Мир во всех красках...

***

С самого детства Джудал не знал родительской любви. Он, как и все Маги, вырос в подземелье и воспитывался Джинном. У него никогда не было места, которое Маги назвал бы домом, не было людей, что были бы ему близки. Одних он отталкивал сам, ведь считал, что они не достойны его внимания, другие — пугались одного только взгляда его алых, как кровавый закат, кровь или спелая вишня, глаз. Его забавляли люди, что шарахались от него в ужасе, тряслись как листья на ветру и делали все, что он пожелает. Но не она. Не эта маленькая, совсем юная Маги. Когда он только встретил её, у него было желание стереть её с лица земли, уничтожить за этот уверенный, невинный и полный детской злости, за причиненные им боль и страдания дорогим ей людям, взгляд. И он бы смог, сил ему было не занимать. Вот только он был один, а на стороне этой юной Маги были другие. У нее, в отличии от него, были друзья. Для него, Джудала, не было такого понятия как друг. Все люди, что окружали Маги, были лишь его игрушками. А он любил видеть их боль и страдания. Война. Её алые, покрытые кровью, руки опутывали тело юноши невидимыми оковами. Ведь везде, где он появлялся, начинались войны и расприи. На радость надменному Маги, возомнившему себя божеством. Сила дурманит разум, если тебе некуда девать её. А потом Джудала словно сбросили с небес на землю, вырвав волшебный ковер из-под ног. И кто это сделал? Она! Эта маленькая, невинная девочка — Аладдин, что так желала вернуть в мир порядок и равновесие. Почему? Почему она так стремится к этому? Почему не станет всесильной и не подчинит себе этих людишек? Ведь она может. Она Маги! Ей можно все! Как же бесился Джудал, наблюдая за Аладдин, за её успешными попытками погасить алое пламя его войны. Бесился? Почему же перестал? Может повзрослел? Нет…он, как и был необузданным юнцом, так и остался. Тогда, что изменилось? Почему алый цвет крови, заливающей мраморные полы дворца Империи Коу, уже не радует таких же алых глаз Маги? Почему стоит юной Маги Синдрии явиться во дворец вместе с новым правителем, как Джудал бежит из дворца, лишь бы не видеть её глаз цвета рассветного неба? Почему, когда эта девочка смеется с кем-то другим, его сжигает алое пламя ненависти к тому, кто вызвал её улыбку? «Что это за чувство? Ненавись? Нет, она не такая…тогда, что?» Задумчивый взгляд Маги уперся в алый закатный небосвод, никто не смел его тревожить, ведь потревожить Джудала означало разозлить его, а становиться жертвой этого жестокого юнца-мага никто не желал. Никто даже и не искал Джудала… Никто, кроме неё. — Вот ты где! — звонкий детский голосок вывел черноволосого из задумчивости, а кровавые глаза округлиись от удивления, увидев над ним улыбчивое лицо дочери Соломона. Синие волосы были завязаны в косу, что сейчас свисала с плеча и качалась от легкого вечернего ветерка, девочка никогда не одевала женскую одежду ссылаясь на удобство и практичность во время путешествий, с чем Джудал не мог не поспорить, но из-за этого Аладдин принимали за мальчика и очень удивлялись, узнав, что это не так. — Чего тебе? — вернув себе хладнокровие, спросил Маги, отведя взгляд от глаз девочки. Тон его был резким, как и всегда, и звучавшее в нем безразличие было таким же, будь на месте Аладдин кто-то другой — он бы уже извинился и убежал, но она нет. Девочка несколько минут посмотрела на Джудала, а затем спросила: — Можно мне тут сесть? — тихо фыркнув, юноша кивнул, и девочка уселась рядом с ним, а потом протянула ему персик. — Мне сказали, что ты их любишь. Не удивительно, они такие вкусные! На восторженный тон девочки Маги тихо засмеялся, совсем не так как обычно -безумно и пугающе, нет, спокойно и даже весело. Его веселил тон Аладдин та искренность, с которой она принимала весь мир, пытаясь его изменить в лучшую сторону. — Почему ты принимаешь его? — О чем ты, Джудал? — Этот мир ужасен… — тихо произнес темноволосый Маги, но в ответ, вместе с согласным кивком, получил широкую и невинную, детскую улыбку дочери Соломона. — Тогда, давай изменим его вместе! — Мне это зачем? — фыркнул Джудал, высокомерно посмотрев на людей внизу, что странно поглядывали на них с Аладдин. Еще бы — Маги сидят на крыше, поедая персики и беседуют как старые друзья, хотя все знали о неприязни черноволосого к девочке. — Это будет весело! — пожалуй эта её фраза убедила Маги согласиться, но он не ответил, а лишь громко рассмеялся, взлохматив и без того лохматые синие волосы. Однако девочка не отреагировала, она восхищенно смотрела на алое небо, с которого плавно уходило за горизонт солнце. — Этот закат так красив! И его цвет похож на твои глаза! — с восхищением произнесла девочка, совсем не задумываясь о сказанном, она была слишком невинной, слишком ребенком чтобы понять смысл своих же слов, что надолго впечатались в память Джудала. Ведь никто не говорил, что его глаза красивы, напротив ему всегда говорили, что у него проклятые глаза, пока не узнавали, что он Маги и не извинялись. Однако это не стирало обиды, тогда еще ребенку. — Красивы… что ж, спасибо… Аладдин… — тихо произнес Маги поглаживая, уснувшую рядом с ним на крыше, девочку по голове. Если она так желает, он пойдет с ней путешествовать. Все равно этот дворец уже наскучил Джудалу… Прикрыв алые глаза, он впервые позволил себе обнять кого-то и спокойно уснуть, не тревожась сновидениями и, преследовавшими его, кошмарами.