Обречён любить тебя

На протяжение получаса Гермиона сидела неподвижно, пялясь в одну точку, и пыталась придумать, как ей избежать нежеланного свидания с Алариком. Стрелки часов медленно приближались к цифре «десять», и с каждой секундой запал Грейнджер угасал, уступая место обреченности, которая укутала гриффиндорку словно шерстяной плед, сковывая от каких-либо движений, как физических, так и мысленных. Она понимала, что сама виновата в сложившейся ситуации, ведь никто не тянул ее за язык, но тем не менее обвинить себя в полной мере не получалось. Она ведь не виновата в том, что оказалось не в том месте, не в то время. Но это не освобождало ее от ответственности, в конце концов, она дала Рику ложную надежду, из-за чего ощущала себя паршиво. На душе скребло чувство вины, подталкивая к принятию правильного решения, то бишь признаться Аларику в том, что она не испытывает к нему влечения, но нежелание рушить ожидания слизеринца заглушало голос разума, пытающегося достучаться до здравого смысла девушки. — Эй, Грейнджер, если ты думаешь, что я сжалюсь и развешаю плакаты вместо тебя, то ты очень сильно ошибаешься, — из раздумий Гермиону выдернул низкий голос только что вошедшего Блейза. Она слегка тряхнула головой, затем перевела взгляд на слизеринца, и на лице тут же появилась улыбка, ведь Забини сам того не ведая, подкинул ей идею. — В том, что у тебя напрочь отсутствует совесть, я осведомлена давно, — поднявшись с дивана, протянула Гермиона, — но в любом случае спасибо, — добавила она, беря в охапку плакаты, что были разбросаны по всему столу. — За что? — воскликнул Блейз, то и дело кося взгляд на странную гриффиндорку, чье поведение с каждым разом удивляло мулата все больше и больше. — Да так, не бери в голову, — отмахнулась Гермиона и довольная поспешила покинуть башню старост, оставив Блейза наедине со своими мыслями.

***

Не успела Гермиона выйти из портретного проема, как столкнулась с Алариком, который видимо, как и обещал, пришел за ней. Чертыхаясь про себя, Грейнджер натянула на лицо дружелюбную улыбку. — О, я как раз за тобой, — весело пролепетал слизеринец, впиваясь взглядом в темно-карие глаза Гермионы. — Извини, пожалуйста, но, думаю, у нас не получиться сходить на свидание, — притворно раздосадовано выдала Грейнджер. Она даже подумать не могла, что умеет так искусно врать. Хотя, в принципе, она ведь действительно должна выполнить поручение директора, так что это вовсе не вранье, — видишь ли, я совсем забыла, мне ведь нужно развешать эти плакаты по замку, поэтому… — Ох, жаль, — расстроено проговорил слизеринец, перебивая девушку. Гермиона уже мысленно выдохнула с облегчением, когда Аларик щелкнув пальцами широко улыбнулся, — так давай я тебе помогу, вместе мы ведь управимся быстрее, — загорелся идеей он. — Очень мило с твоей стороны, — вяло улыбнулась в ответ Гермиона. И вот почему Рик попал на Слизерин? Ведь ни один из представителей данного факультета не стал бы добровольно предлагать свою помощь, именно на это гриффиндорка и делала ставку, но, похоже, Аларик исключение из правил. — Вот и отлично, — воскликнул юноша, выхватывая плакаты из рук Гермионы, — итак, с какого этажа начнем? — с энтузиазмом спросил он. — Давай с этого и начнем, — коротко ответила шатенка, направляясь следом за Алариком, что был готов в сию же секунду ринуться в «бой». Остановившись возле поворота к лестнице, ребята начали воплощать поручение директора, то есть вешать плакаты. Гермиона отрезала клейкую ленту, пока Аларик раскручивал один из плакатов и вешал его к стене. — Ну как, ровно? — прижимая плакат к каменой стене, вопросил Рик у Гермионы, однако ее мысли были далеки от выполнения поручения, поэтому она не сразу услышала вопрос помощника. — Да, отлично, — слегка тряхнув волосами, сказала Грейнджер. — Знаешь, это даже хорошо, что все так получилось, — разрывая повисшую в воздухе тишину с примесью неловкости, произнес Аларик, — ведь я совершенно не был готов к свиданию, волнение и страх, что ты в последний момент откажешься, не дали мне возможности подготовится, — честно признался слизеринец, из-за чего Гермиона ощутила себя никчемным человеком, мерзкое чувство лживости, которой она «кормила» Рика, отдавало горечью во рту. — Аларик, послушай, ты очень хороший парень, но… — Нет, — прервал девушку слизеринец, — ничего не говори, я знаю, что не нравлюсь тебе, вижу это в твоих глазах, — грустно улыбнулся он, — однако мне бы не хотелось, чтобы ты меня избегала, — изрек юноша, раскручивая очередной плакат, — поэтому я не стану давить на тебя, но попытаюсь растопить лед твоего сердца по отношению ко мне, — уверенно заявил Рик, что заставило Гермиону замолчать на полуслове. Все мысли, витавшие до этого в голове девушки, в тот же час исчезли, испарились, словно их и не было вовсе. — Ну что же, тут мы закончили, так что давай спустимся на шестой этаж, — оценивающе осмотрев проделанную работу, протянул Аларик, будто бы это не он несколькими секундами ранее говорил настолько серьезно и уверенно о своих чувствах.

***

Когда Гермиона вернулась в башню, на часах было без четверти одиннадцать. Больше всего ей хотелось добраться до спальни и завалиться спать. Не лечь, нет, рухнуть на кровать и погрузиться в царство Морфея, ведь во время сна сознание опустеет от роя жужжащих мыслей, из-за обилия которых у Грейнджер начинала кружиться голова. Однако сбыться желанию Гермионы не было суждено, ведь большую половину ночи она провела в обнимку с мраморным другом. Списав плохое самочувствие на нелюбимую курицу и соевый соус, съетых за ужином, гриффиндорка не придала этому должного значения. Уснуть она смогла только под утро, когда тошнота прошла и ей стало хоть немного, но легче. Проснуться стало еще тем испытанием для Грейнджер, что проспала от силы несколько часов. Головная боль и недомогание, отдающее легкой тошнотой с самого пробуждения, не скрасили и без того плохое настроение девушки. Гермиона не могла объяснить почему, но в последнее время она стала более нервной. Хотя, с ее то графиком, это и неудивительно. Кое-как приведя себя в порядок, гриффиндорка переоделась в школьную форму и направилась в большой зал на завтрак, так как с самого своего пробуждения ощущала себя вяло и прекрасно понимала, что пропущенный прием пищи только ухудшит и без того не слишком хорошее самочувствие. Завернув за угол, где находилась дверь, ведущая в большой зал, девушка столкнулась ни с кем иным, как с самим слизеринским принцем. Словно по закону жанра, Малфой брезгливо скривился и стал отчищать свою мантию от «грязи». — Грейнджер, хоть иногда открывай глаза пошире и смотри, куда прешь, — раздраженно процедил слизеринец, на что Гермиона всего лишь картинно закатила глаза. — У меня нет никакого желания спорить с тобой с самого утра, — совершенно спокойно ответила гриффиндорка на выпад Малфоя, его же, похоже, такой ответ не устроил. Он, наклонившись к девушке, прошептал ей на ухо: — А кто сказал, что я собираюсь с тобой спорить? — хрипло прошипел слизеринец. — Мне мое время дорого, знаешь ли, чтобы тратить его на всяких лохматых заучек, — усмехнулся он. Малфой был до неприличия близко к ней, и Гермиона смогла ощутить запах его парфюма, и почему-то из-за аромата хвои и цитрусов к горлу девушки подступил приступ тошноты. Ей вдруг стало так мерзко из-за запаха одеколона слизеринца, что она в ту же секунду сорвалась с места по направлению к туалету, ощущая на себе недоуменный взгляд серых колючих глаз.

***

Вернуться в большой зал Грейнджер смогла только спустя почти пятнадцати минут «объятий» с белым другом. Она, конечно же, знала, что до тошноты не переносит слизеринца, но никогда не думала, что организм воспримет ее слова настолько буквально. В Большом зале, как всегда, царила атмосфера домашнего уюта, и запах свежеиспеченного печенья разносился по всему помещению, пробуждая чувство голода. Гермиона, ловко обогнув столы других факультетов, направилась к своему. Сев на лавку напротив друзей, девушка принялась накладывать на тарелку вкусно пахнущие вафли. Друзья тут же прервали беседу, обращая свое внимание на подругу. — Доброе утро, — хором произнесли ребята, на что Грейнджер ответила кивком и продолжила поглощать безумно вкусные вафли с медом. — Как спалось? — игриво поинтересовалась Джинни, прожевав кусочек персикового пирога. — Честно говоря, не очень, — проглотив пищу, честно призналась Гермиона, — я, похоже, отравилась курицей, съеденной вчера за ужином. — И как ты себя чувствуешь, все хорошо? — забеспокоился Гарри. — Да, все нормально, — поспешила успокоить друзей девушка. — Да я не об этом, — махнула рукой рыжая, — давай, колись, как прошло свидание? — Какое еще свидание? — нахмурилась Грейнджер, не сразу уловив смысл слов подруги. — Как какое? С Риком, конечно же, — словно озвучив очевидное, проговорила младшая Уизли, — да брось, уже весь замок на слуху о ваших отношениях, — махнула рукой она. — Не было никакого свидания, — тяжело выдохнула гриффиндорка, отложив столовые приборы в сторону, — и отношений никаких нет, — отрицательно покачала головой она. — Но как так, Лаванда говорила, что видела вас вчера вечером вместе, — растерянно выдала Джиневра. — А ты больше верь сплетням Браун, — пожала плечами и развела руками Гермиона. — И когда ей уже надоест выдумывать небылицы, — недовольно пробубнила Джинни, покосившись на Лаванду, которая с «пеной у рта» что-то доказывала Парвати, наверняка опять рассказывала очередную сплетню. — Сплетни для нее — словно кислород, она просто не может прожить без них, — попивая тыквенный сок, высказал свое мнение Рональд, все, включая Гермиону, посмотрели на него с удивлением. — Вы ведь раньше с ней встречались, как ты можешь так говорить о своей пусть и бывшей девушке? — задалась вопросом Джинни. — Да, встречались, но это когда было, — обыденно ответил Уизли, — и я ничего такого не сказал, а всего лишь озвучил правду, — поставив пустой стакан на стол, добавил он, — вон, про Паркинсон же говорят, что она стерва, и она не обижается, а все потому, что это чистейшая правда. — Да-м, Рон ваше расставание с Лав-лав, очень на тебя повлияло, хотя оно то и понятно, это ведь она тебя бросила, чем задела твою гордость и мужское самолюбие, — хихикнула младшая Уизли, за что получила толчок вбок от старшего брата. Гермиона смотрела на товарищей и улыбалась, как ей не хватает времени проведенного с друзьями, а все из-за плотного графика, который не дает ей времени на отдых. Даже когда Рон с Лавандой расстались, она узнала самая последняя, ведь всю прошлую неделю провела в подготовках к балу. Порой девушке кажется, что она полностью погрязла в обязанностях старосты и приготовлениях к торжеству, и это нагоняет на нее депрессию. В последнее время Грейнджер не может себя понять, ведь раньше ей это очень нравилось, а сейчас как-то… интерес, что-ли, пропал. А, может, она просто заболела? Или же переутомилась? — Ты ведь помнишь? — из размышлений Гермиону вырвал звонкий голос подруги. — А, эм, ты о чем? — О том, что завтра мы все вместе идем в «Три метлы», — весело объявила Джинни. — Я бы с радостью, но, — замолчала на полуслове гриффиндорка, — конечно, нам всем нужно развеяться, — широко улыбнулась Гермиона, а почему бы, собственно, и нет? Ее обязанности от нее никуда не убегут, да и мир не расколотится на части, если она выделит немного времени для отдыха. Вплоть до самого окончания завтрака ребята обсуждали свои планы на завтрашний выходной, что перепал им из-за Невилла и Симуса, которые умудрились взорвать восточное крыло, где должна была бы проходить трансфигурация, в следствии чего ученикам устроили внеплановый выходной, так как на восстановление класса преподователям понадобиться по меньшей мере два дня. Поэтому поход в Хогсмит перенесся с утра воскресения на обед понедельника. После завтрака Джинни, Рон и Гарри отправились на тренировку по квиддичу и, конечно же, звали Гермиону с собой, но она вежливо отказалась, ссылаясь на свою занятость. Выходя из большого зала, Грейнджер заметила Рика. Он сидел за столом слизерина и вяло водил вилкой по тарелке. Гермиона испытала покалывание в области грудной клетки, она не сомневалась в том, что это было чувство вины, которое таким образом давало о себе знать, буквально пожирая ее изнутри. Аларик словно почувствовал, что на него смотрят, и поднял голову, Гермиона тут же отвела взгляд, меньше всего ей хотелось видеть боль в его глазах. Тяжело выдохнув, гриффиндорка поспешила покинуть стены большого зала. В коридоре было прохладно, из-за чего по телу Гермионы прошлась мелкая дрожь, заставляя кутаться в теплую мантию. Она не торопясь шла широким коридором по направлению в библиотеку, когда встретила по дороге братьев Уизли. Они, как и всегда, заговорщически о чем-то шептались. Гермиона была уверена в том, что они обсуждали очередную шутку. И как только директор их еще не уволил за это? — О, пьянчужка, привет, — оживился Фред, завидев гриффиндорку, — и чего это мы гуляем в одиночестве? — Я просто иду в библиотеку, — ответила Гермиона вместо того, чтобы возмутиться на обидное прозвище, — хочу подготовить доклад про Алихоцию. — На травологию, что ли? — приподнял бровь Джордж. — В точку, — щелкнула пальцами девушка. — Тогда уж не забудь про эссе по зельям, — учтиво напомнил Фред, на что гриффиндорка ответила коротким кивком. Она хотела было продолжить свой путь, но сделав всего несколько шагов, голова закружилась, земля под ногами словно растворилась, ноги начали заплетаться, а в глазах резко потемнело. Последнее, что помнила Гермиона, это то, как Фред и Джордж придержали ее за руки, чтобы она не свалилась на пол, а дальше все как в тумане. Девушка как будто провалилась в пучину темноты, что в долю секунды полностью поглотила ее.