Империя Лунного Огня

Выбрать цель. Достичь. Повторить. Распределить приоритеты, назначить ответственных, точки контроля… Земля под его ногами медленно содрогнулась, зевая, словно после сна. Третий, четвертый раз подряд… а вот и пятый. Игнис повернул голову на запад не видя – чувствуя – как невообразимо большие пласты земли разрываются, как свежий бисквит… Багамут нанес эту рану миру две тысячи лет назад и вставил распорку – избранного. Избранного чтобы проиграть, и в эту игру всегда должны играть хотя бы двое. Он сам украл ключ – последний клинок испытания. Ирис предстоит украсть судьбу. Без понимания, конечно, но Пророчеству не нужно её понимание. Особенно сейчас. События ускорились: уже не они шаг за шагом исполняли пророчество, с силой вбивая себя в прокрустово ложе условий… О, уже нет. Подвиг пришел и отчаянно ищет героя для исполнения. Практически, Игнис верил, что любое существо, шагнувшее в разлом сейчас, станет Щитом Истинного короля. Король пришел, и прежнему Щиту пора пасть. Он не мог проиграть раньше. Но сейчас не сможет и позже. Любая неприятность собьет с ног. Мастера мечей опрокинет упавший на лоб лист – такова воля пророчеств. Тысячи пытались взять силой титул Щита Истинного короля – их прибитые мечами тела до сих пор украшение скалистых стен. В детстве, проходя мимо, он верил, что среди них не было ни сильных, ни достойных. Став старше, понял, что на протяжении двух долгих тысячелетий неудавшиеся Щиты пытались стать защитниками короля света в то время, когда избранный тьмы сидел на крепкой привязи посреди Ангелгарда, а избранный света даже еще не родился. Фактически, они могли быть и сильнее и благородней. Просто пророчеству не был нужен Щит без его короля. На востоке медленно зажигались первые бледные звезды, мир обнимала своей рукой ночь, и в ответ свечой загорелся шпиль Башни Кослмарка посреди болот Даскай, бросая ажурные тени арок на километры вокруг. Улыбнувшись, Игнис подставил лицо, купаясь в багряном свете бьющих из-под земли красных молний… Так вот какова сила звездной плети… Король Ардин взял в руки проклятие и велел ему: «Исцеляй». И израненные, сгнившие, рассыпавшиеся прахом тела восстанавливались, а древние стены оживали… У всех все в порядке, кажется, задержался только он сам. Что ж, небольшая непунктуальность позволительна для слепого. К тому же, говорят, что на встречу с богом не бывает опоздавших. … Если выйдет, то он развяжет вторую Астральную войну. Если нет… ну что ж, у Люциса останутся Щит первого короля; первый король, избранный света и тьмы, и несколько механизмов войны из тех, что когда-то на равных сражались с посланниками богов: Нагльфар, Омега…. Вполне достаточно потенциальных исполнителей, чтобы не слишком скорбеть о сожженном трупе на вершине горы Раватог. Не так уж много вещей слепой мог предложить богу. Но, как говорит восхитительно прагматичная пятнадцатилетняя для всех и восемнадцатилетняя для них двоих девчушка, от подношений становятся сговорчивей даже боги. Сильные ровно до тех пор, пока в них верят. Тысячелетия назад Шива с ледяным сердцем морозила людей ради своего развлечения, Багамут, Астрал войны с недоступных миру вершин взирал за возней жалких смертных. Но один дал огонь. Огонь технологий и знаний. И был рожден прекрасный новый мир. Их технологии сшивали вместе ткани миров, возводили города там, где раньше единственной прямой линией был солнечный луч и подарили каждому индивидуальное бессмертие. Поклонение Астралу пламени превзошло поклонение верховному Астралу. Тогда Багамут развязал войну, в которой победил. … Кажется, кое-кто задолжал Багамуту смертельный удар. Длиною с поезд, древний горящий бог, колоссальный на столько, что каждый его член казался огромным монстром… Инферний был силен… и он был слаб, так почти насмешливо слаб. Остывшие угли для того, кто искал пламя. Над ним самим тоже смеялись. Ему предложили бежать и рассказать детям, что говорил с богом и выжил: те не поверят. Видимо, Ифрит не знал, что Гидрея и Багамут уже явились людям и стали сенсацией выпуска вечерних новостей, прямо между восьмым замужеством певички Астры секс-звезды (актуальным, по самым смелым ставкам этот брак должен был продержаться хотя бы две недели) и предложением взять кредит от Национального банка Альтиссии (уже не актуальным, но заранее проплаченным). А еще Ифрит, похоже, не знал, что в мире больше не будет детей. Он сказал, что пришел заключить пари. Потому что у него больше, и победитель поглотит проигравшего. О том, что было дальше, вспоминать было тошно. Он был схвачен чем-то огромным, дезориентирован и прижат к огромной раскаленной колонне, размазан по ней и отброшен. – Моя доблесть больше тебя от пяток до макушки, забавный смертный. Ифрит больше чем человек. Но все-таки в чем-то не превосходит людей. Игнис отер бесполезные глаза, стряхнул искры с пиджака, поправил выбившиеся волосы и выкрикнул. – А мериться мы будем списком претензий к Шиве! И гора содрогнулась, перенимая конвульсию раскаленного тела уязвленного бога. Игнис говорил о постапокалипсисе, в котором остатки человечества влачат жалкое существование на руинах величественной империи, ни в коем случае не имея в виду Люцис и Нифльхейм, мир раскололся в огне, когда пал Сульхейм, оставив жалких выживших ползать среди руин былого Рая. Постапокалипсис длился уже две тысячи лет. Кое-какое цивилизации кое-как поднялись на руинах великой империи. Империи, которая подчинила себе магитех, которая освоила воздух, которая создала кристалл… .... которая пала под влиянием астралов. Любимое детище Ифрита, слишком сложная игрушка, которую верховный Астрал сломал возможно даже не из злости, а только из неумения, и помогла ему Шива. Но Астралы не оставили истерзанный мир под одинокой звездой. Выживших вынудили сражаться на обломках развороченного рая для удовольствия верховного Астрала. Астрала войны. И единственную страну, которая дерзнула встать на путь великой и изобильной человеческой империи заморозила мягкая как снег Гласия, Шива с ледяным сердцем… Раскаленные бревна-пальцы вновь охватывают его тело поперек, на этот раз с нежностью. Всей той нежностью, на которую может быть способен горящий камень. – И что же дальше, маленький человечек? Ты победил, и твоя победа станет тебе вполне достойным наказанием. Твоя пустая победа, кусок, который ты не сможешь про… Все кончилось тихо. Огромная, пылающая живая звезда держала в руке хрупкое ограниченное смертное тельце, столь незначительное и ничтожное, едва достойное упоминания на фоне вечности Астралов. По пальцам прошла легкая волна, и сорвавшиеся с судорожно дернувшегося тела капли не стоили и упоминания. Почти. Пятна холодной безжизненной темноты, попадая на огненную плоть, шипели и разрастались, пожирая её целиком. Вихрь тьмы, истаивающие искры света. Сгущающейся и плотной, жадно шарящей в поисках последних мерцающих светлячков и растворяющей их в своем холодном нутре. Кипящей, уплотняющейся, выворачивающей себя на изнанку и собирающейся обратно в маленькое человеческое тело. «Ты смеешь идти против богов? Что ж, тогда повторяй эту изобретенную тобой молитву перед сном» – голос звучал в голове Игниса, но потерявший всякое величие и властность. Потому что низвергнутый бог не может быть ни величавым, ни властным. Просто голос в голове. Много было, станет еще больше. Поглотив бога, взяв его память, он смог облечь в символы то, что уже познал. Коль нечестивец кольцо взял, будет кровь и хруст костей, ибо кровь Есть кровь и кость Есть кость. И земле суждено разломиться и ответить, и пасть перед одним и единственным. Когда придет время, его нарекут Драконом, как нарекли братом и королем. Смертные могут стать творцами, как и творцы – смертными.