Империя Лунного Огня

Равус знал о магии кристалла, что подчинилась черным королям, все: она позволила Люцису прибрать к рукам мир. Магия проявлялась в огненных смерчах, уродующих землю, в телепортирующихся безжалостных бойцах, которые швыряются молниями и огнем, и которых нифы едва трупами клонов забрасывали. Что еще о магии кристалла мог знать высший главнокомандующий Нифльхейма? Да ничего. Он даже думал, что белые доспехи - тоже магия королей. Даже думал, что за завоеванием стоит Ноктис Люцис Каэлум. Что он знал о магии кристалла по сути? Что, если на поле высадили глеф, надо отправить их подавлять очень много клонов с винтовками. Знал, что созданную королем лично Стену разрушить можно только изнутри, но не снаружи. Знал, что магией королей сжигают заживо. Знал, что ей пытают. Но Равус все это знал, как враг Люциса. И его самого знали только врагом. Они ехали, Равус вел. Руки Ирис на заднем сиденье пусты, а через секунду в них по огромному рожку мороженого. В каждом. Из ниоткуда. И один Ирис в руки Игниса толкнула. Тот не удивляясь, принял дар с улыбкой. – Равус, сбавь скорость и прижмись к обочине. – А зачем? – с интересом спросила Ирис, предварительно оглядевшись. – Он за рулем есть не будет, – не терпящим возражений тоном объяснил кингсгард. Девушка нахмурилась, закусила губу, и в руке у Ирис еще один рожок с мороженым появился.... Равус сбавил скорость, медленно припарковался на обочине, осознанно оттягивая момент, когда придется взять в руки протянутое лакомство. ... он был создан магией? – Что это? – Магия короля! – жизнерадостно воскликнула девушка, отвергнув, как малореальный, вариант, что принц в двадцать восемь лет мороженое в первый раз увидел, и запустила в свою порцию зубы. Равус смотрел на влажно блестящий в ярком солнечном свете пломбир и пытался понять, как магия короля им мороженое создает?! Равус знал о Кингсгард: Сильва про Люцис рассказывала, что давным-давно, когда в реках вместо воды текло вино, а Астралы ходили среди людей, кингсгард Люциса звали любовниками смерти. И носили черное и мотивы черепов, а так же алые как кровь подошвы они не без причин, которые маленькому мальчику не рассказывались. Равус был рассудительным десятилеткой, в страшные сказки о любовниках смерти не верил, особенно когда смотрел на собственный административный аппарат, полный протоколов и официально-белого цвета. … Он был рассудительным и прагматичным ребенком. Который в двадцать восемь увидел, как старые недобрые деньки с зари цивилизации вернулись. Шестнадцать лет назад в Цитадель вошел истинный король. Не тот, который король света, а тот, что был рожден, чтобы править. Который имеет вкус к власти и потребность повелевать такую же, как и дышать. Тот, который взял мир в свои руки, как яблоко, совсем большой и на «ты» со всем Эосом. А Кингсгард опять любовники смерти. Опять черное и алые подошвы не элемент декора, а очень практичная деталь наряда. Когда он впервые встретил эту девочку-припевочку, то воспринял её, как любовницу кого-то высокопоставленного, которую и терпят только по этой причине. Затем, как дочу Кларуса, которая, золотая молодежь, всем надоедала в Цитадели и которую терпели только как дочь Щита Короля. Ладно, может быть, не надоеду, может быть, любимую младшую сестренку в короткой юбочке. Но никогда как полноправного представителя черной короны. С магией королей. Что такое их магия, как она выглядит и на что способна? Казалось бы, он в идеальной позиции: рядом человек, благословленная магией короля… и человек с королевской кровью в венах. Равус догадывался, что не покажут и не расскажут. Да и не уверен, что он вправе спрашивать. И не уверен, что хотел знать: и того, о чем уже в курсе, ему хватит, чтобы в кошмарах просыпаться. Равус в принципе понимал, что его с таким вопросом пошлют… или познакомят со страшными проявлениями магии. Он не знал, что магия может быть неагрессивной. А пятнадцатилетняя девчушка может быть официальным проводником воли и магии её величества короля. Попробовал. Было обычно: неидеальный баланс сахара и молока, водянистый вкус, кристаллики замерзшей воды… Самое обычное покупное мороженое, если не считать того, что оно появилось в искрах магии. — Как, как мороженое может быть магией короля?! Что это вообще такое, королевская магия? Ирис, постоянно на Игниса оглядываясь и чувствуя себя предельно неловко, с запинками рассказала двадцати восьми летнему мужчине сказку, которую каждый взрослый Щит своему Щитенку рассказывает. Про то, что жил-был король-основатель Люциса, который королем еще не был, но был настолько чист душой и телом, что выбран в защитники кристалла... Игнис молча сравнивал её версию с собственной: Ардин своему маленькому Инферно тоже сказку рассказывал, а потом он, подрастя, и дневники Ардина нашел и читал. — … защитник кристалла имел мужество, чтобы противостоять захватчикам, но не силу, и кристалл даровал её. Достаточную силу. Рядом с защитником кристалла были верные ему люди, с которыми он разделил магию... и основал Люцис. Мирное королевство великой магии. Равус молчал, не понимая, какое отношение древние легенды имеют к современной ситуации. — … моему роду почти две тысячи лет. — Продолжила девушка. — Мы, Амицития, стоим рядом с Каэлумами и помогаем и защищаем их. И.... — тут Ирис запнулась, - и каждый получает достаточную, но не излишнюю магию, чтобы защитить короля. Равус выслушал всю эту детсадовщину с достойным восхищения терпением: — Я не понял, как появление трех порций мороженого в твоей руке помогает защитить кристалл. Ирис стушевалась и растерянно посмотрела на Игниса. Тот, слепой, пропустил обычный сигнал о помощи. Ирис ткнула его в руку, в немом "меня загнали в угол, спаси, пожалуйста!" — Мороженое в столь жаркий день помогает кингсгард поддерживать здравый рассудок и бодрое расположение духа, что очень полезно и максимизирует их потенциальные возможности по защите кристалла! — на одном дыхании выдал советник явно заготовленную и продуманную речь. Равус закатил глаза и раздраженно втянул воздух сквозь зубы: ответ Игниса, многословный и подробный, отдавал фальшью, пренебрежением и насмешкой. Но затем взял себя в руки. — Я просто не могу понять: мороженое было сотворено магией? Или нет? — Нет, и даже не пропитано. — Спокойно объяснила Ирис. Игнис сморщился так, что на секунду показались клыки. Обычные, человеческие, но всё же клыки. — Пропитано магией королей? — Равус поперхнулся и пожалел о каждом съеденном в Люцисе угощении. — Наш король может благословлять пищу и напитки, — очень раздраженно пояснил Игнис. — Благословленная жидкость может излечить перелом позвоночника, снять окаменение или паралич, вернуть к жизни. В более сложных случаях, при сочетании нескольких факторов, магия королей способна на большее. Ирис улыбалась. Гордая и собой и своими королями, она важно пояснила. — Например, в течение следующих нескольких суток любой бросок кубика будет выкидывать шестерку. Или полная неуязвимость к холоду, можно рядом с трупом самой Шивы гулять. Или даже трахнуть её не обморозившись, прецедент был. Равус ясно понял, что они ему так и не расскажут. И это после того, как он доверился и позволил сопровождать себя в поисках истины. Он открылся полностью — тайны в ответ. Ну да, он всегда был и всегда останется чужим и чуждым Люцису. Некомфортно: в него это непонятно откуда взявшееся мороженое пихают, а вопросы задавать не позволяют. Но он и не в том положении, чтобы ему комфортно было вообще-то. Так что будет есть что дают. Ну, или может принять, но не есть. — Я не хочу выпытывать ваши тайны, я просто хочу понять, что за мороженое вы мне предлагаете! — и как минимум двое в машине понимали, что речь идет не о мороженом. Не только о нем. Военный консультант, не знающий о военных тайнах Люциса ничего, соратник при создании академии государственной службы Королю Люциса, который знает о короле и его магии чуть менее чем ноль. — Я возмущен инсинуациями в шпионаже, которые сквозят в твоем тоне. Я хотел узнать от любопытства. И от того, что мне это есть, а не потому, что охочусь за тайнами люцианских королей. — Хорошо, – кивнул головой Игнис. – Люцис благодаря своим тайнам сумел объединить весь мир. Благодаря преимуществам, полученным от тайн и магии. И я собираюсь удостовериться, что это преимущество останется в руках Люциса и не повернется против него. Я пойду на все, чтобы сделать Люцис сильнее. Равус тяжело вздохнул, чувствуя себя... очень чужим. Ну а чего он ожидал? Того, что ему будут верить? Наивный....То, что ему скрывать уже нечего, не гарантирует ответное доверие, да еще и связанное с Люцианской короной. И кстати с его стороны это было довольно самоуверенно. И любопытство было очень глупым и "детским". Он просто удивился, как ребенок, когда из ниоткуда в руках Ирис появилось мороженое. Наивно и по-детски. Ладно бы расспрашивал, как делать щит, который никто не пробьет, это было бы на шпионаж похоже, но мороженое из ниоткуда казалось удивительной и безопасной темой.... Но он нарвался на жесткую отповедь. Равус задумался: он не дурак. Странно, почему Игнис внезапно так зол, притом, что совсем недавно Игнис ему много говорил и про магию королей и про свое происхождение как приемыша короля ада, и про то, что для него пламя. И ему и Ирис много рассказал ... почему Игнис так спокойно говорил о себе, говорил о своем отце, который поднимал мертвых и заставлял выполнять свою волю, а сейчас все стало тайной? Равус не дурак. Равус понял: потому что мороженое было в руке Ирис. Потому что речь шла о ней. Игнис не позволил ей ничего о её магии говорить. И Равус задумался... какую там магию королей передал ей король Ноктис?! Бессознательным?! В шоке уставился на парочку, устроившуюся на заднем сиденье. Слепой парень ел мороженое — то таяло и весело капало на серебристо-черные кожаные перчатки. Сидящая рядом девушка стирала ему густые белые капли бумажным платком, а затем со смехом разложила вторую салфетку на брюки и ласково потрепала за коленку. Затем они мягко чокнулись мороженым и продолжили лакомиться. Бинго. И Равус понял, что, похоже, у Ирис магия не от Нокта, а от кое-кого другого. Осенило. — А много было еще таких, кому Ноктис бессознательным дал магию? – иезуитски поинтересовался Равус. Ирис загрузилась. Она не могла вспомнить. Игнис понял, что прокололся. Все, чего он хотел — просто защитить Ирис. Опасался за неё — та не получила никакой нападающей магии. Только невидимость и остановку времени. Если девушка окажется прикованной к стене, её положение станет крайне затруднительным! Игнис был параноиком. Он запретил Ирис делиться особенностями её магии с кем-либо. Из лучших побуждений, разумеется. Пусть суть её возможностей знают только Астралы, кристалл, Регис, Кор, Кларус, Игнис и Гладио. И расширять этот список он причин не видел: у навыков Ирис есть пределы, и, зная суть её магии, её можно легко ограничить. Чем меньше людей будут знать, что она может, а что – нет, тем лучше. Для её собственной безопасности. Он наклонился к уху Равуса и тихо, но четко произнес: «Кто лишнее слово уронит, тому в сердце осиновый кол». Его мягкий тон с акцентом совсем не соответствовал угрозе. Равус даже не сомневался: получит осиновый кол и прямо в сердце. — Промпто Аргентум, клон модели ртуть, который принял деятельное участие в уничтожении ракет Нифов, принес присягу и стал одним из кингсгард. — Подсказал Игнис Ириске, чтобы та не грузилась. — Ноктис был слишком занят поддержанием стены, и магию получали только действительно достойные, лучшие из лучших. *** Ирис улыбнулась. Она и сама не знала, от кого у неё магия. Она считала, что от Нокта. И Нокт и сам считал, что от него. Правду знали только Регис, Кларус, Игнис, Кор. Даже Гладио не в курсе. Самое смешное, что хранить Региса, Кларуса и Кора эту тайну обязал именно Игнис. Ради Ириски. Потому что неловко будет, что у неё магия даже не от короля. От защитника кристалла. Но не короля. И Равус угадал. Правильно угадал, и, наивно прямой, задумал дразнить огонь. … Он всегда грустил, что Ирис слишком торопилась вырасти и стать кингсгард. Все, что хотел — дать ей время пожить для себя.... И, по сути, дал ей время. Много остановленного времени. Серьезно, все время мира ждет только её. Когда передавал магию, отчаянно молил дать ей еще времени, вместо того, чтобы просить о силе, которая позволит Ирис защищать королей. Поэтому Ирис с такой магией: бесконечная остановка времени и невидимость. Просто дать ей еще времени. Даже не выбор. Выбора у неё нет и не было: «смогла взять магию – бери. Не смогла – похороним за счет Короны. И так с кингсгард происходило на протяжении сотни поколений». Дать время, а жизнь пусть получит в подарок: Ирис умирала. К сожалению, даже исцеляющая магия королей не способна вылечить все травмы: в Эосе существовали демоны. И расплавляющая плоть «исчезающая болезнь» — звездная чума. Спасти от неё могла только прививка королевской магии. Менее агрессивного штамма проклятия. Ирис должна была стать кингсгард. Или получить похороны за счет Короны. ..... только вот было в мире всего четыре короля. Один был Регисом, и он хотел бы ей помочь, но не мог: совсем ослаб после работы батарейкой для Стены. Был Нокт, но он тоже не мог помочь: был в коме, и вывести его было невозможно. Нокту самому нужна помощь. Еще был Ардин: он не мог и не хотел и лично подослал ту демоницу, которая на Ирис напала. У человека без последствий был хитрый план. И он сработал. А еще был Игнис с нужной кровью. Королем он не был, но был единственным, кто и мог и хотел. И пришел к Регису и Кларусу и прямо сказал, что Ирис умирает, и, экстраполируя ситуацию, умрет без магии королей. Разумеется, для старого короля и старого Щита это не было новостью. Те, кто привык править, бросили на мальчишку–демона умоляющий взгляд. Тот ответил. — Ирис не виновата, что я тут единственный, кто может и хочет с ней магией поделиться, завтра поделюсь. И царственная парочка, Король и Щит, просветлели лицами. — Ирис не виновата, что я тут единственный, кто может и хочет с ней магией поделиться, все сделаем так, как будто магия у неё от Ноктиса, все будет так, как должно было бы быть, живи мы в идеальном мире. Правду знать будем только я, Регис, Кларус, и Кор, как её непосредственный начальник. Завтра с утра Регис объявит, что Ноктис бессознательным поделится магией с кингсгард. Устроим церемонию, с кристаллом. Нокт бессознательный, так что там буду я, буду ему ассистировать. И буду держать ладонь Нокта на кристалле, а ладонь Ирис на Нокте. Сам коснусь кристалла и сам передам. Ловкость рук и никакого мошенничества. Ваша задача, Кларус и Регис, улыбаться и махать, что все так и было, чудо свершилось. — А зачем тайна? — не понял счастливый отец, получивший надежду. Игнис на него очень мрачно посмотрел. Затем призвал кинжал и рубанул себя по руке. Из его вен текла черная кровь. — Потому что маленький мальчик–демон, с которым ты запрещал Гладио играть в мяч, вырос во взрослого мужчину, но демоны никуда не делись. Завтра Ирис станет такой же. Кларус никак не ожидал такого ответа и схватился за сердце. Регис схватился за своего Щита. — А если Оракул вылечит её? — Не вылечит. Потому что между полным становлением демоном и кингсгард не так уж много разницы. Лицо старого Щита было достойно тысячи фотографий. Демон пожал плечами: — Спроси у Региса, он понимает, о чем я. А я занят, пойду уламывать Кора и думать, как спасать твою дочь. Не благодари, делаю не ради тебя и не ради Региса, ради неё. Она не виновата, что единственный способный ей помочь тут — я. Из воспоминаний советника вывел полупридушенный вскрик Равуса. В ответ на невысказанный вслух вопрос на руке острыми ногтями был выведен ответ: плюс час сорок минут для Ирис в остановленном времени. Но что она там сделала?! Правильный ответ — все, что хотела. Игнис быстро провел руками по девушке, пытаясь понять, ранена ли та, и что так обеспокоило Равуса. *** Мороженое мороженым, но вот к изменению одежды за секунду Равус готов не был. Поэтому, когда белая юбка в крупный голубой горох сменилась на розовое платье, он не смог сдержать вскрик. Охальник черных королей тут же запустил ладони гулять по телу девчушки. Та не выказала ни малейшего протеста. Зато словила ошарашенный взгляд Равуса и объяснила. — Да, это тоже магия королей. Равус не ответил ничего, только молча тронул машину, но потом долго думал. Магия королей… интересно, если она позволяет мгновенно менять одежду на себе, но если эта магия позволяет мгновенно менять её на симпатичной девушке напротив, а потом безнаказанно лапать эту девушку, это, однозначно, интересней…. Вскоре дорожная стела указала что они въехали на территорию Тенебре. Равус вернулся домой. В некотором смысле. Как кто? Он сам не знал. Не был уверен — он просто искал базу с ответами на все вопросы. Но в некотором смысле он чувствовал… гордость. Это его дом. Он выжил, и Тенебре выжил в войне миров. Да, оба изменились. Но они молодцы, и страна и король. — Ой, Игги, а где это мы?! — воскликнула Ирис, проводив взглядом восьмиметровую белоснежную стелу из мрамора. — Полагаю, что на территории Тенебре, — отозвался советник, и Равус отметил, что Ирис он в бардачок за картой не отправил. Ну да, любимка же. Игнис бывал в Тенебре несколько раз: с Ардином в гробницах королей, грабя их. Затем около одного–двух раз с Промпто, когда учил его, как нести хаос в мир. Возможно, тогда они перешли границу. Или нет, темно было. Затем, когда с Гладио Луну на Нокте женил и Луну вывез… и дал Промпто магию от Нокта. Вслух он этого не сказал, конечно. — О, а я бывала здесь один раз! — радостно вспомнила Ирис. Игнис напрягся: — Когда? — На подписании мирного договора! — сияя, объяснила девушка. Равус охуел. Во-первых, от того что Ирис туда взяли, и, во-вторых от того, что Альтиссия и Тенебре на разных концах карты. — Ирис, договор мы в Альтисии подписывали, – тихо напомнил советник короля. Ирис поняла что ошиблась. — А они рядом? – с надеждой спросила девушка. — Нет, милая. Ирис вздохнула. – Ладно, перепутала. Но это Тенебре? Правда, Тенебре? – Да, Ирис, мы преодолели границу, скоро будет трасса на… — Равус запнулся. Он и сам не уверен, в том ли он настроении, чтобы двум люцианам о Тенебре рассказывать. Но Игнис слепой. Так что Равус рассказал о природе и мире Тенебре. Стране, которую он сам не видел двенадцать лет. Стране, которая пережила нашествие двух армий. Армий белого и черного королей. И он заговорил, и говорил о Тенебре долго и с любовью. Этому весьма способствовало то, что страна почти не пострадала от рук люциан. Равус ожидал гораздо худшего. Гораздо. Он помнил, что было в Нифльхейме. Разумеется, они избегали больших дорог и крупных городов: Равус вел и вполне осознанно выбирал уединенные места, чтобы его не опознали. Хотя искушение увидеть родовое поместье было. Но еще не время. Он не знал, кто он, и что за воспоминания нифы у него украли. *** Игнис же продолжал рыться в собственных: попытка поделиться с Ирис магией кристалла закончилась тихой катастрофой для мира и очень громкой для каждого из защитников кристалла. Как только пальцы в перчатках невзначай коснулись потемневшей снаружи плоти, в голове раздался дикий рёв. – ИДИ НАХУЙ. Он едва удержал лицо и оглянулся на старого короля. Судя по лицу Региса, он тоже это слышал: зов кристалла. В легендах говорилось, что, когда кристалл заговорит, каждый из защитников его услышит. В легендах говорилось, что кристалл отверг древнего целителя с позором. Но в легендах не говорилось, что кристалл будет посылать прямым текстом. Нахуй. К счастью, это эпичное послание нормальные люди не слышали, отчаянный крик волшебного камня звучал только в ушах затронутых кровью королей: отвисла челюсть у Региса, рассмеялся в свинцовом саркофаге на дне моря Ардин, дернулся Изуния и очень сильно удивился Игнис. Попробовал еще раз. Кристалл был непреклонен. Регис посмотрел на кристалл с ужасом и закрыл глаза с обреченностью: Астралы рассудили. Ему придется хоронить дочь лучшего друга. Ардин брейк отплясывал в своем свинцовом гробу так, что гроб почти всплыл, и орал так, что Гидрея выпрыгнула из морских пучин, поджав хвост. .... Игнис не понимал: он просил не для себя. Магический минерал продолжал надрываться и невежливо слать в ответ. В Игнисе сломалось что-то хрупкое. Все, что было, было зря. Он сделал все, что надо, но не вышло. И оставалось принять, что между демонами и богами, избранными и проклятыми, роль человека сводилась к жертве. Он вскинул голову и посмотрел на скопление химических элементов не с этой звезды прямо. Если он в кого-то и верил, то только в людей. Сделал все?! – Пришло время сделать немного больше. Астралы не дали, а он не принял другой возможности. Ирис выжила. Инфо улыбнулся: теперь он посланник кристалла. Главное не уточнять, куда его кристалл послал. Посмеиваясь под нос, подошел к Никсу и сказал. – Никся, пойдем уединимся. ... Никс Ульрик удивился: обычно инициатором всех ласк был он сам. – С чего такой пыл? Я что-то не знаю о тебе? Игнис, который, как и Регис, Ардин и Изуния, слышал дикий ор кристалла уже несколько часов и устал, пожал плечами. – Ты поверишь, если я скажу, что заняться любовью с тобой мне сказал кристалл лично? – мягко шепнул он в татуированное ухо. Никс растянул губы в улыбке: не поверил. Он не Ирис, он не привык верить в невероятные вещи. Посланник кристалла выполнил его волю: сходил по указанному кристаллом адресу. Ирис выжила. Как человек она, разумеется, умерла. *** Привал разбили в живописном месте, и турист с пятнадцатилетним стажем оказалась в трудной ситуации: ей предстояло держать в тепле, сытости и безопасности двух абсолютно не разбирающихся в туризме и не желающих в нем разбираться индивидов. ... Ириска нашла место для ночлега (не на берегу, который использовался, как место водопоя двурогов, не в низине, чтобы не залило)… вдохнула, выдохнула и попросила Игниса заняться огнем, а Равусу выдала торбу с металлическими палочками и тряпочкой. Первым справился Игнис: призвал здоровенный огненный шар и встал довольный "Я сделал". Ирис посмотрела и взорвалась. — Костер, Игнис, костер! Позор семьи Амицития, что ты делаешь?! Позором семьи Амицития Кларус обычно своих детей называл, когда те косячили. Ирис ругательство запомнила, и машинально его применила на Игниса, который вообще-то Амицитией не был. Зато в следующие десять минут очень много нового о кострах и правилах их разведения узнал: что над ними не должны ветви нависать, что не всякое дерево для костра годится, и что у костра должна быть точка опоры, болтающийся в воздухе огненный шар не годится для приготовления пищи. Но, в конце концов, развел что-то типа костра. И то не потому, что Ирис была хорошей учительницей или он – способным учеником, а потому что огонь и правда делал то, что Игнис хотел вплоть до возможности гнуть бабочек из пламени, так что костер появился. Довольная тем, что костровой фронт в порядке, Ирис оглянулась, и челюсть у неё отвалилась: ... нарядный Равус в белом стоял с тюком, который дала ему Ирис, как памятник несостоявшемуся королю семьи Флерет. Ирис тоже встала и молча уставилась на него.. У Игниса хотя бы было оправдание, он слепой. А этот царь, просто царь, почему хотя бы не начал с палаткой что-то делать? — Ну? — выжидающе поинтересовалась Ирис. Равус изогнул одну бровь и нахмурился: вины за собой он не чувствовал. Ириска на него посмотрела внимательно, подумала. — Равус, а ты умеешь палатку ставить? — с убийственной фамильной прямотой спросила девушка. Равус мягко, как маленькой и глупенькой девчушке объяснил, что он был принцем, готовился в короли, был обучен на верховного главнокомандующего нифов, и им стал, и сейчас военный консультант. Ирис прищурилась и выгнула левую бровь, оценочно смотря на мужчину. – Не мой король, я тебе в верности не клялась. Равус онемел. А Ирис провела финишер – добивающий удар. – С другой стороны, ты бесполезен и не пригоден ни для чего, не в состоянии поставить палатку. Астралы, да ты и правда можешь быть моим королем! Равус сумел удержать лицо: так его давно не оскорбляли. Ирис рассмеялась. – Шутка, это называется «утиная типизация», и она дала сбой. Равус знал, что такое утиная типизация: его сравнили с Ноктисом. Игниса не зря готовили в советники Люцианских королей: он удержал лицо и не рассмеялся. И даже смог ровным тоном сказать, что не ко времени Равус привел перечень своих карьерных достижений. Ирис опять прыснула от смеха. Ирис еще маленькая и глупо смеялась. — Второй позор семьи Амицития на мою голову, — покачала головой она. — Равус, ты что, ребенком никогда не был?! Игнис, а почему в Тенебре нет парков?! — Есть, Рися. Просто не все дети разводят костры, ставят палатки и просто играют в парках. — Несчастный ты, Равус, честное слово! — искренне пожалела девушка чужого короля. — Ладно, учись и палатку ставить! А Игнис задумался. Думать вредно, особенно для психического здоровья. Но он задумался о том, что, если бы не Ирис, Леди Амицития, он бы и Равус всосали. Не в смысле занимались горячей любовью, а влипли бы крепко. Как хорошо, что Ирис с ними. ... Игнис думал, что Ардин прав: каждому из этой чертовой семейки нужен свой щит.... Игнис думал, что Ардин вообще чаще всего прав, так или иначе.... Всегда прав в общем и по большому счету, и бороться с ним все равно, что бороться с законом всемирного тяготения. И что попытки Игниса бессмысленны. По умолчанию. Но всегда оставался частный случай и жизни небольших маленьких людей, а так же… вера на чудо. Потому что иначе в мире Астралов, избранных и демонов оставалось принять, что человек всего лишь жертва. Надо, надо, надо продолжать, даже если сам по своей дурости зрения лишился… ... Ирис ощутимо встряхнула Игниса за плечи и взвизгнула на ухо: "Корона вызывает Игниса прием-прием". ... Игнис прекратил себя внутренне самобичевать и пошел прогуляться. Он не настолько бесполезен, в конце концов! Он все еще мог охотиться, один и самостоятельно. Просто надо выбрать противника агрессивного, который кинется первым. Выследить пугливую добычу сейчас у слепого шансов нет. В гордыне самоуничижения ему и не пришло в голову, что подставлять тело и одежду под клыки диких зверей — плохая идея. На четырнадцать часов раздался низки предупреждающий рев альфа-дворерога. Идеально. У него гон, он крайне воинственно настроен, ищет встречи со своей самкой и готов сражаться с каждым, кто встанет на его дороге. И пошел прямо на него, призывая копье. Поддетый на рог, перекувыркнулся на спину твари и с силой вогнал острие в спину. Разумеется, промахнулся мимо позвоночника и стал участником развеселого родео. Ор разносился на мили вокруг. Разумеется, у двоерога шансов нет и не было: один бессмертен, второй нет. Игнис долго лежал ничком на горячей туше добычи, наслаждаясь теплым чувством самости: смог. Даже без зрения еще на что-то способен. Теперь его задача: беловать зверя. Начал с удаления половых органов, конечно. Достал рабочий нож из армригера, нащупал и вытащил половые орагны из тазовой полости. Затем — обескровливание. Перерезал горло, затем распорол грудную клетку и разрезал сердце. Следом — брюхо по белой линии, оттягивая шкуру к верху, вставляя нож между шкурой и тушкой, и выпустил внутренности, на ощупь ища и подрезая где надо серозную оболочку. …. Таким его Равус и Ирис и нашли: бурым от своей и чужой крови. — У нас будет мясо на завтра, Ирис. — У нас будут банные процедуры на обед, Игнис. Таким я тебя за стол не пущу. Равус, помоги, пожалуйста, ему вымыться! … Действительно, помоги ему мыться, ведь Ирис — Ирис. И раз рядом есть ты, Равус, то помоги девушке избежать неловкостей. Больше всего на свете Равус хотел уйти, но сделал шаг вперед и подозвал бравого охотника. Тот спокойно подошел к нему, на прощание дав Ирис пару ценных советов. — Осторожно с печенью, она у двоерогов с желчью. И венки на передних лапах близко к коже проходят… — Не учи ученую! — раздраженно пробурчала девушка, вытащив из армригера собственный рабочий нож. — Я — охотник с пятнадцатилетним стажем! Разумеется, как только Ирис не могла их слышать, Равус спросил у лихого охотника, о каких пятнадцати годах может идти речь, Ирис всего пятнадцать! Игнис подтвердил, что ей пятнадцать, ведь Кларус вытащил на охоту свою двухнедельную дочь. Равус сглотнул и оставил скользкую тему. — Как она донесет мясо? Туша минимум в десять раз тяжелее девушки! — Магия королей, — пожал плечами слепой. Равус с трудом удержал лицо: конечно, что же еще! Одежда в лохмотьях и загустевшая кровь покрыли тело чудовища люцианского трона на добрый сантиметр, но под разорванной и грязной тканью — целое и здоровое тело. Магия королей… Посильная, но не излишняя помощь Равуса заключалась в том, что он, красивый и в белом, стоял на берегу реки, пока Игнис сидел по горло в воде и был недоволен собой: огонь адреналина закончился, а вот пепел ненависти и зола отвращения осталась. — По крайней мере, на ужин будет мясо. — Нет, оно еще не вылежалось. Подожди пару суток, а лучше неделю. Подожди, пока автолиз сделает свое дело. — Суток?! — Равус, парное мясо должно отлежаться, в нем еще нет запаха и вкуса мяса. Вначале окоченеть, затем отойти. — Тут Игнис спохватился. — Голодный? Ладно, займусь ужином. Теперь пришла очередь Ирис краснеть, потому что Игнис полез в армригер и охнул. ... к розовым блескам для губ, прокладкам и прочим штучкам Игнис относился философски, как к неизбежному злу, но то, что он там ощутил, привело его, видавшего виды человека, в смятение. — Ирис! — Я все делала, как ты говорил! Но, когда мы в походе, наш армригер становится единственной кладовой, на которую мы можем надеяться. — Изымайте все, что сможете найти – каждая бочка, сундук или мешок зерна дают вклад в ваше дело, – с сарказмом процитировал Игнис нужный параграф. – Как кингсгард, я имею право реквизировать сколько угодно, но проявила благоразумие. – Пожала плечами девушка. – Гражданин, оставшийся совсем без еды, надолго запомнит побор. Одна горсть, ковш или предмет с каждой бочки, сундука, или мешка — я слушала твое простое правило. Игнис молчал. – Там было двести тридцать пять магазинов... – пояснила Ирис. – Ирис, ну зачем? – Я пыталась у Равуса спросить, на сколько дней мы едем, он не сказал, и я подготовилась! Равус поперхнулся. – Когда?! – Окей, а зачем нам купальные костюмы и дубленки?! – с затаенным весельем уточнил советник, уже начавший получать от ситуации удовольствие. – Я пыталась узнать, куда мы едем, ведь чертова база может быть где угодно! И подготовилась ко всему! Равус припомнил, что да, в какой-то момент маленькая девчушка стала к нему приставать с наивными вопросами. Делать ей нечего, лезла к серьезному взрослому мужчине с глупостями. Между прочим, Равус тут король по крови! Который упорствовал в попытках помешать леди Ирис Амицитии выполнить её служебный долг и решить вопрос снабжения их группы. Разумеется, априори у него это не получилось: Ирис приготовилась. Запаса круп, консервов и жидкостей хватило бы им на два года. Игнис инвентаризировал содержимое армригера и не знал, отчитывать Ирис или смеяться: Регис тридцать лет назад с Кларусом ездил, так до сих пор из армригера хлам выгребал. То шмотки, то бакалею, то спальники, даже три велосипеда нашел. А четвертый еще где-то там, велик Сида еще не откопали. … Зато малейшие сомнения в том, что Ирис дочь Кларуса, отпали, если у кого и были. Вся в папу на сто десять процентов. Гладио так в отца не пошел, как Ириска. *** Ирис, ребенок, которого хотел убить собственный отец. Игнис все помнил как вчера. Прошло полтора часа с того, как Игнис исцелил Ирис, дав ей свою магию. Её отец, который изначально был очень благодарен за спасение дочери, прибежал к Игнису в кабинет и набросился на него. Они подрались. Кларус понял, что его дочь умерла в любом случае. Даже при вмешательстве Игниса. Просто у демонов появилась еще одна сестренка. Кларус нападал, Игнис защищался. Регис и Кор их растаскивали, Регис вцепился Кларуса, а Кор сжимал плечо Игниса. Обвинения в том, что его дочь так и так мертва, что она теперь демон, текли рекой. Демон старался сдержать злой смех: казалось бы, отец должен был быть благодарен ему за спасение ребенка, Кларус был шкурно заинтересован, его все-таки дочь, но он первый напал. Статистически, на демона-целителя напало двадцать пять процентов знавших. У Ардина показатель был лучше: всего около двенадцати с половиной. Но в абсолютных показателях на Ардина напали тысячи. На Игниса – только один. И хорошо, что на Игниса, а не на бессознательную Ирис. Разумеется, он бы отбился и от сотен нападающих, разумеется, король Регис нашел бы время оттаскивать от него дураков, разумеется Кор не устал бы держать руку на его плече. Взрослый демон (а он давным-давно вырос) воспринимал подобные небольшие приключения с юмором, но психика молодежи… Он сказала Кларусу, что не знает, станет его дочь демоном, или нет, он тут не оракул, но одно знает точно, что, если так пойдет дальше, то, если Ирис и останется человеком, то не благодаря поддержке отца, а вопреки. Кларуса такое заявление окатило холодным душем – прямо в руках Региса обмяк и вперил в демона пустой, нечитаемый взгляд. Кор молчал с покерфейсом «Люцис мне слишком мало платит за такое дерьмо». Игнис решил развить успех. – Ты очень нужен своей девочке сейчас, давай, иди к ней… будь хорошим отцом, у тебя в этом большой опыт…. А потом был очень долгий разговор с бессмертным маршалом. *** Ночевка прошла нормально, если не считать того, что посреди ночи Равус проснулся от дикого девичьего крика. – Что ты на этой шкуре делаешь, да ведь это же ОНАНИЗМ! И с трудом подавил желание укрыться одеялом с головой: некоторые вещи он видеть не хотел стопроцентно. К сожалению, у Ирис было собственное мнение на этот счет, и она несколько раз резко встряхнула мужчину за плечо. – Равус, скажи что-то! Равус, не желая влезать в разборки кингсгард, нехотя приподнялся и медленно приоткрыл один глаз. Игнис сидел на огромной шкуре… что он с ней делал?! Хотя он одет, вроде…. И с металлической ложкой в руках. Равус не хотел знать об этом ничего. И обреченно открыл второй глаз. Несколько раз моргнул… ему всегда казалось, что рукоблудить лучше раздетым. И не на мокрой, липкой, полной пакости шкуре. … но месье из люциса знал толк в удовольствиях. – Он мездрит её! – полным отчаяния тоном возвестила Ирис. Равус выгнул бровь: умертвлять плоть по-гралейски он умел, шлифовать тенебрийца тоже…. А что можно сделать со шкурой? Вроде бы она стягивается при сушке… Может, если определенным способом ей пенис обмотать…. – Что такое «мездрить»?! – полюбопытствовал Равус. Ирис поперхнулась и схватилась за голову. – Ты ложку видишь?! Он ей жир со всей шкуры соскабливает. Слепым. Равус оценил размеры шкуры и ложки. – НО ВЕДЬ ЭТО ЖЕ ОНАНИЗМ! – взревел он. Ирис хрюкнула. Советник занудил, что позор дать такой шкуре пропасть, и никакому заводу он её не доверит, ему и так пять трофеев таксидермисты испоганили. Ирис молча собрала шкуру мездра к мездре и убрала в армригер. – Больше дыр наделаешь. Утром Ирис очень просилась за руль, но получила отказ. Вел опять Равус. Они добрались до границы с Нифльхеймом. Вначале Равус не верил своим глазам. Потом вспомнил. Подъехал к границе и резко остановился. Вышел из машины и долго смотрел в горизонт. Ирис вышла тоже и в изумлении распахнула глаза. … Игнис сидел, он знал что там. Он не видел, и одновременно знал: Луна рассказала. Луна, которая это сделала. Это был ад: четко по границе Тенебре и Нифльхейма шла линия. С одной стороны зелень и мир, заращивающий раны, с другой пепел и города, которые были сровнены с землей. Раскуроченные рельсы, сошедшие с них поезда…Останки техники нифов…. И кости, белые кости клонов. Никто никого не хоронил. Равус знал, как это было. Не было ни жалости, ни сочувствия. Со стороны Нифов была техника и клоны. Со стороны Люциса – белые доспехи. Существа, не знающие ни страха, ни жалости, одержимые ненавистью живые доспехи, которые равно уничтожали всех. Они… тогда Равус был на стороне Нифов и помнил, что все, что они могли – отступать. Потому что стреляли и тыкали железками в одержимые доспехи, без любого эффекта. Те продолжали идти, метр за метром превращая земли Нифов в выжженную пустыню и ровняя с землей все здания и сооружения. – Оххх, почему?! – удивилась Ирис. Удивилась, как ребенок, которым, по сути, и была. – Ирис, война для Люциса всегда была войной на выживание. Мы выжили, они нет. Ирис окинула взглядом уничтоженный город, буквально превращенный в груду бетона и металла. И разровненный с землей. – Но это было действительно необходимо? – Ирис взяла себя в руки и спросила уже как кингсгард. – Разумеется. Для блага Люциса. Покажите Локи, пусть увидит, что вернулся на родину. Невысказанное «и во что она превратилась» повисло в воздухе. Вытащили из багажника – тот отчаянно щурился на свет. Когда понял, где очутился, коротко вскрикнул и резко обмяк, часто-часто дыша. Ирис милосердно вернула парня обратно в багажник и вопросительно взглянула на босса. Даже царапнула ему в остановленном времени вопрос на руку. Тот ободряюще улыбнулся: туша двоерога была далеко не единственным мясом, которому следовало «дозреть». Дальше они ехали по выжженной и засыпанной обломками металла и костей земле. Два часа. Равус гнал. Пейзаж не менялся. Уже два часа. Кости – скелеты техники – сравненные с землей дома. Буквально. И каждый. Каждое здание нифов было уничтожено. Каждое дерево – выкорчевано. Через два часа Равус сказал, ни к кому не обращаясь – Они готовы были сдаться. Действительно сдаться… … собственно, ради этого Равус и согласился привезти в Инсомнию второй мирный договор после того, как Игнис разрушил первый в Альтисии, швырнув в мирную делегацию сотню отрубленных голов. Потому что Люцис уничтожал все и всех. Гралея едва успела спрятаться под антимагическим щитом. Весь остальной Нифльхейм был потерян. Не то чтобы Равусу было его жаль, но люди везде люди, и кровь у всех красная. Белые доспехи Люциса не делали разницы между солдатом и гражданским лицом. Между взрослым и ребенком. – Они были готовы сдаться и только. Обещали земли, лояльность, жизни… совсем не то, что интересовало меня…. К счастью, шоссе было пустым и ровным, как стрела, а они были единственной машиной: Равус едва не потерял управление, поняв, что все, блять, было просто. Просто Игнису, блять, никто взятки годной не подогнал, и поэтому миллиарды умерли. Тупо потому, что с откатом не угадали для парня, который держал в руках три четвертых мира. – И поэтому ты устроил геноцид?! Игнис на пару минут замолчал, а, когда ответил, ответил вопросом на вопрос, и не Равусу, а Ириске. – Ирис, а почему Люцис всосал?! – Почему?! – от удивления Ирис подскочила на сиденье. – Мы же наоборот! – Это сейчас наоборот. А еще год назад очень даже всосали: от нас одна столица осталась. Ирис и Равус поперхнулись. В машине стало невыносимо тихо. – Ты имеешь в виду, кого назначить виноватым? – осторожно спросила Ирис. Равус поперхнулся от так поставленного вопроса. – Нет. Мы уже назначили. Нифльхейм, и сейчас в процессе устроения показательных казней, вопрос вообще не про это. Ирис, я повторяю вопрос: почему Люцис всосал? Военный консультант, ваши предположения? Равус сделал вид, что полностью занят дорогой: в такой беседе лучше молчать. Ирис задумалась… – Игги, – применила она обычное прозвище, которым советника звал Гладио, когда хотел успокоить, – мы это еще в школе не проходили, у нас еще только новая история… – Рися, – Игнис тоже перешел на мягкое домашнее прозвище девушки, – я сейчас не проверяю твой урок истории, я говорю с тобой, как штабной офицер Короны с будущим штабным офицером. Ты не та, кто будет читать учебники, ты их пишешь. Уже сейчас, как королевский летописец. Но скоро ты сможешь пройти испытание, и станешь кингсгард. И будешь не просто писать новейшую историю, а творить её. Как и каждый кингсгард. Так что я повторяю вопрос: какие политико-социально-экономические предпосылки привели к бедственному положению Люциса год назад? Почему мы оказались на грани гибели? Ирис задумалась. Честно. – Я не знаю. Научи – буду знать. Игнис вздохнул. – Ты права, я нашел свои ответы, и Люцис победил в войне миров и объединил Эос под своим контролем. Но каждый кингсгард ищет сам ответ на этот простой вопрос: как сделать Люцис великим. Помолчали. – Леди Амицтия, – продолжил Игнис, и тот его изменился, став официальным и просящим. – У меня есть к вам просьба. Официальная. Как ты понимаешь, если что-то случится с Гладио, ты станешь следующим Щитом. Но, если что-то случится со мной, боюсь, я вынужден попросить вас стать новым советником. Равус хорош как военный консультант и, я надеюсь, вы продолжите сотрудничество. Ирис поперхнулась, Равус чуть не отпустил руль, чтобы схватиться за рапиру. Откашлявшись, девушка воскликнула, с чего такие упаднические настроения у Игниса и начала трясти его за все, что подвернулось под руку. Кричать, что он тут бессмертный и не скоро их покинет. Игнис вздохнул…. И ответил, но не на последний вопрос. – Ирис, магия проиграла технологии. Все именно так просто. На сколько лет Люцис в технологиях отстал? – На пятьдесят – Оптимистично. По моим прикидкам на семьдесят пять – сто. – И мы должны забрать у них знания? – И уничтожить их самих. Знания, Ирис. Это не земли, это то, что, скорее всего, нельзя отобрать. Я еще работаю над этой теорией, но, все же, склоняюсь к мысли, что память нельзя отобрать. Поэтому мы должны отобрать их жизни. Откинуть мир в развитии на семьдесят пять – сто лет и не допустить прогресса. – А нас потомки не проклянут? – уточнила Ирис. – Наши – нет. Нифские – не выживут. – Ты говоришь о?.. – девушка испуганно приложила пальцы к губам. – Полном и тотальном геноциде. Мы были должны. – Ничто не слишком для блага Люциса? – Вот именно. Ты станешь великой кингсгард. – Зачем ты говоришь мне такое? – начала Ирис… … Равус был согласен с вопросом. – Раньше привычки советоваться по поводу вопросов, в которых я не компетентна, не замечала. – Продолжила девушка. – Или мое обучение переходит на новый уровень… или ты опасаешься, что не успеешь закончить работу и перепоручаешь её мне? – Ты будешь величайшим кингсгард, – убежденно произнес Игнис. – Но я не могу…. – воскликнула Ирис, – мне пятнадцать, Игги! – Я стал советником в шесть лет. Ноктис стал избранным королем в пять. Кор стал кингсгард в тринадцать. – Астарлы, куда катится этот мир? Дети должны быть детьми, – покачал головой бывший король Тенебре. – Есть два типа людей. Первые катят мир. А вторые бегут рядом и вопрошают, куда он катится… – мгновенно отпарировала Ирис с легендарной фамильной прямотой. Вот еще от пятнадцатилетней девчушки двадцати восьмилетний бывший принц и верховный главнокомандующий, а теперь военный консультант такого не слышал. *** Шутке про два типа людей Игнис улыбнулся. Он только мог надеяться, что и сам из первого типа, как его отец. Разумеется, потом Игнис нашел демоницу, которая Ирис обидела... и спросил у Неллисаны, зачем. И вздрогнул, как от удара хлыстом, услышав спокойный прямой ответ: «Приказ короля Ардина». Разумеется, кого же еще. Ирис пострадала из-за Ардина, который очередную многоходовочку крутил со своим маленьким Инферно. Чуть жизнью не поплатилась, а вся её вина: жила с ними в одно время. План Ардина был прост и страшен: он искренне считал, что каждый король с той самой кровью имеет право на Щита из линии Амицития. Щита, получившего магию именно от своего короля. Его маленький Инферно – тоже имеет такое право. Но Ардин понимал, что по своей воле Игнис не стал бы себе Щита делать... не стал никому проклятие короля давать... И Ардин сделал многоходовочку: выбрал своему маленькому Инферно в Щиты девочку Ирис... и отправил демона её калечить. Ардин проследил, чтобы в нужный момент малыш Инферно был не слишком далеко и не слишком близко. Чтобы мог попытаться её обычной магией исцелить, зельями, перьями... и понял, что надо делиться магией короля. Иначе девочка закончится. Разумеется, Ардин никого не принуждал, оставляя выбор за его маленьким Инферно: или он дает представителю линии Амицития магию, и та выживает... или Ирис похоронят за счет короны...