Империя Лунного Огня

Равус прищурился от яркого солнца, зевнул, чувствуя себя совершенно разбитым, и задался вопросом, сколько еще до звонка будильника. Потянулся, закинув руки за спину, и понял, что надо было закусывать: и приснится же такое! Гидроэлектростанция, лаборатория, музей… – Доброго времени суток! – жизнерадостно воскликнула Ирис, отходя от окна, на котором только что раздвинула шторы. – Я пришла к тебе с приветом рассказать, что солнце встало, и наш Глефа, что с приветом, короля вернул на трон. Снегоход я отогнала, и вопрос с музеем… решен! – Что ты здесь делаешь? – Равус с трудом поборол желание прикрыться и воспользовался самым командным голосом, который мог извлечь ранним утром. – Открыла шторы и проветриваю, – ответ Ирис был конкретным, честным… и совершенно бесполезным. Равус со стоном закрыл лицо руками, если бы он лучше знал девушку, то опознал бы в этом фамильную черту всех Амицития. Что-то оцарапало щеку. Что-то отвратительно острое, и мужчина, вскрикнул, понимая и принимая, что сон не был сном. Его левая рука чувствовалась абсолютно нормально, но отливала фиолетово-стальным. – Вообще-то я пришла задать тебе один вопрос, но так и быть, вначале немного поделюсь информацией сама. Локи сейчас у нас в камере и некоторое время её не покинет, но там очень уютно, если хочешь, сам можешь убедиться! Убеждаться лично в комфортабельности камер Люциса Равус не хотел. Просыпаться от того, что к нему в спальню ворвались с целью задать важный вопрос – тоже. Особенно если этот допрос дополнен информацией, что один из немногих, на чью помощь он мог рассчитывать, схвачен и сидит в камере. Да и вообще этот Люцис сильно отдавал Нифльхеймом в худшем его проявлении. Отличался? Да. Наверно. Цветом. – Ирис, а ты не могла бы… куда-нибудь деться? – Но куда? – искренне удивилась и ничуть не обиделась девушка. – Игнис на скучном совещании, Гладди пытается вбить в рекрутов немного толка, Кларус опять с Режди занят очень важным делом, а к Кору я сходила уже три раза! Равус не очень понимал, почему сходить к Кору это как далеко и надолго, но только к Кору. Почему Ирис, такая нормальная вне Люциса, резко становилась конченой люцианкой, наверно, близость черного трона влияла. – А теперь – вопрос! – объявила Ирис, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Слушай, ты же все время в белом, так? Я тебя никогда в другом цвете не видела… Равус приготовился прочесть лекцию о символизме белого цвета в династии Оракулов…. И поперхнулся, когда Ирис торопливо закончила. –… как ты не протекаешь?! – Что? – он ослышался, да? Ирис же не могла, нет?! – Не протекаешь, – более уверенно произнесла Ирис. – Ну, понимаешь, в такие дни. – Я – мужчина, Ирис. Поэтому я не протекаю! Если бы он не был так возмущен, то рассмеялся в голос и над глупым предположением Ириски и над её расстроенной мордашкой, словно она сейчас хотела услышать ответы на все вопросы. А так только очень тяжело вздохнул. – Игнис рассказал, да? – Ага, – уныло согласилась Ирис, все еще разочарованная. – Кто еще знает?! Ты же понимаешь, что будет, если люди узнают? – Все будут бегать за тобой и спрашивать, почему не протекаешь? – оживилась Ирис. – Нет. – Равусу начало казаться, что Ирис не прикидывалась в своем невежестве. – Вначале люди поймут, что я не настоящий. Затем следуя представлению о том, что у клона не может быть ни жизни, ни свободы воли… – Как это не может? – не поняла Ирис. – Ты же вот сидишь, разговариваешь, а до этого спал, как ты можешь быть не настоящим? К тому же, Игги же сказал про переселение душ? Ну, давай, он же сказал?! – с нажимом повторила она, заметив нерешительность Равуса. – Сказал, – неуверенно подтвердил Равус, чувствуя, что ему предстоит стать Равусом. Убедить себя, что память объекта Z9-734-4893-00013 об экспериментах и релаксации – не его, он же Равус. Против любой логики и здравого смысла, потому что советник короля навязал свою волю реальности. – Ну вот, значит все в порядке, – захлопала в ладоши Ирис с восторгом, который можно ожидать только от молоденькой девушки. О том, что Игнис говорил о выживании оригинала и пророчествах, Ирис промолчала. В конце концов, вполне возможно, ну, она на это надеялась, что их это даже не коснется: пророчества они на то и пророчества, чтобы их пересказывать от поколения к поколению, а замороженный тенебрийский принц может хоть две тысячи лет во льдах пролежать, а здесь и сейчас тревожить друга совсем не хотелось. Мысленно она сделала пометку обратиться к Лунафрейе. Открыла рот, чтобы обсудить экскурсию в пещеры на обратном пути, но мельком взглянула на часы и вздрогнула: ой-ой, она накосячила. Успела распорядиться судьбой Локи и снегохода, сбегать в школу, позавтракать и выспаться, вернуться в Цитадель, разобрать служебную почту, перепоручить резолюции, выполнить четыре индивидуальных поручения Кора... а Равус все спал. В такой ситуации и не грех разбудить, нет? Но в нормальном неостановленном времени прошло меньше трех часов. Конечно, Равус ужасно хотел спать. – Отдохни пока, хорошо? – неловко закончила Ирис, сдув с носа выбившуюся из челки прядку и в смущении выскочила в коридор. Равус со стоном откинулся на подушку. Спать… он так хотел спать… Забыться, уснуть, не видеть… В концов концов монстр черных королей подчинял себе демонов и богов, гнул реальность, как вареную сосиску. Сам. Пусть решает свои проблемы. Сам. Не для Равуса все эти потрясения и превозмогания, он должен быть мудрее, помолиться астралам и просто лечь, оставив великого комбинатора наедине с его победами. Поправил одеяло металлической клешней и замер, остро осознавая, что его рука не его. Спасибо Игнису. Его кровать тоже не его, но он все-таки здесь, в кровати принца… спасибо Игнису. Должен. И много должен. Разумеется, кому что был должен, Равус всем все прощал, но, по сути… Игнис ничего у него не требовал взамен. Даже, скорее, пообещал, сам. Предложил… не предать, конечно, просто… промолчать. Не вмешаться, умолчать, забыть… и взойти на трон прекрасным белым королем. Равус хотел свою корону обратно. И имел на неё право. Но и Игниса тоже хотел. И, кто бы что бы не говорил обратное, не только ради положения и признания. Он так долго жил в Нифльхейме, среди мрачных теней и призраков… уничтожения Тенебре, смерти матери, возможной гибели… А потом встретил парня со звездами в глазах, что взял за руку и сказал: «За мной, я знаю, что следует делать»… и, как мог судить Равус, его доверие до сих пор не было обмануто. И Равус заключил компромисс сам с собой, очередной, один из многих, о которых потом жалел, не смея поднять взгляд, когда приходил черед говорить с сестрой. В сущности, он, пока что, никто. Поэтому просто делегирует ответственность великому королю всего Эоса, славится имя его во веки веков и прочие нелепости. Он должен был найти Ноктиса, и самого внутренне передернуло от отвращения к такой глупости. Равус дал себе труд найти короля, и вскоре убедился в том, что все не так просто. Дело не в том, что доступ к монаршему телу был перекрыт ретивыми служителями или даже не в том, что Король черного трона отказал в аудиенции… Просто-напросто никто не знал, где он. Потратив пару часов, Равус был вынужден признать, что король Ноктис был попросту неуловим. Нет, он не был скрыт магическим щитом и не телепортировался по комнатам. Просто стоило Равусу завести речь о деле, как его отправляли к Кору. Или к Игнису. Иногда – к старым королю и Щиту, чаще, услышав, что речь идет о безопасности, к новому Щиту – Гладиолусу. Время от времени, предлагали найти залы аудиенций в поисках леди Люцис Каэлум. Никто не мог поверить, что Равусу действительно нужен именно король. Через несколько часов Равус готов был поклясться, что кроме него короля никто не искал. Ни его подписи, ни согласования документов… король не присутствовал ни на одной из аудиенций, не вел ни одно заседание. Но не был он и в командировке, окружающие просто делали неопределенный жест рукой, показывая, что, конечно, Ноктис Люцис Кэлум где-то в цитадели, и просили Равуса конкретизировать запрос, чтобы направить его к одному из дворцовой аристократии. Казалось, что вся кипучая административная жизнь огромного черного левиафана тщательно огибала своими завихрениями Самого. Даже Гладиолус, чьей прямой обязанностью, как Щита, было знать местоположение его короля, пожал плечами и только сказал, что Нокт определенно здесь. Ноктис был неуловим. Кроме Равуса его никто не искал. В конце концов, толкнув очередную дверь, Равус оказался в грязной и ужасно захламленной темной зале, где на диване лежала груда из подушек и пледов, обильно засыпанная мятыми фантиками. – Очкарик, наконец-то! – воскликнул Нокт, откладывая в сторону бумаги, что держал в руках, но его сердечное приветствие разбилось, увидев на пороге шурина. Король Люциса неловко завозился на подушках, пытаясь спрятать журнал в черных шелковых складках. Равус, конечно, тут же заострил внимание: если от него что-то пытались скрыть, то он должен был это узнать. Для собственной безопасности, конечно. Король Ноктис Люцис Кэлум 114ый прятал комикс. Яркий, безвкусный, про маленького мальборо. В самый разгар дня король мог позволить себе нежиться в постели…. Равус почувствовал ярость: словно отдых 114 короля отбирал что-то у него лично. Схватил мальчишку за то, что ближе лежало и поволок за собой – такой плюгавый вес для него просто развлечение! Может быть, его и не стоило никуда тащить – запоздало подумалось на середине пути – каморка-убежище для тайного разговора подходила практически идеально. Но эта заваленная мусором комната была владениями Нокта и подавляла Равуса почти физически. Внутренний дворик с садом и фонтаном же казался на её фоне почти нейтральным. Там, на нагретом солнцем мраморном бордюре, где голоса заглушались веселым журчанием искрящихся капель, Равус попросил, пусть и в своей обычной манере, напомнинающей рейдерский захват, но все же, попросил Нокта защитить своего советника. Приказать Игнису защитить себя. Со стороны казалось, что Ноктис слушал. Но, на самом деле, в его голове в ужасе метался маленький кактуар и спрашивал, что у Равуса с рукой. Чем это вообще может быть, Равус же уехал целым. И если эта огромная белая махина не могла ничего сделать чтобы защитить Игниса… неужели Равус был настолько туп, чтобы не понять, что Нокт даже не мог ходить? Закончив кричать, человек в белом ушел: он не был так любезен, чтобы вернуть неходячего короля туда, откуда где взял. Отшвырнул, словно ненужный хлам. После того как очкарик уехал, Нокт пошел по рукам. Первым его схватил Гладио, вытащил в бордель за пределами города и Инсомнийских законов. Осознал, что он, Нокт, бесполезен и выкинул на автозаправке рядом с борделем. Там его нашел королевская глефа, взял с собой… но Ноктис был бесполезен… и возвращен домой. Передан с рук на руки морально близорукому и физически слепому единственному, кому был нужен, но Игги был слишком занят. А теперь и в опасности. Может быть, у него осталось не так уж много, но за это стоило сражаться. Иными словами, он должен был найти силы, чтобы защитить. Человек пришел из моря, не из-за, но прямо из глади морей. Был вышвырнут-изгнан матерью приливов. Человек с ответами на все вопросы и без последствий, и у Нокта было бесчисленное количество контраргументов заключать с ним союз и только один за: это, все-таки, был отец Игниса. И он пообещал.