Империя Лунного Огня

Король Ноктис Люцис Каэлум, Звезда Люциса многим напоминал Trachemys scripta – красноухую черепаху. У черепашки две страсти: жрать и рыть. Ноктис Люцис Каэлум, Звезда Люциса, – злые языки говорили «звезда Люцису», был живым воплощением выражения "рыбачить устал спать". Запятая ставилась в зависимости от пожеланий принца в данный конкретный момент времени. Но несчастное земноводное никто хотя бы не сажал на трон, Нокт же здесь и сейчас чувствовал себя черепашкой на чужом месте. «Где он?!» «Что он?!» «Кто все эти люди?!» Каждый из вопросов можно привести к одному общему знаменателю: «Где Игнис?» Дополнительные множители – дополнительные вопросы – «Он бросил меня?» «Я больше не в приоритете?» Ноктис со страхом понимал, что не узнает лиц. Никого, кроме Гладио. Но посетители, бледные, с бисеринками пота, стекающими по лбам и вискам, сливаются в маску. Они говорят – слова сплетаются в белый густой шум. Или сам разум Нокта раздробился на тысячи осколков и не понимает, чего они хотят. Реформа образования... у них есть реформа образования?! О какой новой валюте идет речь? Что не так с паспортами?! И куда таки с карты делись Тенебре, Аккордо и Нифльхейм?! Кто эти люди, и что им надо от подростка головой, который в одном классе четыре года провел?! Нокт чувствовал себя, как ботаник в компании гопников... он половины слов не понимал, но чувствовал, что попал. А все вокруг стояли и смотрели... и ждали, чтобы он был королем. Чтобы он понимал, кто эти люди, и что им от него надо. Год поддержки Новой Стены над Инсомнией отразился на Нокте. Тот все еще едва-едва ходил и постоянно страдал от боли в коленках. Особенно правое. Сегодня Гладио принес его на трон. Если Гладио не снимет его с трона, взяв на ручки (или другим способом), Нокту остается только ползти. Варпаться и ползти, закопав остатки своего достоинства, не то, что королевского – человеческого. Нокт не полз, Нокт сидел… трость у него Гладио забрал и за трон убрал. Чтобы Нокт в арсенал не спрятал… Он просто пленник черной короны. В худшем случае лица-маски у трона говорят что-то в духе: «Мы пришли нижайше просить вашего королевского величества об исполнении указов 48/660002/785-0154890336 и 48/660002/785-0154890314 и 52/660004/785-3457890336 и .....» Король Ноктис уже на второй группе цифр от реальности отключился и сидел в трансе. А потом все на перевели взгляд на него... словно ждут чего-то. Нокт помолчал и осмотрел весь зал в ответ….. Потому что надо было сделать еще хоть что-то. Затем закончил экзекуцию… аудиенцию и позволил себе сдаться, спросив, когда Игнис вернется. Новости были неутешительными: Гладио уже знал от Ирис о равусонесении. – У него «медовый месяц», принцесска. Нокт был настолько потрясен, что даже на подлокотники оперся и вскочил, чтобы заглянуть в глаза Гладио. У его советника медовый месяц. Он потерял не только королевство, и остатки здоровья, он потерял и Игниса. Не держали руки; Ноктис растекся на троне. – Шутка, – беззаботно пожал плечами Гладио. Иногда Нокту казалось, что все, все плохое в его жизни происходит из-за него. Вначале яростью затопило сознание, затем – глаза слезами, а потом Нокт оказался восхитительно пуст и спокоен, зато вода плескалась у самых ног. Еще не вполне веря в реальность происходящего, наклонился и протянул правую руку к водной ряби…. Конечно, созданное при помощи элемансии море слез оказалось соленым. Черта с два он позволит признаться, что сотворил море слез. – Я – Ноктис, принц Люциса и король рыбалки, и мое слово – закон, – придав голосу ровное звучание, Нокт призвал удочку. Пусть лучше его сочтут эксцентричным. Сочли, и он получил время на передышку. Что…. ЭТО И ПРАВДА ЕГО БРАТ?! Ой… Ой-ёй Ой-ёй-ёй. Все не так. Его брат… Его же советник… Что вообще случилось?! Регис?! Папа…. Он… маме!? Клева не было. Как вообще могло быть клево в таком мире?! Нокт сжимал удочку до жалобного треска. «Его отец… Игги старше. Его папа изменял его маме?!» Нокт захлебнулся коротким рваным вдохом, словно уже тонул. «Погоди… он старше! Это значит…. Что трон надо отдать. Блять». Нокту не жалко, не трон. Но он столько лет владел чужим… «Только дело не только в старшинстве. Когда Ноктис уснул, от Люциса осталась одна Инсомния. Сейчас вся планета – Люцис». Руки тряслись, взмокшие ладони едва могли удержать удочку. Зато теперь понятно, отчего он себя таким бесполезным чувствовал: все очень просто, он действительно не на своем месте. Нокт сам не замечал слез отчаяния и облегчения. Хорошо, королем его учили быть с детства, не вышло… теперь понятно, почему. Но подвох в том, что быть кем-то еще Ноктис вообще не умел. … упс…. … УПС…. Нокт машинально оглянулся через правое плечо… уже в седьмой раз в немом «ИГСТЕР, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?» … Не сегодня, Игстер сегодня не его. А, возможно, и в дальнейшем (это грустное будущее и Ноктис не уверен, что хотел бы в нем уцелеть. Даже ради Люциса). Больше не важно – для продолжения рода подойдет не только его кровь, так что можно лить без опаски. «Кровь». « Игстер же знал о своей крови». – Гладио, надо необходимо поговорить наедине. Щит хотел возразить, но заглянул в глаза своему королю, сделал нечитаемое лицо и унес Нокта в кабинет на руках. – Что будем с Игнисом делать? – воскликнул Ноктис, едва захлопнулась дверь. – Или приданое собирать, или мальчишник устраивать, – с ноткой философского спокойствия отозвался его верный Щит. – В зависимости от того, будет Игги замуж ходить или в жены брать. – ГЛАДИО?!! – взвыл Ноктис. – Никто не знал, – задумчиво протянул мужчина, – а он съебался медовый месяц отмечать. Казалось, что глаза принца сейчас выскочат из орбит. – ГЛАААДИООО?!! – Расслабься, принцесска, я сам не знал, мне Никс сказал. Кстати, что характерно, в свадебное путешествие Игги не с Никсом Ульриком свалил. Нокт охуел и задумался о том, кто этот Никс. – А как Никс на это отреагировал? – Забухал, – пожал плечами Щит. – А как уже на это отреагировал Игнис? – Нокт прекрасно знал, что Игги не любил пьяных. – Если Ирис не настучала, то он даже не догадывается. – ИРИС?! – мозаика у Нокта совсем не складывалась. – Ирис поехала сопровождающей… Собачку мы слепому пока не нашли, своих Оракул зажала, выделила только братика, так что Ирис его водит. Очнись, хайнесс, Игнис еще до рассвета свалил по делу, схватил Равуса в качестве водителя и Ирис как сопровождающую и поехал. Не поверишь, но до часа дня СУЩЕСТВУЕТ жизнь. Нокт чувствовал, что разговор опять уходит с того, что всего важней. Гладио словно искал защиты в деталях, прячась там от дьявола. Если бы Ноктис был наблюдательней, то понял бы, что Гладиолус унаследовал эту черту от Кларуса. – Ты знал, что он мой брат?! – Узнал после эпического договора с Астралами. – Пожал плечами Гладио. – А как долго он сам об этом знал?! Глдаио пожал плечами: он сам не задался этим вопросом… они как-то все больше думали о потерянном зрении, обретенном бессмертии и ориентации в этом мире. … Ноктис задал правильные вопросы, чертов член Титана! А потом вскинул глаза в немом вопросе: «Что мне делать?!» Если бы Гладио знал ответ, то сам бы мог быть советником. – Почему ты так уверен, что Игнис именно брат, потому что вот сам Игнис не был в этом уверен… – Что? – вскинул голову король, так сейчас похожий на испуганного и потерянного мальчишку. Гладио понял, что проболтался. И пошел в защиту, которая у него всегда граничила с немотивированной агрессий. – А что бы ты сам с ним не поговорил, А, ХАЙНЕСС?! А то сплетничаешь у него за спиной… Ноктис поперхнулся: он не сплетничал, он предположил. И никак не ожидал столкнуться с яростью своего Щита в тот момент, когда был вынужден полностью на него полагаться. … Его советник не с ним, его Щит против него… все, что Нокту оставалось, это его отец. – А папа знал?! – А ты бы сам с ним бы поговорил, а?! – пробурчал Гладио. – Ты думаешь, что я этого не хочу?! Проводи меня к отцу! Гладио понял, что сам себя загнал в угол: отец Ноктиса был в Хаммерхэд, вместе с собственным отцом Гладио…. Но затем решил положиться на Астралов: будь, что будет. В конце концов, Нокту давно пора было узнать… Всю дорогу до Хаммерхэд Ноктис сидел и думал. «АСТРАЛЫ, ОН МОЙ БРАТ! ... Я любил своего советника, и ЭТО уже был плохо, потому что или он бы мне отказал или согласился бы из своего извращенного понимания чувства долга. Это злоупотребление, как его ты не назови. Там, где злоупотребление, места нет любви. ... но любить собственного старшего брата это уже ПОЛНОЕ извращение... ... только почему у меня от этой мысли быстрее бьется сердце?!» И вот они двое оказались у ворот Хаммерхэд, места, которым руководил старый друг Региса, Сид. И Ноктис никогда не задавался вопросом, почему старый друг Региса так никогда и не навестил своего венценосного друга, если до Цитадели было всего несколько часов езды. А сейчас стоял в коридоре перед закрытой дверью залитой розово-красным светом и размышлял, что будет лучше: внезапно ворваться, поставив в неловкое положение своего отца и грубо потребовать объяснений об их родстве с Игнисом, или же подождать, пока шорохи прекратятся и спросить уже после того, как Регис останется один. Ситуация к беседе не располагала совершенно, возможно, он должен был просто тихо уйти. И Гладио называл бы его трусом до конца его дней. Ноктис вдохнул, выдохнул и решительно толкнул дверь в комнату, все еще только наполовину веря в то, что может там увидеть. Какой-то мужчина лежал спиной к нему, и по бокам его обнимали женские бедра. Какой-то мужчина даже не отреагировал на стук двери. Какой-то мужчина продолжал делать возвратно-поступательные движения, немного похожий на заводную игрушку. Ноктис чувствовал себя неловко, он не понимал, почему у постели стоит знакомая трость… А потом незнакомый мужчина повернул голову. И Ноктис Люцис Каэлум встретился глазами с Регисом, его собственным отцом, который лежал на горячей, в самом процессе. – Привет, сын, – сказал папа. – Ты как? Не думал, что доживу до дня, когда мой мальчик ко мне в бордель придет… – Я не для этого сюда пришел, – растерянно произнес Нокт первое, что пришло в голову. – Конечно, мой сладенький. Я тебе свой собственный бордель подарю! – согласился Регис, не прекращая движения тазом. – ПАПА, Я ЖЕНАТ! – Но собственного борделя у тебя все равно нет, – удивился старый король. Спрашивать, изменял ли Регис маме, стало как-то наивно, по меньшей мере. Но Нокт спросил. – Папа, ты изменял… – Нокт не сумел заставить себя закончить вопрос и подошел к теме с другой стороны. – Игнис? – Я никогда никому не изменял, особенно твоей маме, Нокт, слушай, давным-давно Багамут спустился в смертный мир и почтил своим присутствием Тенебру. Из числа её жителей он избрал благочестивую деву и наделил её силой звезд и своего трезубца. Но никто же не думает, что он там в неё свой трезубец вставлял, сын мой…. Вероятно, Игнис произошел от кристалла…. Щит старого короля Кларус скрипел зубами, Щит нового короля Гладиолус сжимал кулаки, куртизанка кусала подушку, чтобы похоронить в ней пьяный смех. Ноктис чувствовал, как Эос из-под ног уходит, потому что его отец в борделе в женщине пониженной социальной ответственности лежал, а брата ему сделали кристалл, Багамут, астралы скопом, пророчество, древний бессмертный из начала времен…. Нокт цеплялся за Гладио и пытался понять, все ли тут считали его безнадежным глупцом. Рожа у Гладио была ехидная и насмешливая. И Нокту как-то пугающе легко было представить отца года на двадцать три моложе, а его маму на его собственном месте….. И застигнутый на горячей Регис тоже утверждал, что это астралы, демоны, Багамут и кристалл, а он просто в библиотеке… Ноктис, держать за стены, рванулся из комнаты, шарахаясь от каждого человека и не замечая, что плачет. Гладио, верный Щит, последовал за ним. Регис в досаде швырнул подушку. – Что будем делать, Кларус?! – Спермицидную смазку использовать. – Пробормотал Кралус с легендарной фамильной прямотой Амицития. А король бежал, не разбирая дороги, чувствуя, как из-под ног выбита последняя опора. Ноктис Люцис Каэлум – ненужный король, посмешище для всего королевства. Тот, кому остается только самоустраниться и оставить Игниса наедине с его империй. Нокт все отчетливее понимал, что всем было бы лучше, если бы он умер.Не стоит цепляться за сломанную, бесполезную вещь, особенно если она – ты сам. Или же можно одну маленькую эгоистичную мыслишку реализовать и тихо свалить. Ноктис всегда мечтал быть рыбаком. – Но мой отец… он же повредил ногу! – воскликнул он, безнадежно запрокинув голову к лицу Гладио. Гладио надежен, Гладио силен, он подтвердит, что Регис хромает, что ему уже пятьдесят лет… – А как думаешь, как Его Величество эту ногу повредил? – поинтересовался Щит, скорчив ехидную рожу. – Прыжками, принцесска! Прыжками! – Но… мне было пятнадцать, и отца показывали по телевиденью… – Да, и твой отец, мой король, ногу повредил, когда с вывески на втором этаже в постель к блудницам варпался.... От чего вся Цитадель перемигивалась. Вообще вся, потому что наш король еще очень даже ОГО-ГО! – Но я… я думал, что он стареет от поддержания Новой Стены. И Игнис успокаивал меня, говорил, что все там будем. – Как будто ты не знаешь чувство юмора очкарика. «Все там будем». Он потом с Регисом ругался, что тому сорок шесть лет, так что пусть или Сид вывеску пониже повесит или бассейн под ней выроет. – А отец? – едва дыша спросил Нокт, боясь спугнуть откровенность Гладио. – А Регис возмущался, что бордель Хаммерхэд был открыт и назван "Головка молота" в его честь, местами, и что у него традиция, он как в день открытия варпался с вывески в кровать с друзьями к девчатам, так и будет. А Игнис, если хочет, пусть сам себе бордель организует и где хочет бассейн копает. – Ты лжешь! – выкрикнул Нокт в отчаянии, уже понимая, что все – правда. Взбешенный глупой попыткой отрицания действительности Гладио отволок Нокта к книге регистрации, и тот оценил продолжительность и частоту ситуации. Больше половины посещений борделя сделал Р. Л.К. Ноктис листал, и слезы капали на страницы. На последней, приговором, было написано "Н. Л. К., и Г.А., Н. был принесен Г. на руках." И только сейчас Ноктис осознал размах фееричного пиздеца. Гладио беспомощно смотрел на своего подопечного... У Гладио доброе сердце, на самом деле. – Но почему мне никто ничего не сказал? Щит не нашелся с ответом. И в очередной раз проклял свое необдуманное позволение Игнису отлучиться на несколько дней, посетить военную базу в Нифльхейме. Мобильная связь в разрушенной войной стране не работала, Игнис, Ирис и Равус не могли выйти на связь. Разумеется, по-настоящему Гладио за них не беспокоился: кингсгард вполне могли постоять за себя. Просто жаль, что парня с ответами на все вопросы сейчас нет под рукой. Астралы, но тогда все казалось таким простым…. Он должен был понимать, что свою зарплату Игнис получал не по прихоти короля. Ноктис схватил Гладио за руку, стараясь встретиться с ним взглядом. – Почему Игнис не сказал мне?! Пожать плечами во второй раз Гладио не мог. И, раз уж тут не было деликатного и тактичного советника, ответил сам. И ответил честно. – Если бы у меня вдруг оказался старший брат, который бы претендовал на мое место, я бы попытался убить его. Или погиб бы в бою сам. – Он может хотеть меня убить? – негромко спросило Ноктис. Кажется, такая мысль ему раньше в голову не приходила. Щит короля с сарказмом посмотрел своего подопечного, но Ноктис спросил серьезно. Морозные сиськи Шивы! – Не похоже, что ты пойдешь убивать его. Глаза короля Ноктиса Люциса Каэлума распахнулись в шоке: Что? Я?! Его?! Убивать?! – Точно не пойдешь... Они переглянулись. Ноктис отчаянно нуждался в руководстве. – Гладио, что мне делать? Если бы Гладио знал.... – Но вы же все говорили, что верность моего папы к моей маме легендарна! – Потому что в реале её никто не видел. – Закончил Гладио расхожую шутку. Затем, поддерживая Нокта за плечи, вытащил из Хаммерхэд, обители разврата, нареченной в честь Люцианского короля, и оттащил в кафе на соседней улице. Тихая, грязная кафешка, последняя остановка для беженцев перед контрольно-пропускными пунктами в Инсомнии. Их никто не узнал, ни короля – шута, ни его телохранителя. Подумав, Гладио заказал мороженое королю и кубок лапши – себе. Ноктис сидел, смотрел в креманку с тающим мороженым и в ужасе пытался принять все произошедшее. Его отец изменял его матери. Его Игнис слеп. За его, Нокта, благо. Он влюблен в собственного брата, у которого есть дети. Отец прокатил брата с троном. В новом-новом Люцисе, слишком новом для Нокта, бывают смертные казни. Его новый Люцис победил. Если он еще вправе звать Люцис «своим». Он женат. Его возлюбленный без него его женил. Жена его ненавидит. После такого фиаско в первой брачной ночи не удивительно. Нокт сам себя ненавидит. Куда Тенебре и Аккордо с карты делись? (Ноктис понимал, на самом деле это он может понять, но не готов себе признать, что они теперь часть Люциса). ... Мороженое успело растаять. Ноктис и сам не замечал, как ронял в него прозрачные кляксы слез. – Не рыдай, принцесска. Короли не должны рыдать в грязных клоповниках. – Гладио в целом имел доброе сердце. И чувствовал себя бесполезным Щитом. Ему нужен был Игнис. – Да кому не похрен на то, что я не справляюсь со своей ношей?! – сорвался король. ... и получил тяжеленную пощечину. Гладио тоже сорвался. Стресс дошел до крайней точки, Гладио прошел проверку на решительность... ГРУБОСТЬ! Гладио просто избил Нокта, как в старые добрые времена тренировок. Пусть не деревянным тренировочным мечом, пусть только своей огромной лапищей. – Не так уж она и велика, а? Колечко с пальца спадывает?! Леди Луна и твой советник Игнис слишком сильно королевство расширили, ох, беда! Ты не можешь даже спокойно на ебаном троне посидеть? В задницу складка на бархате впилась?! Гладио сам расписывался в том, чего не смог. У Гладио тоже не слишком тяжелая задача была: приглядеть за Никсей, Ноктом, залом. Самой Инсомнией вплотную занимался Кор. Все развалилось на куски, проскользнув между его глупых больших пальцев. И Регис, и Нокт, и Никс..... ... что же он наделал, допустив Нокта до отца в борделе. Но он тут вообще не для этого! Его задача тупо для Нокта телом жертвовать. ... он все провалил. Игнис вернется – его отпинает. А пока с кулаками на него кинулся неходчий принцесска, который прекратил лить слезы и начал злится. Злость ЛУЧШЕ слез. По крайней мере.