которого он уже встречал. — Давно не виделись, беловолосый. Как ни странно, но я рад, что ты в порядке, — любезничал Юхёк, всё питая попытки помочь Чимину с Чонгуком. — Тебя я тоже рад видеть, рыжик. — Что ты ему сказал, что он в таком состоянии? — холодно шипел Юн, убивая этого охотника взглядом. — Мы можем поговорить об этом внутри? — становясь таким же серьёзным, спрашивал Юхёк.       Чима сначала сверлил его взглядом, вспоминая всё то, что они с ним делали, после чего понёс Чонгука в свою с Юнги комнату, чтобы он отдохнул и пришёл в себя.

***

      Юнги уселся на диван, прожигая взглядом своего злейшего врага. — Ты должен понимать, что ни чай, ни кофе я тебе не буду предлагать, так как гостеприимность не в моём стиле. К тому же, по отношению к тебе это будет роскошью, так что давай, рассказывай то, что ты поведал Чону, — скалясь, произносил Юн, не отрывая глаз от наглой морды, которая сюда явилась.       Юн, смотрел за действиями охотника, чтобы сразу среагировать, если он, вдруг, станет нападать. — Учти, это наша территория, так что давай без своих штукенций, которые вредят оборотням.       Юхёк осматривал Юнги, и видел, что тот всегда на готовности, поэтому закивал сам себе, перекидывая ногу на ногу. — Я и не собирался нападать, ведь это было бы глупо с моей стороны. Как ты говоришь… не в моём стиле, — охотник стал с ухмылкой на него смотреть, показывая точно, что ему до лампочки его угрозы. Он стал строгим, скрещивая пальцы, и держа их на коленях, упираясь локтями в ноги. — Я рассказал Чонгуку, что Тэхен исчез. Я лично видел это своими глазами, как он растворился в воздухе.       Юн, сидел и слушал его внимательно, смотря в пол. — И что? Это повод приводить Чонгука в такое состояние? Мы все уже не надеялись на возвращение Тэхена, так оставил бы Гуку надежду, чтобы он не страдал. Ты поступаешь не как отец, который беспокоится, а как эгоист, думая только о своих чувствах и эмоциях. Ты теперь представляешь, что будет с Гуком? Ему сына растить нужно, а не в депрессию впадать, — лепетал возмущенно Юн, потирая затылок. — Если это всё, то прошу на выход, мне твоя компания омерзительна.       Отец Гука поднялся и, смотря в пол, ушёл из их дома, понимая, что совершил ошибку. Он направился к машине, которую оставил недалеко, а потом сел в неё, вздыхая. — И что? Как там дела? Они тебя выслушали? — спрашивала Мин И, сдвигая немного брови, переживая. — Выслушали, но не думаю, что это была хорошая идея. Гуку сейчас очень плохо, — говорил Юхёк, поджимая губы. — Он должен был узнать, ведь всё время жить ложью, это тоже не есть хорошо. — Может ты и права… но, тогда почему ты против того, чтобы рассказать ему правду? Ведь ты уже освободилась, и выходит, что этот… Тэхен зря умер, — говорил Юхёк, уезжая с того места, на котором припарковался.       Мин И не хотела делать Гуку ещё больнее, поэтому молчала. Она переживала, что её сына тоже могут взять под слежку, даже если глава его отец. Она не хотела, чтобы Чон был в таком же положении, как и сама она. — Понимаешь, у меня уже нет выбора, потому что я дала согласие перед остальными, что останусь с вами, с охотниками. И такой же выбор могут поставить Гуку, но я не хочу этого, — бормотала она, сидя в машине, смотря вдаль.       Юхёк кивнул на её слова, всё прекрасно понимая, поэтому не стал поднимать эту тему. За всё это пройденное время, они сблизились снова, и наладили контакт, так что были счастливы, и не хотели, чтобы их сын жил в неволе, под присмотром старших.

***

      В этот момент Чонгук отдыхал и пытался совладать с эмоциями, которые в нём бушуют, не давая никакого покоя. Он заснул с болью в груди, и не просыпался до вечера. С Мёнгуком сидели Хосок с Мигёном и всё время пытались его развеселить, но мальчик был хмурым, и почти плакал. Малыш чувствовал боль папы, и ему было неспокойно на ещё маленьком сердечке.       Джин всё же отправился к Наму, чтобы рассказать плохие новости, и оповестить его о том, что отец Гука снова объявился. Юнги в свою очередь сидел с Чимином, и они переживали за Чона, ведь пережить такое не каждому под силу. Особенно, когда теряешь последнюю надежду. — Юнги, я беспокоюсь за него. Что если Чонгук не справится с этим? Я представляю, как он сломлен… и как хочет к Тэхену, — произносил Чим, прижимаясь к своему любимому, кладя голову ему на плечо. — Не переживай, Гук справится, ему есть ради кого жить. Он же не оставит своего ребёночка совсем одного, — Юн обнял Чимина и поцеловал его в лоб, поглаживая по руке.       Хосок выбежал из комнаты Чонгука, сдвигая брови. — Ребят, я не знаю, что делать. Мёнгук плачет, и не успокаивается, показывает на дверь, — переминаясь с ноги на ногу, Хо переживал не меньше, и закусывал нижнюю губу, потому что у него не получилось отвлечь маленького. — Все хорошо… я его успокою, — проговорил неожиданно для всех Чонгук, только выходя из комнаты Юнги и Чимина.

***

      Чонгук прошёл к себе в комнату, и закрыл дверь, забираясь к малышу на кровать. Он обнял его, чмокая в щёчки. — Мальчик мой, не плачь, я тебя не оставлю. И отец нас тоже не оставил, он вернётся. Я верю в это, и ты верь, ведь он пообещал, а обещания имеют у лисов силу. Я…- он стал пускать слёзы, -… верю.       Гук не отпускал малыша и прижимал его не сильно к себе, замечая, как тетрадки начинают подниматься в воздух. Он расширил глаза, ничего не понимая, потому что свои чувства он держал в узде. Он посмотрел на Мёнгука, который вытирал слёзки, и поджимал губы. Омега понял, что это эмоции Мёна. — Мёнгук-и, твой отец вернётся, я не буду больше плакать, обещаю, — бубнил он, чмокая его в губки, и поглаживая по животику, на что Мён начал успокаиваться, и тетрадки вернулись на место.       Чонгук лежал уже с посапывающим малышом, и обдумывал дальнейшие действия. Он захотел перебраться в другое место. И на уме было лишь одно… квартира Тэхена. Там был зачат Мёнгук, и Чон просто хотел снова ощутить его запах, тепло, что он рядом.

***

      Уже на утро, Гук собирал вещи в быстром темпе, а Мёнгук ползал по кровати, после чего и вовсе спустился с неё, начиная ползать по полу. Чон удивлялся, время от времени, что малыш быстро растёт, его это пугало, и одновременно радовало. Пугало потому, что он беспокоился за его жизнь, боясь, что она будет недолговечна. — Сейчас, Мёнгук-и, мы пойдём домой к твоему отцу, и ты посмотришь, где он жил. Где мы с ним были вместе. Твой отец очень любит тебя, и хотел бы обнять. Он сделает так, как только вернётся, малыш, и мы будем счастливы втроём. А ещё ты пойдёшь в школу, обычную, которую ходили мы, и, кстати, не закончили, — Гук вздохнул, вспоминая многое, что было так давно для него, и везде был Тэхен.       Чонгук никого не хотел напрягать и беспокоить, поэтому собрался быстро, беря с собой только необходимое. К тому же Мёну нужны были вещи, и ещё много чего из детского, а до города отсюда ехать было бы далеко. Гук не представлял себе, что вернётся обратно, он даже подумывал посетить свой бывший дом, где он рос.

***

      Чимин проснулся уже ближе к обеду, после чего заметил взволнованный взгляд Юнги. — Юнни, что случилось? Почему ты расстроен? — спрашивал омега, переживая. — Чонгук… он ушёл, и мы даже не знаем куда. Забрал с собой Мёнгука и ушёл, оставив записку, что не собирается кончать с собой, — беспокойно бормотал альфа, смотря в сторону с закусанной губой.       Чим подошёл к Юну и обнял его, поглаживая по волосам на затылке, теперь была его очередь утешать своего любимого. — Юн, Чон не сделает ничего плохого, он не оставит Мёна одного, — говорил омега уверенно и решительно, утыкаясь носом в его шею. — Нам просто нужно подождать вестей от него, и всё будет хорошо, не пари горячку с самого начала. Пусть Гук придёт в себя, и отпустит Тэхена, ему нужно побыть одному.       Пак понимал, что несёт полный бред, потому что ему и самому было тревожно на душе за Чона, ведь в таком состоянии Гук мог совершить с собой всё что угодно. Он не стал накалять ситуацию, и решил успокоить Юна, и себя в том числе.

***

      Услышав слова Юнги, Хосок сдвинул брови, так как тревожился не меньше других. Хоть Пак и был первым другом, а точнее знакомым Чона, Хо тоже немало его знает. Он сидел на краю кровати, и был печальным. Заметив самочувствие Хосока, Мигён присел рядом, и взял его руки в свои, целуя их. — Ты ведь слышал слова Чимина, не переживай, Хо. Ведь, Чонгуку и вправду нужно побыть наедине, и прийти в себя, — подбадривал омега, чуть улыбаясь, и смотря своему истинному в глаза.       Хосок кивнул, и прижал своего любимого к себе, целуя его в шею. — Гук действительно сильный духом, потому что на его месте я бы не выдержал, — произносил альфа, начиная целовать Мигёна.

***

      Тем временем, Чонгук направлялся в город, где он был с Тэхеном. А Мён рос с быстрой скоростью, что заставляло всё же напрягаться Чонгука, и переживать не только за свою израненную душу, но и за своего сына.       Он приехал к дому Тэхена ближе к следующей ночи, и зашёл туда с посапывающим мальчиком на руках. Как только он вошел, то ощутил запах своего любимого, накатывая новую порцию слёз. Да и моменты их ночи тоже отпечатывались в памяти Гука, какой Тэхен был ласков с ним, и добр, стараясь сделать так, чтобы омежка не боялся их соития.       Чонгук уложил малыша на кровать, и лёг к нему под бок, укрываясь, и стягивая с Мёна и себя одежду. Поглаживая мальчика по животику, Чонгук снова пускал слёзы, так как крепких рук альфы ему до жути не хватало. Ему вдруг вспоминались моменты их совместной жизни, и как сложно им было наладить нормальный контакт. Он жалел только о том, что не подпускал Тэхена к себе так долго, и о моментах, где они не могли понять друг друга, что выливалось в ссоры. Даже тогда, когда Тэхен охладел к нему, сейчас считался Гуку хорошим, потому что альфа всё равно был рядом с ним. Чон хотел всё вернуть, вернуться в самое начало, и сказать, как сильно Чонгук его любит, и как не хочет отпускать.       С такими мыслями, он пролежал в кровати до самого утра, наблюдая за своим счастьем, которое растёт, и нуждается в хорошем воспитании и поддержке. Гук прикоснулся губами к виску малыша. — Я тебя не оставлю, никогда… и ни за что, Мёнгук-и. Я люблю тебя, — бубнил Гук, чуть улыбаясь.

***

      Джин добрался к Намджуну, и сразу кинулся обниматься, пребывая не в лучшем настроении. — Джун-и, что теперь делать? Явился отец Гука, и сообщил ему, что Тэхена больше нет, потому что он видел это собственными глазами, — бубнил растерянно омега, пытаясь найти ответы, и защиту, так как беременному было неспокойно на душе.       Нам с растерянностью смотрел на Джина, обнимая его в ответ. Он не знал, как начать разговор, да и вообще, как сообщить такую новость после услышанного. — Джин-и… запах Тэхена ощущали в лесу, мне недавно сообщили об этом. Я не знаю, что это значит, но ошибки точно нет, так как объявил мне об этом ищейка, а у них нюх самый лучший, — говорил Джун, ничего не соображая.       Джин так же не мог поверить в это, сдвигая брови. — То есть? Ты хочешь сказать, что Тэхен жив, и не хочет никого видеть? — спрашивал омега, кусая губу. — Это просто невозможно, Намджун. — Я знаю, что это полный бред, но… что если его душа всё ещё в этом мире? Запах также присутствует. Я не знаю, стоит ли об этом говорить Чонгуку, или нет.       Джин прошёл в дом, и потопал на кухню, чтобы отпить воды, потому что он теперь сильно нервничал, в прочем, как и сам альфа. — Не думаю, что стоит говорить об этом. Это даст ещё одну ложную надежду Гуку, не нужно, — мотая головой, говорил он со сдвинутыми бровями. — Думаю, ты прав, это лишь сделает ему больнее, — кивая, и соглашаясь, отвечал Нам.       Они понимали, что эта новость не сделает Гуку приятно, да и состояние его также не облегчит, лишь усугубит. Потому что Чон сразу будет искать попытки во что бы то ни стало спасти Тэхена.

***

      Тем временем, пока Джин с Джуном искали догадки, что могло произойти с Тэхеном, сам он, пребывал в сознании. Однако не мог вернуться, так как не помнил обещания, которое он дал. Его душа всё время скиталась, пока не нашла укрытие в своей квартире. Его воспоминания постепенно восстанавливались. Он помнил, как переехал туда. Как сильно ему было прискорбно бросать свою стаю оборотней. Тэхен наблюдал за Чонгуком как призрак, и не мог ничего сделать, либо сказать. Более того, он даже не знал, кто такой этот оборотень с ребёнком.       Когда ты уже ни на что не надеешься, то руки постепенно опускаются. Так и у Чонгука. Его надежда со временем постепенно мрачнела, а сам Тэхен всё больше напитывался своими воспоминаниями. Он даже вспомнил Чона. Их совместное начало, поэтому чувствовал боль, так как он не мог вернуться, или же повернуть время вспять. Ведь он жалел о всех моментах, когда доводил своего любимого до слёз. А так же, заставлять Чона ждать.       Гук так и продолжал жить в квартире Тэхена, и следил за малышом. Чтобы Мён рос здоровым и сильным. Сильным не только физически, но и душевно, ведь без этого никак. Без этого руки сразу опустятся, и ничего не добьешься. А Гук так не хотел, он желал всей душой, чтобы его малыш достиг самых высоких вершин, хоть и оказался — омегой.

***

      Юнги с Чимином и Хосоком переживали за Гука, потому что тот совсем не сообщал им как он, и что с ним. Однако Юн так же беспокоился за состояние Чимы. Ведь сколько бы они раз не пробовали, омега никак не оплодотворялся.       Сидя на кровати, Чим смотрел на стекающие капли дождя своими золотистыми цвета глазами. Он всё время вздыхал, думая, что в этом виноват. После чего придумал себе в мыслях, что виной тому является не истинность. Омега закусывал губу, и чувствовал ком в горле, волнуясь.       Поняв мысли Чимина, Юнги прошёл с кухни к нему, и уселся рядом, приобнимая со спины. — Чима, не переживай, слышишь? Мы сделаем всё возможное, чтобы ты смог. А если не получится, то я не оставлю тебя, потому что ты моё всё. Без тебя, мне жизнь не мила. Ты моя любимая булочка, которую я очень ценю, — Юн чмокал его в шею, и поглаживал его руки, сплетая с ним пальчики в замочек.       Омега кивнул, чуть улыбаясь, и начиная хихикать, так как ему стало щекотно. — Хорошо, я не буду убиваться, только если ты будешь чаще говорить мне столько нежностей. Мне приятно это слышать, и ты это прекрасно знаешь. Я люблю тебя, Юнни, и хочу от тебя ребёночка, поэтому беспокоюсь, — он надул губки, и сразу же получил поцелуй в губы, чему удивился. — Тогда можем приступить прямо сейчас, — накидываясь на Чимина, шептал Юнги с ухмылкой на лице, оставляя их пальцы сплетёнными.       Чим залился краской, и притянул своего альфу к себе, целуя его глубоко в губы. Он стал постепенно снимать с него одежду, желая поскорее ощутить альфу в себе. — Я не ожидал, что ты тоже хочешь, — удивленно бормотал Юн, прерывисто дыша, и снова начиная покрывать шею Чимина поцелуями вперемешку с засосами.       Омега ахнул, так как течка начала обильно выделяться. Чему Юнги снова расширил глаза, только теперь его взгляд горел похотью и сексом, нежели нежностью и любовью, как минуту назад.       Они были похожи на людей, которые никогда не вкушали запретного плода. Ведь Юнги действовал очень нежно и осторожно. А Чимин лишь отдавался ему без остатка, желая доставить, и получить уже изведанное удовольствие.       Сняв одежду с Чимина, Юнги выцеловывал на его теле каждый сантиметр, не пропуская ничего. Он вошёл в омегу без предупреждения и услышал его стон. Этот стон играл для Юна различными красками. И только он мог понять, какие именно эмоции и ощущения получает его любимый.       Начиная ускоряться, Юн приметил у Чимина изменение глаз, и действий, так как теперь альфа оказался снизу, получая ещё большее наслаждение, ибо проникновение было глубже обычного. Тяжело дыша, оба получали удовольствие и кайф, поскольку были едины в этот момент. Чимин ускорился и мычал ещё громче, ведь его дружка схватили и начали играться, задевая головку большим пальцем.       Чим не выдержал такого напряжения с желанием, и впился своими клыками в шею Юнги, пробуя его на вкус; выстанывая также из-за попадания члена альфы по простате.       Юнги стал входить ещё быстрее, и стал заполнять свою любимую омежку, надеясь на то, что теперь всё получится. Начиная ощущать в себе много вязкой жидкости, Чим был уверен в том, что там была не только сперма Юна, но и собственная.

***

      Время не стоит на месте, и постепенно Чон начинает понимать, что Тэхен вовсе не вернётся. Джин с Намом так и не рассказали ему о запахе альфы, поэтому никакой надежды Гуку не прибавилось. Через неделю Юнги узнал от Чимина, что тот беременный, поэтому был счастлив до глубины души. Юнги стал нежнее относиться к нему и также носил своего любимого на руках.       Хосок с Мигёном не ссорились почти, и не предавали друг друга, стараясь поддерживать баланс их отношений. И если же один обижался, то второй шёл мириться, ведь они договаривались об этом, слушая больше, что не нравится, и что не устраивает второго.

***

Прошёл год

      Чонгук всё остальное время жил у Тэхена, не собираясь никуда уходить. Он договорился со знакомыми, чтобы определить Мёнгука в садик, так как по его возрасту ему было пять лет, и рос он очень быстро. Гук разговаривал об этом по телефону с Джуном, переживая за такое скорое развитие своего малыша. Но Нам его успокоил тем, что мальчик всё же необычный, и всё возможно в его случае.       В этот день Гук забирал малыша из садика и топал с магазина домой. Он хихикал со своим ребёночком, потому что Мён рассказывал, как весело ему было в садике.       Чон смеялся с ним, после чего у него упали пакеты на асфальт. Он стоял, как вкопанный и смотрел вперед. — Папочка, что такое? — спрашивал Мёнгук, переживая.       Гук не отвечал ничего, он был, как будто бы парализован. Его глаза налились слезами, и стали течь по щекам, так как перед ним был Тэхен. С потемневшими волосами, и со щетиной, которая придавала ему возраста. — Чонгуки…