Not a Princess

      Грейс распахнула глаза, продолжая делать глубокие вдохи и выдохи. Чувство тошноты пробудило её час назад и всё никак не успокаивалось. Не стоило им вчера с Джереми так пить, ох как не стоило. Девушка поднялась на кровати, придерживая одеяло на уровне груди. Гилберт занимал почти всю её кровать в общежитии и сладко посапывал. Джун глубоко вздохнула, пытаясь унять головокружение. Брюнетка встала с кровати, подхватив с пола свою футболку, и направилась в ванную комнату. Несколько раз ополоснув лицо холодной водой, девушка, крепко держась за края раковины, посмотрела в зеркало. Тёмные круги под глазами, бледный цвет лица — Элла такому внешнему виду сестры не обрадовалась бы. Грейс почувствовала, как тошнота отступает, и достала зубную щётку. Стоя две минуты у зеркала и монотонно чистя зубы, Джун подумала о том, как выводить Джереми из общежития. Попали они сюда легко: охранник ночью спал, поэтому даже не пришлось использовать пропуск. Но утром все уже бодрствовали, хоть охрана и сменилась несколько часов назад. Гилберт, что же с тобой делать? Девушка тряхнула головой. Нужно позавтракать, может, так она додумается.       Подключив электрический чайник к розетке, Грейс налила туда воды и принялась ждать закипания. Джереми всё ещё спал. — Джереми, — легонько толкнула его девушка, — просыпайся. — Гилберт что-то промычал и перевернулся на другой бок. — Джереми, ну что же ты не встаёшь? Там без тебя уже Пентагон взломали…, — протянула Джун, точно зная, что на это парень отреагирует. — Без меня? — подорвался он, — когда? — Тридцатого февраля, — улыбнулась Грейс, — нам поговорить надо, вставай, соня. — Брюнетка налила себе кофе, а Джереми воды и села на кровать рядом с парнем. — О чём? — спросил Гилберт, сделав глоток, — о Клаусе? — Он-то тут причём? — удивилась девушка, — он тебе что-то про меня сказал, да? — догадалась Грейс. — Пытался пропихнуть свою идею о том, что ты пытаешься всех нас ограбить, — ответил Джереми. — Мне он тоже пытался это доказать, — хмыкнула Джун, — но я не об этом. Как ты выйдешь из общаги? Здесь турникет стоит, к которому нужно прикладывать пропуск, чтобы ты смог пройти, а ты у нас человек не того круга, в общежитии не живёшь… — Проблема, — пробормотал парень, — я кое-что придумал, — Джереми вылетел из комнаты в одних трусах и через несколько минут вернулся. — Взял пропуск у Люка, — помахал он карточкой. — У Паркера? Ты его откуда знаешь? — спросила Грейс, — он вроде мой одногруппник, а не твой. — В школе вместе учились, — сказал Джереми, вновь присаживаясь на кровать. — Неужели все богачи Нью-Йорка отправили своих детей учиться в этот универ? — улыбнулась Джун, — да ещё и в общежитии живут, у меня слов нет. — Люк и Лив слишком привыкли к богатой жизни, — начал Гилберт, — вот родители и заставили их пойти учиться сюда. Знаешь, сколько они тратили денег в неделю? Тысяч сто выходило, не меньше. — Может, попросить Паркеров-старших меня удочерить? — пробормотала девушка, вставая с кровати и ставя чашку на стол. — Не поздновато ли? — улыбнулся Джереми. — Наверное, — вздохнула брюнетка, натягивая брюки. Для самого Гилберта те же сто тысяч были просто мелочью. Для Грейс эти деньги были подобны манне небесной. Между ними была такая пропасть, которую Джун ощущала с каждым днём всё сильнее и сильнее. Джереми очень нравился девушке, но что-то всё равно было не так. Грейс отмахивалась от этих мыслей; она понимала, что всё это — её глупая паранойя. Но стереотип о Золушках-неудачницах, который удачно сформировался в голове девушки, всё равно не отпускал её. Принцы не влюбляются в простолюдинок. Такого не бывает. Только в сказках и любовных романах. Но жизнь, как всем известно, — не книжка, жизнь — это чёртова жестокая штука, в которой Золушки рожают кучу детей своему мужу-алкоголику, спиваются сами, начинают принимать наркотики, а потом умирают, замерзая где-нибудь на обочине. Сказки — прекрасный способ запудрить мозги девчонкам вроде Грейс — бедным, глубоко несчастным и искалеченным. — Грейс, всё в порядке? — девушка вздрогнула, почувствовав руку Джереми на талии. — Да, — улыбнулась она, отходя к столику за рюкзаком, — нам пора. — Парень и девушка вышли из комнаты и направились на первый этаж. Из общежития им удалось выбраться без помех, и Джун забрала пропуск Паркера. Чмокнув Джереми в щёку, Грейс побежала обратно в здание, а Гилберт, улыбаясь во все тридцать два зуба, отправился к станции метро.       Через несколько минут Грейс вновь вышла на улицу. Небо было затянуто серыми тучами, а значит, дождя было не миновать. Джун глубоко вздохнула, но не решилась вернуться за зонтиком. «Надеюсь, пронесёт», — подумала она и направилась в сторону кафе, где работала.       Смена длилась с девяти утра до трёх дня, поэтому в две минуты четвёртого Грейс уже выходила из заведения. На небе всё ещё были тучи, и Джун подумала, что, может, успеет дойти до общежития до того, как начнётся дождь. Девушка свернула во двор, чтобы срезать путь. Улица была пуста, но в один момент сзади брюнетке посигналили. Она отошла в сторону, давая машине шанс на проезд, но автомобиль затормозил прямо рядом с девушкой. Грейс не обратила на это внимания и продолжила путь. Кто знает, может просто решили припарковаться? — Грейс Джун, — девушка обернулась и чуть ли не простонала, — решили прогуляться в такую погоду? — А вам какое дело? — скрестила руки на груди брюнетка. Ох этот Клаус, как же он её бесит. — Вы были на работе, — продолжил мужчина, не обращая внимания на её реплику, — хорошо заплатили? — Достаточно, — чуть ли не прошипела Грейс. Что он хочет? Стоит сейчас, такой весёлый около своей машины, идиот несчастный. Чему радуется этот богатый ушлёпок? — Опять хотите обвинить меня в краже денег? — немного успокоившись, сказала Джун. — Это не обвинение, — сказал он, — а констатация факта. Я в жизни не поверю, — усмехнулся Клаус, — что вы встречаетесь с Джереми Гилбертом, потому что у вас к нему чувства. — Ну да, мистер Майклсон, вы меня раскусили, — всплеснула руками брюнетка, — чёрт, как я могла так проколоться? Конечно, я потихоньку разворовываю компанию Гилбертов. И вашу компанию тоже, я же не могу дружить с Ребеккой просто так, да? — Сарказм так и плещет, — пробормотал Майклсон, — играйте эту роль, сколько хотите, — уже громче сказал мужчина, — в конечном итоге, я всё равно выведу вас на чистую воду. — Вперёд, Шерлок Холмс, — хмыкнула Грейс, — можно я так буду вас называть? А вы называйте меня злобный профессор Мориарти. Обозначьте меня так. И план назовите «Уничтожение Мориарти». Если вы ещё, конечно, не придумали название для плана по моему изгнанию из жизни вашей семьи, — сказала девушка, улыбнувшись. Ник закатил глаза, еле сдерживаясь от гнева. Ну и язык у этой прохвостки, может заболтать кого угодно. Не зря Гилберт на неё клюнул. — Не слишком ли вы мелкая сошка для того, чтобы быть Мориарти? — двое могут играть в эту игру. Хочет представление — она получит лучший спектакль за всю свою жизнь. — А вы? — ответила Джун, — не слишком ли вы тщеславны, чтобы думать о себе, как о Шерлоке Холмсе? Очевидно, что вы о себе именно такого высокого мнения. Но поверьте, мистер Майклсон, вам до Холмса ещё очень далеко. — Так же, как и вам до Мориарти, мисс Джун, — улыбнулся Клаус. — Но вы так не думаете, — сказала девушка, — считаете, что я хочу украсть все ваши деньги, значит, уверены, что я на это способна. И кто из нас после этого мелкая сошка? — Грейс сладко улыбнулась, чувствуя, как нарастает злость мужчины. — До встречи, мистер Майклсон. — Джун развернулась и направилась в сторону общежития, точно зная, что Клаус за ней не последует.       «Что она, чёрт подери, себе позволяет? — Ник со всей силы хлопнул дверцей машины, — идиотка. Идиотка! Ну ничего, — вздохнул мужчина, заводя машину, — игра только началась».

***

      Элла устроила Грейс разнос, отчитав сестру за то, что та не появилась дома на выходных. Средняя Джун только и успевала оправдываться, обещая, что на следующей неделе придёт домой. Ребекка тихо посмеивалась, слушая разговор подруги с сестрой, за что в лицо блондинке прилетела тяжеленная старая подушка с кровати Джун. Когда Грейс закончила говорить по телефону, Майклсон брызнула ей в лицо воду из бутылки со словами «хочешь получить, да? Сейчас посмотрим, как ты запоёшь!». Битва подушками и водой окончилась огромной лужей на полу и летающим по комнате пухом. Девушки глупо смеялись, устраняя последствия своего побоища. Их дружба заключалась не в выгоде, как думал Клаус, — им просто было весело вместе. Ребекка, которая всю жизнь дружила только с теми, кого одобряли родители, была очень рада найти человека, которому было наплевать на её состояние и семью. Грейс же, после потери друзей, с которыми общалась все четыре года в старшей школе, была счастлива заиметь действительно хорошую подругу. Дружба заключалась во взаимопонимании и любви; но Клаус… Клаус, которого только недавно предал лучший друг, не хотел верить во всё это. Бедные не могли просто так общаться с богатыми. Ник убедился в этом на примере Тайлера Локвуда, которого последние шесть лет считал своим лучшим другом и братом. Тайлер был никем — обыкновенным студентом факультета биохимии, который перебивался с заработка на заработок, задёшево делая тесты ДНК и занимаясь любой другой халтурой. Но Клаус предложил отцу взять своего знакомого на работу, для начала хотя бы уборщиком, чтобы тот не растрачивал свой ум на пустые занятия. И Локвуд действительно преуспел в компании Майклсонов, за шесть лет превратившись из уборщика в ассистента главы отдела генетических тестов. Локвуд так ловко втёрся в доверие Ника, что последний и не заметил, как сам стал отдавать добрую половину зарплаты «другу» на их «общие дела» (под этим подразумевалась покупка выпивки и аренда первоклассных отелей и домов для вечеринок). «Друг» тянул с Майклсона деньги, а три года назад к этому подключилась и Кэролайн Форбс. Светлая, как казалось Клаусу, добрая девушка, дочь влиятельного банкира Билла Форбса, двадцатилетняя Кэролайн с лёгкостью сумела очаровать двадцатичетырёхлетнего Ника. Три года в отношениях, полгода помолвки — и Майклсон застал свою невесту в объятиях своего «друга». Ни от одного из них, а в особенности от Локвуда, Никлаус такого не ожидал. У них же было столько всего общего… Клаус и Тайлер были одного возраста, к тому же у них была куча общих интересов — девушки, машины и, как ни странно, биология. Клаус был буквально помешан на ней с самого детства, но родители не особо давали старшим сыновьям заниматься наукой: дети, в будущем, должны были унаследовать бизнес, поэтому им нужно было в нём разбираться. Цепочка управления была не такой уж и сложной: Майкл — президент компании, Финн — вице-президент, Элайджа — исполнительный директор, а Клаус — финансовый. Стоит сказать, что увертеться от руководящей должности смог только Кол: младший Майклсон был главным любимчиком родителей, поэтому его доводы, вроде «очень хочу заниматься биологическими исследованиями растений, очень!» были приняты на «ура» и парень занимался тем, чем хотел. Правда, руководить всё равно пришлось, только управление одним отделом было намного легче, чем работа старших родственников. Ребекку ждала, видимо, та же участь: ей бы точно пришлось работать на руководящей должности, потому что в биологии, как всем известно, бедная девушка ничего не смыслила. Но руководить младшая Майклсон была вполне в силах — командовать она обожала.       Никлаус очень жалел и, одновременно, злился на сестру, видя, как её очаровала эта Грейс Джун. Сердобольная Ребекка наверняка уже отдала этой обманщице половину своих карманных денег, а было их там немало. После предательства Тайлера Клаус начал считать всех небогатых людей первоклассными ворами, а появление этой Грейс только усугубило положение. Ник хотел вывести эту меркантильную сучку на чистую воду и доказать всем, что он был прав. Любви между богатыми и бедными не бывает. Не было и не будет. Это невозможно. Это противоестественно. Это противостоит всем законам природы.       Разогнавшись до почти ста километров в час, Никлаус мчался в свою квартиру на Пятой авеню. Нужно было продумать следующие шаги плана. Побольше разузнать об этой Джун, но информацию нужно было добывать самому, чтобы никто из членов семьи ни о чём не догадался до того, как Ник раскроет им всю правду. Он-то покажет всем настоящее лицо прохвостки Грейс Джун.

***

Прошёл месяц.       Рождество приближалось, а Никлаус всё ещё не смог выбрать время для того, чтобы разрушить жизнь Грейс Джун. Отец загрузил его работой настолько, что мужчина не успевал даже поесть. А вечером, возвращаясь в свою квартиру, Майклсон только и мог, что падать в кровать и спать до самого утра. Ещё погода совсем не радовала: должен был уже идти снег и появляться новогоднее настроение, но вместо этого шли непрекращающиеся дожди и весь город утопал в лужах и грязи. Но к двадцать первому числу дожди немного утихли, обливая город с периодичностью три дня в неделю, а работы немного поубавилось.       В понедельник утром начался сильный ливень и даже к двум часам дня не думал прекращаться. Но Клауса это не останавливало. Взяв отгул после обеда, Майклсон отправился в старшую школу имени Джорджа Вашингтона, которую окончила Грейс. Посещение учебного заведения было одной из частей плана: Клаус планировал выяснить всё о Джун, а кто, как ни её преподаватели могли дать ему нужную информацию? С невероятными, как думал Ник, новостями о девушке, мужчина хотел шантажом заставить Грейс оставить его семью в покое. Ведь никто не захочет иметь дело с шантажистом, даже если его семья имеет в обороте миллионы долларов. По мнению Клауса, такая обманщица, как Джун, должна была вмиг исчезнуть из жизни Майклсонов и Гилбертов, только услышав о том, что Ник знает о её тёмном прошлом. Ни у кого в Южном Бронксе не было чистой биографии. Какой-нибудь скелет был точно спрятан в её маленьком, грязном шкафчике.       У Клауса Майклсона были свои способы добывать информацию. Главный принцип — заплати, иначе ничего не узнаешь. Второй пункт — начинай с малого. Чаще всего уборщики знают больше, чем начальники. Ник направился к кладовой, откуда, по удачно складывающимся обстоятельствам, выходил школьный уборщик: мужчине, на вид, было лет сорок, его прилизанные волосы выглядели жирными, словно их не мыли уже неделю, а чёрная борода, по странному стечению обстоятельств, была аккуратно подстрижена, и ей он точно уделял больше внимания, чем своей голове. Рабочая форма цвета хаки выглядела новой, но на правом рукаве виднелось большое пятно. Клауса передёрнуло от сильного запаха одеколона, но мужчина смог перебороть отвращение и подойти ближе. (Бедные люди вызывали у Клауса точно такие же чувства). — Вы кто? — спросил уборщик, как только Клаус похлопал его по плечу, заставляя обернуться, — опять из полиции? Так я уже всё рассказал о том потерянном инвентаре… — Нет, мистер…, — Клаус взглянул на бейдж с именем мужчины, — мистер Тейлор, я здесь по другому вопросу. Не хотите поведать мне что-нибудь об одной бывшей ученице, Грейс Джун? — Не знаю, кто это такая, — проговорил Тейлор, — тут же почти тысяча учеников, как я должен их всех помнить? — Сто долларов не улучшат вашу память? — Никлаус вытащил из кармана купюру и протянул уборщику, — если расскажете, получите в два раза больше. — Как говорите? Грейс Джун? — быстро сказал мужчина, — была здесь такая, выпустилась в этом году. Очень хорошая девушка, всегда здоровалась и спрашивала, как у меня дела. Ещё после уроков иногда помогала мне убирать мусор в столовой… — Она получала за это деньги? — не может эта обманщица быть идеальной. Должен быть хоть какой-то изъян. — Ой, вы что, конечно нет, — ответил Тейлор, — просто она очень ответственная. Никогда не мусорила, даже мимо урны ничего не кидала. Удивительно, что она такая воспитанная. Половина учеников здесь не то, что мусор кидают, они прямо испражняются в урны… — Спасибо за информацию, мистер Тейлор, — поспешил завершить разговор Майклсон, отчитывая две стодолларовые купюры. Мужчина быстро прошёл в другой конец коридора, обдумывая, с кем ещё можно поговорить. Очаровав секретаршу в приёмной, Ник выведал информацию об учителях Джун. Дикси, секретарь, успела сказать, что больше всего Грейс любил учитель математики. «Любил? — усмехнулся Клаус, — кажется, картина вырисовывается сама по себе». У Эдварда Джексона, того самого математика, уроки, к счастью, уже закончились, и он сидел в своём кабинете, проверяя какие-то работы. — Мистер Джексон? — Клаус постучал по косяку двери, — могу я войти? — Конечно, — сказал Эдвард, отрываясь от тетрадей, — садитесь, — указал он на парту напротив своего стола, — вы чей-то родитель? — О нет, что вы, — улыбнулся Никлаус, присаживаясь на край стола, — я обозреватель из «Нью-Йорк Таймс», — врать Майклсон умел отлично, — пишу статью о лучших студентах нью-йоркского университета. Грейс Джун, ваша бывшая ученица, как раз одна из таких, — на лице Джексона засияла улыбка. — Знаете, я всегда знал, что Грейс добьётся таких высот, — сказал он с гордостью в голосе, — она была лучшей в классе по математике. Честно говоря, — понизил голос мужчина, — я ещё не встречал людей с таким складом ума. — Мистер Джексон, — вновь сказал Ник, — мне нужно написать о мисс Джун несколько страниц, поэтому я решил, что узнать о том, как начинался её путь в лучшие студенты университета, понимаете? — «Тебе конец, Джун». — О, конечно, — сказал Эдвард, — что конкретно вы хотите узнать? — Ну, знаете, — Майклсон достал телефон и включил диктофон, — вы же не против записи? — Джексон покачал головой, — то, как она училась, каким было её поведение в школе, были ли какие-нибудь инциденты, связанные с Грейс… — Поведение у неё было безупречное, — поспешил поведать преподаватель, — ни одного пропуска без причины. Знаете, она могла отпроситься пораньше на работу, но для меня это не было проблемой. Учитывая положение её семьи… — А что не так с её семьёй? — «Твоё грязное бельё выдаст тебя с потрохами, Джун». — Они живут без родителей, — сказал Эдвард, — отец — известный в районе алкоголик и бомж, а мать умерла около трёх лет назад, насколько я помню, от обморожения. С восемнадцати лет их опекуном является старшая сестра, Элла. У неё ведь тоже был огромный потенциал, если бы она не бросила школу…, — вздохнул Джексон. — Поэтому я всегда старался идти Грейс навстречу, понимаете? — добавил учитель, — все трое Джунов, которые у меня учились, всегда подавали большие надежды. Но Грейс — это что-то необъяснимое. — Неужели она настолько умная? — еле сдерживая гнев, спросил Ник. — Я бы не сказал, что она гений, конечно, — улыбнулся мужчина, — бывало, что она допускала ошибки, но с кем не бывает? То, как она решает задачи и находит новые подходы к решению формул…, — Эдвард снял очки, — я давно не встречал таких влюблённых в математику учеников. — Это прекрасно, — выдавил из себя Клаус, — спасибо за информацию, мистер Джексон. Думаю, мне пора. — А когда выйдет статья? — вдогонку Клаусу сказал Эдвард. — Через пару месяцев, — бросил тот, выходя из кабинета. «Никогда, идиот доверчивый. Ох, какая Грейс умная! Какая способная! — Ник сплюнул прямо на школьный пол, — глаза бы мои не видели её достижений. Неужели и, правда, такая идеальная и хорошая? Таких не бывает. Она тянет деньги из семьи. У неё должен шкаф быть забит скелетами. Я раскрою все твои тайны, Джун».       Майклсон сел в машину, обдумывая, что делать дальше. Очевидно, что в школе ничего, кроме достижений Грейс, он больше не услышит, поэтому нужно было выбирать другое направление. Может, больница? Там есть истории болезни всех пациентов. Клаус направился в местную больницу; предварительно узнав адрес Джунов, Ник знал, к какому доктору в случае чего обратиться. И как удачно совпало, что этим доктором оказался его давний знакомый, Марсель Жерар. — Ник? Вот это встреча! — Марсель пожал руку давнего друга и предложил ему присесть, — что привело тебя в это захолустье? — Есть дело, Марсель, — начал Клаус, усаживаясь на стул напротив доктора, — надеюсь, ты мне поможешь. — Всё, что попросишь, — улыбнулся мужчина, — надеюсь, ты помнишь, что я твой должник. — Конечно, помню, — усмехнулся Майклсон, — иначе я бы не просил тебя о помощи. Можешь показать историю болезни одной своей пациентки, Грейс Джун? Прописана на триста сорок восьмой улице, дом двадцать восемь. — Это не положено, — проговорил Жерар, — но что не сделаешь для старого друга? — улыбнулся мужчина, подходя к шкафу. — Если тебе интересно, с Джунами я отлично знаком. Кит, их старший, работает здесь медбратом. Славный парень, — сказал Марсель, доставая с полки папку, — смотри, — положил он дело на стол перед Ником. В папке были описаны все болезни, начиная от ветрянки в возрасте двух лет и заканчивая… — Передозировка? — ошарашено проговорил Майклсон, — в четырнадцать лет? — Там не так всё просто, Ник, — вздохнул Марсель, — это всё их мамашка, Мона. Ты внимательно читал дело? Посмотри, что с ней в пять лет случилось. — Тоже передозировка? — «Что за чушь?», — ты имеешь в виду, — сказал Клаус, — что мать накачала собственную дочь наркотиками? — Можно и так сказать, — вновь вздохнул доктор, — Мона не умела воспитывать детей, я это сразу понял. Я же тут всего четыре года работаю, в мою первую смену Грейс и доставили, — сказал он, — я был уверен, что она умрёт. У неё в организме был героин, смешанный с алкоголем. Даже сердце остановилось, буквально секунд на пятнадцать, — Марсель замолчал. — Мону, кстати, тоже доставили в ту ночь, — продолжил он спустя минуту, — но, знаешь, как ни странно, она вообще не пострадала. Для неё, как я узнал потом от старшей сестры Грейс, алкоголь с героином были уже, как для нас яйца с беконом — отличным и безвредным приёмом пищи. — Хреново, — пробормотал Клаус. — Почитай дальше, — сказал Жерар, — у неё ещё все признаки нервного расстройства. Побочный эффект той самой передозировки. Она потом несколько раз была на приёмах, — добавил Марсель, — я направлял её и к психологу, и к психиатру. У неё что-то в голове, — сказал он, — что-то переклинило после того случая. Но лечиться она не захотела, — проговорил мужчина, — оправдалась отсутствием денег. — А что-нибудь менее душераздирающее о Грейс есть? — прошёл в себя Майклсон. Марсель удивлённо взглянул на него. — Нет, к сожалению, — сказал доктор, — но могу показать историю болезни её брата Лео, вот там всё прекрасно. Здоров, как бык, хоть и постоянно притворяется больным. — Пожалуй, обойдусь без этого, — проговорил Клаус, — спасибо, Марсель, — пожал Майклсон руку Жерару, — теперь я твой должник.       Клаус вернулся в машину в подавленном состоянии. Не это он планировал узнать, ох не это. Майклсон надеялся, что у неё есть связь с наркотиками; Ник хотел, чтобы Грейс оказалась наркоманкой со стажем, он хотел бросить все доказательства ей в лицо, с чувством победы смотреть ей в глаза и выгнать из жизни своей семьи. Но всё пошло не так. Всё оказалось не так просто.       Может, Грейс просто нужны были друзья? Чувство защищённости? Ведь, очевидно, что в её жизни было мало хорошего, а новая жизнь в университете принесла хоть что-то радостное. Ребекка всегда была маленьким лучом света (даже со всеми своими закидонами), и Клаусу внезапно пришло в голову, что не Грейс очаровала его сестру, а блондинка обворожила Джун. И что не брюнетка окрутила Гилберта, а Джереми, каким-то образом, влюбил в себя девушку. Мысли Ника разделились на две команды: одна кричала, что нельзя было бросать дело только потому, что Грейс была несчастной девчонкой; здесь, в Южном Бронксе, таких полно. Но другая сторона доказывала, что не стоит портить и так довольно искалеченную жизнь Джун. «Придётся оставить тебя в покое, Джун, — подумал Клаус, выезжая на проезжую часть, — на неопределённое время. До первого косяка».