Порок.

Ветер трепал ветви пихт и сосен. Иголки заносились на территорию. Мысли покидали голову. Впереди виднелось здание.

Ветер пробирал тела. Он был бесцветным, почти что везде здесь такое. Не несшее чувств, это казалось размеренным и падучим для депрессивного состояния.

Родившимся здесь не было сладко с самого рождения, но не испытывали сильного разочарования. Откуда им знать, что вне ада что-то лучше, если они даже не могли этого представить? Штаб располагался на холмах. Для того, чтобы его построить, приходилось выравнивать поверхность, но трудяги на добро будущих воинов не поленились и начали вкапываться вглубь. Хорошим ли это было ходом — предстоит только узнать. — Теоретически, все должно быть на своих местах, — высказался мужчина низкого роста, поглаживающий острую короткую бородку, обходящей щетиной около пухловатых губ. Морщины сеткой охватывали кожу. — Физически? , — спросил грубовато мужчина рядом, что скрестил руки на груди. Он беспокоился за учеников и за идею происходящего. Не была бы та агрессивной — он бы не собирал здесь никого, но ситуация вынуждала сотворять нечто большее, чем сидеть на месте. Да и окраина ада — не сладкое место, особенно с осознанием того, что эти муки вечны. — Ты же географ, — первый человек не был настроен так пессимистично. Это было видно. Это — то, как различались люди, когда-то жившие вне ада и те, что родились здесь. Лимбо — не сахар, и географ это прекрасно осознавал, как и свой дремучий характер. Внутри затевалась буря, но поднявшая пока лишь песок, перемывающий стенки легких. Он знал места и людей получше, хотя что там. Это уже далеко не люди, даже не похоже, пусть не стараются. Каково быть ханжой, географ? Географ, ты же географ? Географ? Почему нельзя назвать даже по имени? Крайнее — по фамилии. Спасибо, что называют не человеком, хотя в прошлом подразделении прошлого штаба заявили и человеком обыкновенным, глупым. — О чем Ваши мысли? , — влез тот низкого роста мужчина. Географ взглянул со своей высоты, почесав коротко стриженную голову. Полуденное солнце ласкало бледную землю со светлеющей от зрелости травой. Черные стволы деревьев стремились вверх. Черная листва сносилась в стороны, как и мелкие ветви. Небо было безжизненным и недалеким. Словно стекло, на котором была плесень, так похожая на облака. Там, вдали, за этим душным и в то же время холодным пространством все было иначе, и некто из двух это знал. Ему бы хотелось показать мир, или же миры, с лучших сторон, чтобы сосмаковать каждую деталь того, что ему известно и вложить даже свою память, пусть её после смерти и осталось мало. Лучше мало, чем ничего. Но возможности всегда ограничены. Здание между холмами не казалось равнодушным даже с черно-белой палитрой, но нельзя ожидать ничего хорошего от неизвестности. Как и ничего плохого, — подумал про себя напарник низкого роста, считающий, что знает о жизни больше. Все таки, он провел её в счастье, даже в таких условиях. Но географ каждое слово напарника казалось сомнительным. Немое противостояние среди разливов мягкого солнечного света. Можно предположить, что это Солнце, но откуда оно в аду? Может, это всего лишь фонарь, что светит в банку, а потом прокручивается по определенному механизму. Чем черт не шутит? А черти здесь разные. И каждого по пути надо в чем-то утруждать в плане споров. Да, именно так. Нужно отстоять свою точку зрения, поверьте, — считал Географ в своей голове, репетируя разговор, — Это именно так. Нам можно и нужно доверять, нельзя иначе! На этой части Чистилища, именуемого также Лимбо, водились разные твари. Как географ оставался человеком — в чем-то загадка, но душа уже не была чистой. Говорят, что она существует, этому стоит верить, — подумали мужчины в какой раз, — проверить надо. Здесь слишком много полтергейстов и просто потерянных призраков, чьи души остались без тел. Лишь фантомы в напоминание, и то, при плохом обращении — те рассеиваются в прах. И что после этого? Внутри Штаба было прохладно, на улице теплее. Камни отдавали свой холод. Скоро наступит лето, они начнут стремительно нагреваться, если все будет также, как в прошлом году, а было удивительно жарко и хорошо. Озеро неподалеку было как раз для охлаждения потного тела. Тело здесь, в Лимбо, старело и развивалось гораздо быстрее. Географ не чувствовал себя на свои года, его тело было слишком дряблым, а вчерашние дети уже выдвигались в кандидаты для борьбы. Конечно, это дети хороших знакомых, но географ не мог верить своим глазам. Почему так происходило — он тоже понимал мало, особенно с учетом того, что смерть от старости тут присутствует, но и душа никуда уйти не сможет. Это ад. Еще бы она сходила пить чай. Куда ниже и хуже? Закрывая за собой дверь, Географ постарался сделать это неслышно. Он хотел попробовать сделать это впервой, дабы потом не выглядеть глупо, когда он постарается улизнуть ночью. Он не был уверен в своей идее из-за нескольких причин. Первая таилась в том, что весь бюджет держался на семье вампиров, находящихся в городе вампиров, против которого, в одной из всех целей, Штаб и был разработан. И так как эта семья имеет высокий статус, она одновременно и надежна, и ненадежна. Географ прекрасно понимал, что завтрашним утром он может оказаться в собственной крови и среди окровавленных неприятных лиц, посмеивающихся и приговаривающих,: « В Вас течет наша кровь, Господин ». Вторая — на Штаб капитулируют все те же вампиры и прочие твари. Как известно, Штаб лишь начинает свою работу, набирая молодых и не очень самоубийц. И отсюда, в следствие, вытекает то, что Географ просто боится умереть снова и видеть чужую смерть. И он был уверен, что такими же будут юные сорванцы. Но нет. После полудня наступал день. Весенний зной ласкал лица. Внутрь заходили существа, друг на друга не похожие, Географ не выходил навстречу, он не был рад гостям и собственной идее все сильнее и сильнее. В его голове все казалось намного идеальнее и лучше, чем кажется сейчас и вообще есть. Он предоставил эту прекрасную возможность напарнику, Физику. — Здравствуйте! Вам пройти сюда! , — высказывался на полурадости-полуугнетении Физик, спохватывая половину вещей каждого, кто заходил внутрь. Он уже знал даже поименно! Нет. Это было не в его стиле, он оговаривался на девушках ласковостью, а на молодых юношах фамильярностью. Его можно было бы посчитать клоуном, что и сделали некоторые, пошедшие из-за родственников, но затерявшиеся после погибели — так не считали. Небо темнело. Фонарь гас или же уплывал по кругу куда-то к другому поясу ада. Говорят, что Лимбо — щадящее место, но некто знал, что есть нечто лучше и веселее, кто-то верил в сказки. — Зд. Здравствуйте, — застенчиво протянула молодая женщина, стоявшая в рубашке и брюках. Некоторая официозность, но в этом образе её не было, как и у девушки рядом, что выглядела вовсе юно. Её лицо цвело краской румянца, что был просто серыми пятнами на белёсом полотне. Темно-серые волосы волнами спадали на плечи, что прикрыты широкими лямками от кокетливого платья. Физик широко улыбнулся, бесстыдно смотря на ноги юной леди. Белые чулки на сероватых ногах, серые туфли на белых чулках. Проза желания прервалась кряхтением с горла в замкнутые губы. Главное теперь — не пороть чушь на ровном месте. — Простите. Вам помочь? , — мужчина вежливо улыбнулся. В темных глазах появился блеск искренности, но он способен напугать даже при самых наилучших пожеланиях. Он схватился за сумку одной из. Вещь просто прошла мимо его руки, что осталась влажной. — А Вы знакомы с педофилией?! , — высказалась юная леди, прижавшаяся к своей спутнице, что выглядела старше. Та лишь вышла чуть вперед, дернув челюстями и взглянув неодобрительно. — Простите-простите! , — Физик поднял ладони вверх, пятясь назад и имя голову ближе к плечам. — Все вы тут странные? , — возмутилась миледи, но затем молодая женщина одернула её, благо, они обе были привидениями. Более старшее просто медленно потянуло за собой, предварительно спросив, куда идти. Ошеломленный Физик испуганно проговорил, — Второй этаж, на двери «Пятёрка». Его голос был неприятно скрипучим в этот момент. С него слетели очки. Он выглядел просто беспомощно. Он пришел к такому выводу. — Сьюзен, это было так грубо, — протянула идущая женщина, поправляющая волосы, затянутые в крепко сплетенную косу. Юное привиденьице лишь хмыкнуло. — А что тут такого? Я уже мертва, ты мертва, мы встретились сегодня только, почему ты стыдишься? Хотя, давай и я тоже по имени назову. Селен, что тут такого постыдного? Женщина отвела лишь глаза, входя наконец в комнату. Ей просто не хотелось быть в одиночестве, как бы оно и не было ей нужно во время жизни. Когда ты призрак — ты резко становишься не нужен вообще всем, а потом еще и смотришь на собственные похороны. Ей становилось не по себе только от самой причины смерти, только её хотелось начать стыдиться. Самоубийца. Мгновения, проведенные по сторону от ада, приводили в уныние, в то время как Сьюзен Коллинз взбудоражено осматривала места жития. Она была тронута до глубины всеми этими сигналами. Конечно, тот мужик не причинит зла просто из-за невозможности дотронуться, а как же другие точно такие же девочки? Комната изнутри не была чем-то новым, но несколько особенностей все же было. Здесь было тепло, да и радовало наличие мягких матрасов, чистого белья и хорошей мебели. Сью шла легкой походкой по пушистым коврам, напевая себе под нос в то время, как Селен задумалась вовсе о происходящем. И куда это все её привело? Возле двери кто-то зашагал. Юная леди вскочила с кровати, в которую только что упала курносым профилем. — Если это… — успела сказать она, снимая с себя туфлю с ободком, что охватывал её ногу. Достаточно тяжелая дверь распахнулась мигом. За ней стоял юноша, держащий крупный чемодан, забитый под завязку вещами, что было видно. Селен провернулась полностью от шкафа, в который старательно складывала вещи, что присвоила себе. Тут нет маркетов для привидений, приходится заниматься какими-то жутко дикими вещами, чтобы взять себе обновку, зато не так, как у соседки. У неё с этим хуже, Селен и не знает, радоваться в сласть победы или нет, ведь Сьюзен это шло, а Селен вовсе не нравился свой фантом. Почему нельзя стать кем-то другим? Но её лицо озарилось улыбкой. — Бэрроу! , — женщина возгласила. На самом деле, она была еще девушкой да и возраста вряд ли выше двадцати пяти, но ведь скитания по Лимбо тоже идут в годовой отсчет. Узнавший приятельницу, что часто посещала заведения родной части Лимбо, улыбнулся в ответ, ставя чемодан возле ног. Спина немного проболела в этом движении, скорее от усталости. Рубашка в мелкую клетку сидела уже не так аккуратно, как хотелось бы в начале долгого пути быстрым шагом и с тяжелым грузом. Зато пришел пораньше к этому обиталищу, можно занять комнату получше, но оказалось, тут уже все распределено. Или… Нет? Почему в комнате, куда его послали, уже кто-то есть? Юноша впал в ступор. Однако, знакомая не была сюрпризом, хоть и было приятно осознавать, что ему будет с кем поговорить. На протяжении подросткового возраста он общался с ней, если она не была где-то далеко. А куда-то далеко его мало кто отпускал, жив, здоров ещё для таких путешествий. Зато знает, куда стремиться. Но это не точно. Кажется, они говорили о Штабах. О самых разных группировках людей, что выживают в этом мире и видят его. О том, каково же стать настоящим воином. Но Бэрроу в какой-то мере это несильно прельщало из-за недоверия к корпорации этого ужаса. Что и зачем. Как и почему. Старшая сестра уже присутствует в похожем месте, но вдали от дома. Здесь тоже даль, но не такая таинственная, хотя нечто, например, город вампиров у подножия обвалившегося глубоко оврага или кладбище с Белым Домом, в котором просыпаются умершие от чего другого. Селен подошла с улыбкой, смотря воодушевленно в глаза молодого оборотня. Она и появилась когда-то в Белом Доме. Её странствия касались многих мест, но тянуло назад. Как магнитом. Новая Родина или аномалия? Прошлая Родина предана самоубийством, как не крути, хорошего ничего. — Как дела у тебя? Как с Джульеттой? , — светлые глаза смотрели поверхностно, но с раскрывающейся радостью. По крупным чертам лица рассеяно некрупное счастье по мелочам общения. Юноша вздохнул, поправляя рубашку. Сейчас бы вовсе стоял бы в куртке, если бы не подумал её снять при входе. Правда, как это было. Встал на пороге и начал снимать, придерживая чемодан. Физику что-то ударило в голову, что нужно срочно открыть дверь, он и открыл дверь срочно. Бэрроу сшибло. Еще в копилку странных действий Физика. Рассказать Сьюзен — та и вовсе посчитает его взбалмошным. — Кто ты? , — юный призрак прошел посередине комнаты, хмуря брови, — Волк или псина? Её настроение и дальше было шутливым. — Прости. Я не хотела тебя обидеть, — за улыбкой следовала улыбка, но оборотень уже попятился, покачивая головой. Не особо ему это понравилось. Селен в миг стало неловко. Но сожительница тут же начала успокаивать. — Так, стойте, всё, — начала она, покачивая ладонями вниз, — Я никого не хотела обидеть, у меня просто хорошее настроение, все? Извините. Если хотите, то могу извиниться еще и перед тем мужчиной. Я не хочу завести врагов. Но Бэрроу уже это услышал. Но решил остаться, просто прошел на место, где его меньше видно той девушке. Ему несильно прельщало и разбирательство отношений в начале отношений, даже приятельских, даже соседских. А дальше еще от ада спасаться и жизнь жить. Хотя. Это не разбирательство, вообще ничего. Можно было бы и ответить. — Ладно, я зайду позже, — проговорил юноша, в последний раз осматривая комнату и призраков. Даже заметил пятно на платье Сьюзен, со спины. Огромное. Но промолчал. А новых людей было пока мало. День близился к концу, приближалась ночь, хорошо, что пришли повара, да и хватало еды. Спасибо опять же семье вампиров, чья дочь тоже будет в Штабе. Этот Штаб мог бы прославиться ею, если бы не паршивая кровь нерадивого отца, что не подходил к миру вампиров никаким боком. Только подумать. Наследница трона, что спит с врагом. Развлекается до рождения дочери, что очерняет репутацию. Что можно не любить. Что можно бросить. Но это ли поступок благородства? Войдя внутрь со своим подросшим чадом, она старается увидеть все нюансы и унюхать каждую плохую мысль из чужой головы и её высмеять, если удастся и будет нужно. В руках инструмент, паршивый инструмент, что все еще является пешкой. Во всём, как кажется. — Ленсли, тебе нравится? , — проговорила она, взглянув сверху вниз на молодую вампиршу, перебирающую в руках ткань кожаной куртки. — Да, мам. Зал был освещен свечами. Множество свечей, поддерживаемые лишь магией, благо, в аду она работала, как это не было бы забавно. Волшебство. В аду. На окраинке. Было бы только цветное зрение, все играло бы радостными красками, но свет оставался таким же, как и с фонарика в банку. Ничего нового или волшебного. Просто чувство дня и энергии в связи с этим. Украшенный банкетный зал. Длинные столы, что шли кругом. Еда. Самая разная, от травы до мяса и крови. Помещение наполнилось сытным ароматом. Людей было мало для такого зала, лишь десять человек. Физик, Географ, когда-то наследница и её дочь, два оборотня, два призрака, человек, маг и незнакомое чарующее создание, что пока не давалось идентификации. — Ну, садись пока здесь, я приду если что. Сиди мирно, общайся, — сказала женщина, что не была похожа на вампира, но таковой являлась несмотря на веснушки по лицу. Бывшая Наследница величаво пошла к месту посередине стола, словно была Иисусом, только стол не прямой. Еда лежала впереди. Географ постучал пару раз по стакану вилкой, вставая. Затем встал и Физик, и наследница, на что Географ грубо хапнул Физика за локоть и одернул вниз. Физик упал со стула. Кто-то нервно хихикнул в тишине, прерываемой возней поваров в соседском помещении и горением свечей, что было много в огромных люстрах. — Как я понимаю, я должна сказать тост, — её голос пронесся громко и без грубости в нем. Все хорошо. Все приятно и прекрасно. И что, что Штаб создается для убийства? От этого могли содрогнуться маленько нервы. — Пусть в этот погожий день ваши воспоминания будут полны сердечности, — она приветливо улыбнулась и взяла бокал с кровью, — Я должна сказать тост о том, как важно наше товарищество. Вместе мы сможем преодолеть любые трудности! Стоит только захотеть человеку, так Бог не разузнает, стоит обдумать десятку — начнется процесс! Так будем двигателем процесса! Так будем семьей! Не для всех слова были рассудительны. Два оборотня сидели темнее один другого. Эта ситуация несколько вгоняла в тупик. Но нужно выпить. Нужно выпить. И в горло десятка потекла жидкость. Кажется, они уже создали общий разум, что умеет пока лишь выпивать, да и то разную субстанцию. Человечишка посмела выпить кисель. А ночь решила уже наступать. День прошел хорошо. Ночь прошла хорошо. Все готовятся ко сну. Кроме Географа, Ленсли, покинутой матерью, и парочки призраков, что не имеют общих тем для разговора.