Обречён любить тебя

Утром после вечеринки Гермиона пыталась придумать, что ответить Аларику, однако ни одной разумной мысли в голове не было, внутренний голос то и дело наталкивал только на одно решение: упрямо делать вид, что ничего не было. Ни того странного признания Рика в коридоре, ни самовлюбленного не пойми откуда взявшегося Малфоя. Не найдя более лояльного выхода из ситуации, гриффиндорка решила избегать Аларика некоторое время, а что, нет источника — нет проблемы. Собственно, так и пролетели три недели, на протяжении которых Грейнджер делала все возможное, чтобы избегать встреч с Алариком, да и со слизеринцами в целом, с головой погрузившись в подготовку к балу-маскараду, до которого оставалось всего ничего. И хотя все её естество прямо-таки кричало о том, что она поступает как последняя трусиха, что не свойственно представителям львиного факультета, гриффиндорка упрямо игнорировала жгучее чувство, застрявшее где-то между лопаток. Целыми днями она пропадала в библиотеке или же в гостиной башни старост, где вместе с Блейзом делала заготовки к балу. Как оказалось, даже у волшебников подготовка к какому-либо событию отнимала много сил и времени, потому в последние дни Гермиона испытывала слабость и вялость, а еще совершенное отсутствие аппетита, чем сильно обеспокоились её друзья, которые буквально силой заставляли Гермиону посещать большой зал, а Фред с Джорджем, несмотря на свою занятость, в свободное время приносили ей ланчи в библиотеку, дабы Грейнджер не забывала о важности приема пищи. Гермиона искренне ценила намерения друзей помогать ей во всем, однако их чрезмерная забота заставляла чувствовать себя маленьким ребенком, что приносило некий дискомфорт Гермионе, которая привыкла к самостоятельности.

***

Гермиона проснулась от ярких лучей солнца, проникших в комнату сквозь неплотно зашторенные занавески. Свет заставил поморщить нос, а затем покинуть царство Морфея. Для 28 октября погода выдалась на удивление светлой: безоблачное небо и яркое солнце, которое уже не грело своими лучами, однако улучшало настроение и вызывает искреннюю улыбку на лицах студентов, заскучавших по теплым денькам. Хорошенько потянувшись, Гермиона все же поднялась с кровати, и хотя сегодня суббота, гриффиндорка проснулась рано, так как её ждала куча работы. Она быстро приняла душ, закончив утренние процедуры, оделась в удобную одежду и направилась к назначенному месту встречи. Так как бал являл собой масштабное событие и хранить декорации в гостиной было просто не где, директор любезно выделил помещение, представляющее из себя заброшенный класс на восьмом этаже. Большая просторная комната с минимальным количеством мебели и самыми необходимыми принадлежностями стала своего рода местом обитания Гермионы, куда она сбегала при любом удобном случае — просто там вероятность наткнуться на нежелательных личностей была меньше всего. Добравшись до класса, Грейнджер открыла скрипучую дверь. Гермиона уже порядка недели просила Забини заняться этим вопросом, однако тот словно её не слушал, потому пришлось смириться с протяжным скрипом, напоминающим противный писк, который издавала дверь каждый раз, когда её открывали. Пройдя внутрь помещения, Гермиона направилась к письменному столу, где в творческом беспорядке валялись плакаты, которые уже сегодня вечером нужно было развешивать по территории замка. Так как вчера Гермиона получила более детальные указания касательно бала от профессора Дамболдора, то сегодня немедленно решила приступить к их выполнению, заранее предупредив Забини, который был не восторге от перспективы проторчать весь день за работой, однако отказаться не имел права, потому, побурчав немного, согласился, но гриффиндорка прекрасно понимала, что ждать от него пунктуальности не придётся, потому решила начать не дожидаясь появления слизеринца. Если честно, то Грейнджер считала, что конкурсы не вписываются в атмосферу бала, однако перечить директору не стала, потому сейчас принялась за обдумывание идей для конкурсов. Спустя около часа гриффиндорка так и не смогла придумать ничего путного. Она никогда не была душой компании, так как не любила вечеринки и бессмысленные конкурсы, следовательно не могла похвастаться интересными историями из жизни, которых полно у Джинни или Рона с Гарри. Она всегда считала себя домашним человеком, в некотором смысле даже занудой. Поэтому темы с конкурсами были для неё чужды. Каждая мысль Гермионы, приходящая ей в голову, была тут же отвергнута за неимением полезного содержания. Спустя еще пятнадцать минут попыток старосты хоть что-нибудь придумать, дверь отворилась, издавая жалобный скрип, больше походящий на истерический вопль, и в помещении появился как всегда беззаботный Блейз, следом за которым в класс вошли вечно усмехающийся фирменной ухмылкой Малфой и Паркинсон с гордо вздёрнутым в верх подбородком. — Ты опоздал, — слегка нахмурила брови Гермиона, — и я не думаю, что ты не сможешь справиться без группы поддержки, — окинув быстрым взглядом изучающих помещение Малфоя и Паркинсон, произнесла староста, оторвавшись от пергамента, на котором до сих пор не написала ни строчки. — Вообще-то я был уверен, что ты позовешь на помощь Поттера и Уизли, — пожал плечами мулат, плюхаясь в старое мягкое кресло, находящееся возле двери, — или ты серьезно думаешь, что я собираюсь проторчать здесь весь день? — Я думаю, что мы и сами прекрасно справимся, — сквозь стиснутые зубы прошипела гриффиндорка. В последнее время её настроение меняется чаще, чем погода на улице. — Да брось, Грейнджер, лишние руки вам в любом случае не помешают, — слегка поморщив нос, проговорила Пэнси, — и к тому же мы пришли помогать не тебе, а Блейзу, — рассматривая свои ногти, без особого интереса в голосе добавила слизеринка. — Ладно, — громко выдохнув, все же сдалась Гермиона, понимая, что объём работы, которую нужно проделать, действительно велик, — тогда начнем, — с твердостью в голосе заявила гриффиндорка. — Ты и Малфой займетесь фонариками, — командным тоном, не терпящим возражений, добавила Гермиона, — а мы с Паркинсон возьмём на себя конкурсы. — Вот только не нужно строить из себя главную, — желчно выплюнул Драко, пряча руки в карманы и блеснув серыми глазами, в которых плескалось безразличие. Он прошелся вдоль класса, остановившись напротив Гермионы. — Не хочу тебя расстраивать, Малфой, но я и есть главная, — не удостоив Драко вниманием, ответила Гермиона, — именно меня директор назначил ответственной за организацию бала, — совершенно спокойно заключила грифиндорка, несмотря на то, что одно только присутствие Малфоя в этой комнате раздражало её. — А если тебя что-то не устраивает, то где дверь ты знаешь, — не отрывая взгляд от пустого пергамента, протянула староста, — лично для меня, ты сделаешь одолжение, если уйдешь. И хотя Гермиона не смотрела на Малфоя, она всеми фибрами души ощущала, как тот злился, как его ярость густым слоем обволакивала комнату. Она чувствовала, как в холодных глазах загоралась неистовая, почти что животная злость. И она прекрасно понимала, что злить Малфоя было не лучшей идеей, но молчать она тоже не собиралась. Она ожидала вспышки гнева, однако слизеринец молчал: за прошедшие несколько минут она не услышала от него ни слова, и это заставило девушку поднять взгляд. Малфой все так же стоял напротив стола, за которым сидела Гермиона, пряча руки в карманах, и в глазах его действительно отображалось раздражение, однако сам он усмехался и все своим видом так и говорил: «Я не собираюсь делать для тебя одолжений, Грейнджер». Поймав на себе взгляд гриффиндорки, Драко взял со стола картонную коробку с фонариками и направился к Блейзу, который, расположившись на полу, распутывал ленточки. Понимая, что теперь Малфой уж точно не уйдет, Гермиона издала приглушенный вздох разочарования. Её ждет трудный и очень длинный день, в компании не самых приятных людей.

***

На удивление Гермионы время пролетело быстро, и она даже заметить не успела, как полуденное солнце сменили сумерки. Если честно, то Забини был прав и они действительно управились быстрее, к тому же сделали намного больше, чем изначально планировала Гермиона. Этот день развеял некоторые мнения Гермионы по поводу Паркинсон. Как оказалось, слизеринка совсем не бездушная стерва, а вполне обычная девушка, слегка дерзкая, но без короны на голове, как всегда казалось Гермионе. И более того, у них даже оказались общие интересы, например, чтение. Пэнси, так же как и Гермиона, обожает читать произведения Шекспира, и её любимым является «Двенадцатая ночь», так же как и у Грейнджер, потому можно даже сказать, что девушки неплохо поладили. И как ни странно, но большинство идей по поводу конкурсов принадлежали именно слизеринке, которая, как оказалось, знала их немало, что в некотором роде даже удивило Гермиону. — Ну что ж, я думаю, на сегодня все, — с чистой совестью изрекла Грейнджер, довольная выполненной работой. — Осталось только развесить плакаты, — задумчиво добавила та, бросив взгляд на стол, где в хаотичном беспорядке разбросаны скрученные в трубочки плакаты. — Грейнджер, уже и так почти восемь, скоро ужин начнётся, к тому же у меня свидание, так что это без меня, — выпалил Блейз, который выполнил за сегодняшний день больше работы, чем за всю свою сознательную жизнь. Несколько часов назад он понял, что не является трудоголиком и безделье импонирует ему намного больше. — Ладно, иди уже, великий мученик, сама развешу, — махнула рукой Гермиона, и на лице у Блейза тут же заиграла улыбка, — завтра в… — Завтра, Грейнджер, воскресенье, и даже под империусом ты не заставишь меня что-либо делать, — скрестил руки на груди мулат. — Да иди уже, — закатила глаза Гермиона. — А вам…эм…спасибо за помощь, — неловко произнесла девушка, окинув взглядом Малфоя и Пэнси, стоящих у дверного проема. Она никогда не думала, что будет благодарить слизеринцев — какая все-таки странная штука жизнь. — Не за что, — слегка улыбнувшись краешком губ, произнесла Пэнси, Малфой же по видимому решил, что Грейнджер не достойна даже его взгляда, так как тут же вышел из помещения. Как только слизеринцы покинули класс, Гермиона взяла плакаты и, захлопнув за собой дверь и стараясь не уронить их, направилась в башню старост. Оставив плакаты на столе, гриффиндорка поспешила в большой зал, так как она пропустила завтрак и обед, точно зная, что друзья не будут в восторге, если она и на ужин не явится.

***

Ужин недавно начался, так что в большом зале не было много народу, студенты только начинали сходиться, однако друзья Гермионы уже сидели за столом гриффиндора, и не удивительно, ведь на каждый прием пищи Рон приходил в назначенное время, минута в минуту, жаль, что такая пунктуальность касалась лишь завтраков, обедов и ужинов. Ловко обогнув столы других факультетов, Гермиона заняла привычное место за столом гриффиндора, как ни странно, но она действительно проголодалась, потому запахи разнообразных вкусностей, от которых прогибался стол, слегка вскружил голову девушки, в нос тут же ударил пряный аромат курицы, и Гермионе так отчаянно её захотелось, что она буквально набросилась на тарелку с желанным блюдом. — Гермиона, ты ведь раньше не любила курицу, — наблюдая, как подруга с аппетитом поедает куриную ножку, при этом обмакивая её в соус, произнесла Джинни. — Да и к тому же терпеть не можешь соевый соус — О, а это соевый? — пережевывая курицу, протянула Гермиона. — Я как-то не заметила, — слегка пожала плечами девушка, продолжая наслаждаться поеданием куриной ножки. — Ну наконец-то, Миона, ты поняла всю тонкость кулинарного искусства, — по-философски, с набитым ртом, проговорил Рон. — На тебя это совсем не похоже, — озадаченно выдал Гарри, отодвинув стакан с соком на край стола. — Еще вчера тебя не возможно было затянуть в большой зал, а сегодня ты ешь с таким аппетитом… ничего не понимаю. — Женщины, — пожал плечами Рональд, облизав пальцы после поедания куриных крылышек, он потянулся за шоколадными пончиками. — Нам их не понять. — И все же, Гермиона, все нормально, ты, случаем, не заболела? — обеспокоенно поинтересовался Поттер. Он стал замечать странное поведение подруги еще несколько недель назад, и это не давало ему покоя. — Я чувствую себя превосходно, — улыбнулась Гермиона. Она потянулась за салфеткой, затем вытерла жирные после курицы губы, — просто в последние несколько недель столько дел навалилось, что времени катастрофически не хватает, даже аппетит пропал, однако сегодня мы с Забини справились быстрее, — Гермиона решила тактично умолчать о том, что им помогали Малфой и Паркинсон. — О, Миона, нельзя же так, нужно хоть когда-то отдыхать, — нахмурив брови, заявила младшая Уизли, слегка тряхнув волосами. — Завтра мы идем в Хогсмид, — весело добавила она, — и отказы не принимаются, — заметив сменившуюся в лице подругу, готовую возражать, протянула Джиневра. — Джинни права, — подхватил свою девушку Гарри, обняв ту за талию, он посмотрел на подругу, — сходим в «Три метлы», пропустим по стаканчику сливочного пива. — Съедим по тыквенному пирогу, — мечтательно пропел Рон, все тут же одарили его взглядом а-ля «Ты в своем репертуаре» и дружно засмеялись. — Ну что? — округлил глаза рыжий, шмыгнув носом и не понимая, чем вызван смех друзей, видимо за мыслями о предвкушение завтрашнего дня, Рон не вникал в разговоры приятелей. — Да ничего, просто кое-что остаётся неизменным, — сквозь смех выдавила из себя Джинни, — например, твой аппетит, — Рон не оценил юмор сестры, потому обиженно фыркнул, что вызвало новую волну смешков.

***

Вдоволь наевшись и наговорившись с друзьями, Гермиона поспешила покинуть большой зал, пока на горизонте не замаячили слизеринцы, лишний раз пересекаться с Алариком не хотелось. Гермиона искренне надеялась, что он тогда пошутил или, на худой конец, проспорил кому-нибудь желание, и этот кто-то загадал слизеринцу признаться ей в любви. Поднявшись из-за стола, Гермиона направилась к выходу, витая в своих мыслях. Грейнджер в силу своей невнимательности споткнулась и чуть не упала, однако ей помог какой-то студент, вовремя ухватив за запястье и тем самым помогая удержать равновесие. Гермиона уже было хотела поблагодарить своего спасителя, но, когда подняла взгляд, встретилась с изучающим взглядом темно-карих глаз, слова словно комом встали в горле.

«Ну почему я такая везучая?»

За несколько секунд Гермиона успела испытать приступ паники с примесью раздражения, почему-то мысли в голове нещадно ускользали, не давая ухватиться хоть за что-то, потому она так и продолжала стоять с приоткрытым ртом, тяжело дыша. — Все нормально, не ушиблась? — нарушил повисшие в воздухе молчание брюнет. — Н-нет, — только и смогла выдавить из себя Гермиона, она понятия не имела, что послужило причиной такой растерянности. — Спасибо, — пытаясь взять себя в руки, добавила она, освобождая свое запястье от сильной руки Аларика. — Ну что ж, я, наверное, пойду, — пробубнила себе под нос гриффиндорка и стремительным шагом направилась к двери, однако, сделав несколько шагов, остановилась из-за голоса, прозвучавшего за спиной. — Гермиона, постой, — от тембра голоса Аларика, Гермиона вздрогнула, по ней словно прошелся заряд тока. Она медленно обернулась, понимая, что убегать нет смысла, да и выглядеть это будет глупо. Аларик не спеша сократил расстояние до минимума, нежно взяв Гермиону за руку, кивнул в сторону двери и направился к выходу из большого зала. Гермиона послушно следовала за ним, хотя внутренний голос подавал сигналы бежать В коридоре было немноголюдно, и, видимо, Аларик решил, что они могут поговорить здесь, отпустив руку Гермионы, он посмотрел на девушку, затем, издав протяжный вздох, произнес: — Я знаю, что обещал не давить на тебя и дать времени сколько потребуется, но последние несколько недель ты старательно меня избегаешь, и порой мне кажется, что ты боишься…меня, — устало потер переносицу брюнет, впиваясь в Гермиону пристальным взглядом темно-карих глаз, от чего Гермиона непроизвольно вздрогнула, урывки воспоминаний вечера девятнадцатого сентября всплыли в сознании:

Гостиничный номер, алкоголь и запах французского парфюма, исходящий от незнакомца, вскружил голову, учащенное дыхание, бешеное сердцебиение, отдающееся стуком в ушах, и его темно-карие глаза с хитрыми огоньками в темных зрачках и некой надменностью выпивались в неё, от чего возникало желание наградить парня пощечиной, однако, как только его мягкие губы накрыли в её в страстном поцелуе, разум затуманился, все мысли тут же ичезли, уступая место сладкому желанию, возникшему внизу живота…

Тряхнув копной непослушных волос, Гермиона прогнала ненужные на данный момент мысли. Она внимательно посмотрела Аларику в глаза, и почему-то они показались ей совсем другими, вроде те же темно-карие, такие же как в тот вечер, однако без той надменности…«О чем ты, черт возьми, сейчас думаешь? Соберись!», — в сознании прорезался внутренний голос, который словно отрезвил девушку. — Я… просто не знаю, что тебе сказать, то признание стало неожиданностью для меня, — честно ответила Гермиона, отводя взгляд куда-то в сторону. — Мы с тобой почти незнакомы, и я была удивлена… — Гермиона пыталась подобрать правильные слова, чтобы и не задеть чувства парня, однако тот перебил её, не дав договорить: — Так вот в чем дело, — радостно воскликнул брюнет, — а я уж было подумал, — протянул он. — Знаешь, ты права, мы с тобой почти не знакомы, и я предлагаю немедленно исправить это недоразумение, — Аларик взял Гермиону за руки. — Сегодня вечером на астрономической башне. Свидание, — уверенно проговорил Рик, — я зайду за тобой в половину десятого, — широко улыбаясь выдал слизеринец, затем отпустил руки Гермионы и спустя минуту скрылся за дверью большого зала. А Гермиона обреченно вздохнула, пытаясь придумать, как вежливо отказать Аларику. С этими мыслями девушка вернулась в башню старост. Расположившись на диване в гостиной, Грейнджер пыталась сопоставить все «за» и «против» свидания с Алариком, понимая, что отказать, так же как соврать, не сможет.