Империя Лунного Огня

Ардин был уверен, что для него все кончено. Не потому что он плохой, а потому, что для него уже слишком поздно. Ардин опоздал на две тысячи лет, и нет надежды уже ни на что, ни на трон ни на спасение ни на нормальную жизнь..... Его имя было поругано и предано забвению, вычеркнуто из истории.... Все, что осталось – боль без надежды на облегчение исцеления или смерти… и пророчество про истинного короля света, который может принести проклятому тьмы вечный покой. ... а потом Ардин нашел мальчишку с дикой способностью к магии, отпрыска одной из дальних ветвей. Буквально нашел, одного, без присмотра взрослых, где попало валяющегося... ... у Ардина были кошки и жизнь во дворце. У сжавшегося перед ним в комочек мелкого нет ничего, кроме стихийно проявившейся магии, и его самого скоро не будет, потому что мальчик конкурент в наследовании трона. Конкурент, более старший по возрасту, чем ублюдок Региса Каэлума, и тем самым себе смертный приговор подписавший. Ардин знал, на что способна королевская линия Люцисов, когда речь идет о сохранении трона, на собственной шкуре. Ардин понимал, что сейчас магия, – искры на руках – проведший один черт знает сколько времени на холоде ребенок замерз и пытался согреться, обнимая ладонями голые коленки в коротких шортах, – скорее во вред пойдет мальчишке, послужив весомым поводом для убийства. У Ардина с его проклятием (пророчеством, Астралы назвали это пророчеством) с кристаллом шанса стать королем нет и не было. Ардин не понимал, почему по воле Астралов неудачливого волшебника, за чью голову родословная ублюдков-королей заплатила бы золотом по весу, нашел именно он, Ардин, его собственной персоной древнего Люцианского короля, который был запасным принцем и избранным кристалла, а стал отвергнутым кристалла и проклятым бессмертным. Ирония очень бессердечная сука. А потом проклятый бессмертный тьмы, король демонов, выдохнул... и решил дать шанс этому мальчишке, потому что у самого Ардина шанса нет и не было. ... самоаннигиляция об короля света подождет, Ардин на полном серьезе решил нацепить корону на эту потерявшуюся в партии пешку... Решения и действия у бессмертного тьмы не расходятся.... – Привет, малыш, – Ардин присел на корточки перед испуганным ребенком и мягко улыбнулся. – Я – Ардин. Как тебя зовут? – Инферно. Ардин протянул руку – мальчик дремотно и безнадежно смотрел на приближающуюся ладонь, но не делал попыток отстраниться или податься навстречу, – и узнал, что в данный момент мальчику больше подходит имя Айсберг – на ощупь кожа как лед. Очень долгую минуту король демонов Ардин не помнил, как там у людей должно быть и просто поддерживал контакт, выжидая подсказок памяти. Затем вспомнил, охнул и быстро накинул на мелкого свой плащ, закутал, прижал к груди Затем ушел с ношей, потому олицетворение демонов в Эосе внезапно узнал, что такое отцовский инстинкт и лучше на пути у него не вставать в этот момент. А еще Ардин заплакал. И, впервые за две тысячи лет, у него по щекам текла не черная жижа, а прозрачные настоящие слезы. За тысячи миль от них маленькая Оракул произнесла свое первое пророчество:

We all start with innocence, but the world leads us to guilt. The scion of flame will rise from the abandoned king's branch. Better a little Ignis that warms Eos than a big Inferno that burns Eos. But solves the master of black throne.