Not a Princess

      Клаус лежал в своей кровати, пялясь в бежевый потолок. Кэролайн настояла на таком цвете, убеждая Ника, что бежевый воздействует на человека успокаивающе.       Чёрта с два.       Майклсону хотелось кого-нибудь убить, когда он видел потолок в своей спальне. Но перекрашивать его мужчина не стремился. Как бы он ни ненавидел чёртовый бежевый, Клаус хватался за это напоминание о Форбс, надеясь, что она когда-нибудь к нему вернётся. Да, она причинила Нику много боли, но он не перестал её любить. Довольно трагично для жёсткого Никлауса Майклсона.       Мужчина поднялся на кровати и взял со столика рядом свой телефон. На часах было четыре утра, и Ник тяжело вздохнул. Эта бессонница отпустит его? Хотя бы сегодня. Хоть бы в Рождество пожалела бедного Ника, который за последние несколько месяцев от силы спал по два-три часа ночью.       Монотонно листая ленту, Клаус наткнулся на фотографию, которую выложила Ребекка. Видимо, в своей комнате в общежитии, в обнимку с Грейс и, как ни странно, Кэтрин и с надписью «лучшая вечеринка в канун Рождества! С моими лучшими сучками!».       «Джун успела и бешеную из Гилбертов охомутать?», — усмехнулся Ник, глядя на фотографию. На фотографии был отмечен профиль брюнетки, и мужчина нажал на ссылку; он довольно улыбнулся, увидев, что страница не была приватной. Девушка выложила ту же фотографию, что и Бекка, только по-другому подписав. «Этот год определённо выдался удачным, особенно, последние полгода, благодаря этим девчонкам». Фотография с Гилбертом, фотография с университетского концерта, фотография… с семьёй? Пять человек, которые счастливо улыбаются и подпись «семья». Старшая сестра — Эбби? Энни? — с маленькой девочкой на руках (Софи?), парень в медицинской форме — наверное, тот самый Кит, ещё один мальчик, на вид которому было лет тринадцать — Леонардо, нет? — и Грейс, которая смотрела прямо в камеру, а на губах была едва заметная улыбка. «У неё в голове что-то переклинило после того случая». Неудивительно. Кого угодно бы переклинило после того, как собственная мать накачала тебя наркотиками. Какой бездушной тварью нужно быть, чтобы так обращаться со своими детьми? Конечно, семья Майклсонов тоже была далека от идеала, но Эстер и Майкл хотя бы любили своих детей и оберегали их от опасностей. Вдруг в голове у Клауса щёлкнуло.       Отец Грейс! Вот с кем ещё нужно было поговорить.       Соскочив с кровати, Майклсон понёсся в ванную. Через десять минут мужчина уже спускался вниз. Было наплевать на время. Джун-старший ведь бомж, да? Значит, время для него ничего не значило.       На улицах было пусто. У входа в здание тёрлась знаменитая в районе кошка по кличке Эйприл (потому что появилась она здесь в апреле года два назад), и Клаус, погладив урчащее животное, придержал для Эйприл дверь, пока та вальяжно входила в холл. Все подкармливали кошечку, и она умело этим пользовалась. Ник поёжился, понимая, почему Эйприл стремилась внутрь. Двадцать пятого декабря, наконец, выпал снег, а температура упала до минус десяти градусов, поэтому, тёплый свитер с кожаной курткой сверху не особо согревали, но Майклсон плюнул на это и поспешил к своей машине, припаркованной во внутреннем дворике. Включив обогреватель, Клаус ещё раз подумал, где искать мистера хрен-знает-как-тебя-зовут Джуна. Очевидно, на какой-нибудь свалке в Южном Бронксе. А там этих свалок — тьма.… Но стоило начать с какого-нибудь большого мусорного бака. Может, повезёт поговорить с печально известным отцом.       На машину Клауса странно поглядывала пара темнокожих мужчин, которые встали рядом в своей разваливающейся тойоте на светофоре в южном. Ник не обратил внимания. Конечно, дорогих и чистых машин в этом районе никогда не видели. Свернув на одну из улиц, Майклсон увидел трёх неопрятно одетых людей; по ним было видно, что не мылись они месяцев пять. — Не подскажете, где мне найти Честера Джуна? — пока Ник ехал в южный, он успел вспомнить имя старшего Джуна, которое было записано в истории болезни Грейс. — У «Ракеты» есть мусорный бак, — сказал один мужчина. — Большой такой, — добавила женщина. — Удобный, — проговорила другая. — Так вот, — продолжил мужчина, — там Честер живёт. — Благодарю, — пробормотал Клаус, отъезжая от информаторов. «Ракета», наверное, — это какой-нибудь магазин, торговый центр… — Два километра до супермаркета «Ракета», — отчеканил навигатор, — желаете построить маршрут? — Желаю, — вздохнул Клаус, вбивая свои координаты, — какая улица? — он взглянул на ближайший дом. Триста сорок восьмая, дом двадцать. — Какое совпадение, — пробормотал мужчина, нажимая на газ, — что ж, хотя бы увижу дом небезызвестной Грейс Джун, — проехав вперёд, Клаус увидел дом под номером двадцать восемь. Голубая краска на стенках облупилась, замок на калитке висел для того, чтобы показать, что не всё так плохо, а на лестнице к входной двери не хватало ступеньки в середине. Если бы Грейс действительно воровала у Майклсонов и Гилбертов деньги, её дом не находился бы в аварийном состоянии. Клаус тряхнул головой. «Расследование не закончено, — думал он, продолжая путь к супермаркету, — её несчастная жизнь не помеха вывести её на чистую воду». Всё-таки, в голове Ника победила его скептическая сторона. Пока.       Затормозив на пустой парковке у супермаркета, Майклсон вышел из машины и направился к мусорным бакам. Уже подходя к ним, у самого большого Ник увидел мужчину в драной шапке, старом синем пуховике и каких-то тряпичным штанах, а на ногах были совершенно разные ботинки. — Честер Джун? — спросил Ник, подходя к роящемуся в мусоре мужчине. — Я, — обернулся он, и Клаус сглотнул, почувствовав исходящую от Джуна вонь, — чё надо? — О дочери своей расскажи, — сказал Майклсон, рассматривая мужчину и стараясь не дышать. — О какой именно? — спросил Честер, — у меня их три. Элла, Грейс и эта… ну… бля, да как её… Кира. — Софи, — поправил его Никлаус, — расскажи мне о Грейс. — А чё о ней рассказывать? — проговорил мужчина, — совсем меня не слушалась. Говорил, принеси пива — она меня из дома выгоняла. Говорил, сгоняй к Филу за порошком — она меня из дома выгоняла, да ещё пинок отвешивала. Не такой я её воспитывал…, — вздохнул Джун, возвращаясь к поиску еды в баке. — Воспитывал? — хмыкнул Клаус, — разве ты способен кого-то воспитать? — Но-но-но, молодой человек, — повысил голос Честер, — я, между прочим, уважаемый в этих краях мужчина! И если бы ни я, мои неблагодарные дети и дня не прожили. Я всё для семьи, понимаешь? — сказал он, — воспитывал их, кормил, одевал, а они.… Из дома выгнали, дом на Эллу переписали, замки поменяли… Неблагодарные выродки, надо было Моне аборты делать, — пробормотал мужчина. — Есть ещё что сказать о Грейс? — сказал Ник. — Да ничего, — отмахнулся Честер, — слышал только, что в колледж она вроде поступила. А ведь это всё я, — ткнул себе пальцем в грудь Джун, — без меня она бы хрен вылезла из нашего гадюшника. — Ясно, — проговорил Клаус. «Здесь ловить нечего». — Эй, а заплатить за информацию? — крикнул Честер уходящему мужчине. — Перебьёшься, — громко сказал Майклсон, садясь в машину. Нужно было многое обдумать. Каким должен был быть следующий шаг в раскрытии Грейс Джун? Какой бы грустной ни была её жизнь, узнать, тянула ли она деньги с Майклсонов и Гилбертов, было необходимо. Хоть теперь Ник и сомневался в воровстве, просто так бросить это дело он не мог. Известное клаусовское упрямство (термин, который ввела Ребекка) не давало Майклсону возможности перестать следить за жизнью Грейс Джун. За последний месяц Ник, по правде говоря, превратился в какого-то маньяка: мониторил социальные сети Джун, следил за её жизнью, знал её расписание, время репетиций и даже время свиданий с Гилбертом. Эту нездоровую одержимость он оправдывал желанием вывести брюнетку на чистую воду. Но теперь, когда он знал о сложной жизни Грейс, оправдывать свою одержимость было нечем. Последним аргументом была неуверенность Клауса в невинности девушки. Так себе оправдание, честно говоря.       Клаус вернулся домой. Нажимая на кнопку лифта, он почувствовал, как Эйприл тёрлась об его ноги. Улыбнувшись, он пропустил кошку вперёд, и они вместе поехали в квартиру Майклсона. Там Эйприл первым делом залезла на белые простыни на кровати Клауса и сразу же свернулась калачиком. Ник поплёлся на кухню. Сварив себе кофе, мужчина посмотрел на часы. Стрелка приближалась к половине седьмого, и Майклсон подумал, что до десяти утра он успеет тысячу раз поспать, но ложиться в постель было уже поздно. Притом, кровать была наглым образом занята «королевой» Манхэттена. Ник вспомнил, как часто Кэролайн выгоняла бедную кошку на мороз, только увидев в холле первого этажа. Эйприл, сначала, ластилась к Форбс, но как только последняя начала выставлять бедняжку на улицу, кошка невзлюбила блондинку. Однажды, пока Кэролайн спала, Клаус пустил Эйприл в квартиру, а та, в свою очередь, нагадила Форбс прямо на её белоснежные волосы. Ник еле сдерживал смех, видя разгневанную Кэролайн с кошачьим дерьмом на голове. «Нечего издеваться над Эйприл, Кэрри», — сказал он тогда девушке. Это было вроде всего год назад, а казалось, будто лет сто прошло. Кэролайн теперь казалась такой далёкой и недосягаемой, что Клаус иногда думал, что Форбс вообще была миражом. Но стоило только подумать о Кэр и Тайлере, как мираж вновь становился реальностью.       Когда на часах было восемь утра, Клаус направился в дом родителей, где каждый год проводил Рождество. Вся семья собиралась за праздничным столом (скорее, на праздничной вечеринке, где присутствовали все состоятельные семьи Нью-Йорка). Мама обычно вставала рано, поэтому Ник не думал застать кого-то врасплох. А до десяти сил терпеть уже не было.       К девяти утра проснулась Ребекка и, бросив на Клауса полный злобы взгляд («за что?»), в пижаме поплелась на кухню. Сев за кухонный стол, девушка громко зевнула и почесала затылок. На голове у младшей Майклсон творилось что-то невообразимое: все волосы спутались, а где-то около левого виска, на (буквально) трёх волосках висела огромная заколка. Блондинка притянула к себе тарелку с бутербродами и принялась завтракать, запивая всё чаем, который приготовила Эмбер, их домработница, и смотря телевизор. — Тебе нормально так? — спросил Клаус, присаживаясь напротив сестры. — Отвали, — проговорила она с набитым ртом, — хоть в Рождество не доставай меня своими нравоучениями. Мамы хватает. — Когда это я успел тебя достать? — удивился Майклсон. — Ты ещё спрашиваешь? — возмутилась Ребекка, — мне Джереми всё про тебя рассказал. Пытаешься Грейс выжать, да? Оставь её в покое, детектив недоделанный, — сказала девушка. — С каких это пор, — начал Никлаус, — Гилберт превратился в ябеду? — Между прочим, — сказала младшая Майклсон, — меня Грейс подтянула по геометрии, которая, оказывается, входит в моё блядс… глупое, — быстро поправила себя блондинка, — обучение! Какому биологу нужна геометрия? — Квалифицированному, — важно сказал мужчина. — Ой, пошёл ты, умник несчастный, — громко сказала Ребекка, — а ведь правда…, — задумалась она, глядя на брата, — ты правда несчастный. Вот и срываешься на Грейс. Думаешь, если будешь опускать хорошего человека, у тебя всё сразу наладится? Это не старшая школа, Ник, — добавила девушка, — здесь это так не работает. И твои доводы с воровством денег не работают. Если бы у меня воровали, я бы это сразу заметила. Ты же сам знаешь, как я ревностно отношусь к деньгам. — Ребекка была права. Во всём. И всегда. — Ребекка, ну что за вид! — на кухню вошла Эстер, — ты же девушка! — блондинка закатила глаза, а Клаус усмехнулся. — И что? — сказала девушка, вставая из-за стола, — мне что, теперь вечно ходить с макияжем, маникюром и укладочкой? — Хотелось бы, — сказала миссис Майклсон, — господи, хлебные крошки по всему столу! А это что? Кусок колбасы? И для чего тебя учили этикету? — Чтобы ты, ма, спросила! — выпалила Бекка. Ник тяжело вздохнул. Назревал очередной скандал. — Ты научишься себя вести или нет, Ребекка? — строго сказала мать, — девушки так себя не ведут. — Может, тогда выгонишь меня из дома и другую дочку найдёшь, которая будет тебя всегда слушаться? — бросила блондинка. — Поздно уже тебя выгонять, — вздохнула Эстер, — Эмбер! — крикнула она, и женщина сразу же оказалась на кухне, — приберись здесь, пожалуйста. А вы, юная леди, — обратилась миссис Майклсон к дочери, — идите и готовьтесь к приёму. — Приёму, — поморщилась девушка, выходя из кухни, — юная леди, скорее, сбросится с семнадцатого этажа, чем будет готовиться к вашему блядскому приёму, — бормотала Бекка, пока шла в свою комнату.       Через час в дом приехал Финн со своей женой Сейдж и дочерью Хоуп. Рыжеволосые мать и дочь заметно выделялись на фоне неприметного отца, но старшего Майклсона это не особо волновало. Финн никогда не стремился выделяться из толпы, но эта замкнутость не мешала ему добиться определённых успехов в генетических исследованиях и быть отмеченным оксфордским университетом как одним из своих лучших студентов. Сразу же за Финном прибыл Кол, который где-то уже выпил, судя по его весёлому настрою и блестящим глазам. — Ты где наклюкался, балбес? — спросил Майкл, как только увидел младшего сына, — тебе сегодня с невестой разговаривать, забыл? — Ой, папа, я тебя умоляю, — отмахнулся Кол, — Давине я неинтересен. У неё там какой-то Люсьен, там любовь до гроба, я тебя уверяю. — Посмотрим, — усмехнулся старший Майклсон, удаляясь в свой кабинет. — Невестой? — поинтересовался Клаус, присаживаясь на диван напротив кресла, в котором сидел Кол. — Без меня меня женили, — драматично сказал Майклсон-младший, — буквально. А я ещё так молод для семейной жизни…, — трагично вздохнул он, а Клаус усмехнулся. — Давина Клэр в роли жены помешает тебе бегать налево? — спросил Майклсон. — Вообще-то да, — серьёзно сказал Кол, — если уж я женюсь, то не буду жене изменять. Это будет неправильно. — А у тебя отличный потенциал для хорошего мужа, — улыбнулся Никлаус. — Конечно, — согласился Кол, — я молодец. Не то, что ты, Никки, — широко улыбнулся парень и поспешил в комнату сестры, чтобы избежать кармы старшего брата за прозвище. Клаус тяжело вздохнул, но не стал убивать Кола. Детям ведь нужно вырасти, чтобы понять свою глупость.       К двум часам дня подъехали все гости, кроме Элайджи и Кэтрин. Брат не брал трубку, так же, как и Кэтрин, которой без устали названивала уже порядком обеспокоенная Елена. Но через сорок минут парочка появилась, и оба явно были сильно раздражены. — Кэт, где вас носило? — спросила Елена, как только они подошли к столу, за которым сидели Гилберты, Стефан и Клаус с Ребеккой. — В ювелирке, — сказала Кэтрин, плюхаясь на стул рядом с сестрой, — сдавала кольцо. Свадьбы не будет. — Что на этот раз? — устало проговорил Клаус. — Брата своего спроси, — ядовито сказала Гилберт, делая глоток из фужера. Элайджа тяжело вздохнул, присаживаясь рядом с Ребеккой. — У него же другая на примете есть. Пусть к ней катится, скатертью дорожка. — Я встретился в торговом центре с Хейли, — пояснил Элайджа, — совершенно случайно, — поспешил добавить он, как только увидел, что Кэтрин уже собралась открыть рот для своего комментария, — ну, мы разговорились. Ничего страшного, Кэтрин как всегда раздувает из мухи слона. — Да ты что? — прищурилась Гилберт, — значит, я проблему на пустом месте делаю? А то, что ты закрыл меня в машине на два часа и не отвечал на звонки — это не проблема? Ну ясно, — проговорила девушка, вновь делая глоток шампанского. — Иди к своей Хейли. Она из мухи слона же не раздувает, раз ты так увлёкся разговором с ней. — Элайджа, ну ты и козёл, — сделала заключение Ребекка. Блондинка поднялась из-за стола, прихватив с собой тарелку, и пересела к Кэтрин. — Это уже не мои проблемы, — отмахнулась Кэтрин, — я же сказала, свадьбы не будет. Колечко я сдала, пусть своей Маршалл новое покупает. — Элайджа закатил глаза. — Что, не нравится, когда ревнуют? — обратилась к нему Гилберт, — а я думала, ты кайф от этого ловишь. Ты же думаешь, что я от твоей постоянной ревности чуть ли не в оргазмах трясусь. — Кэтрин, — одёрнула сестру Елена, — не трястись, а дрожать от оргазма. — Как скажешь, дорогая, — сказала Кэтрин, — тебе я доверяю. — Господь всемогущий, — вздохнул Стефан, сидящий между двумя воюющими мирами (Кэтрин и Элайджей), закрыв лицо руками. — Уверен, что жениться надо? — усмехнулся Ник. — Клаус, — сказал Стефан, поворачиваясь к другу, — ты думаешь, у меня есть выбор? Не женюсь на одной — другая мне кишки голыми руками выпустит. Я что, самоубийца? — Елена сладко улыбнулась, но со всей силы пихнула парня локтём в бок. — Хотя, Елена уже пытается подстроить мою смерть под самоубийство. — Юморист, — пробормотала Гилберт, отправляя в рот кусочек пирога. — Это семейное, — ответил Стефан. Вдруг Джереми резко поднялся из-за стола и направился к противоположному углу комнаты. — Джер, ты куда? — крикнула Елена, но брат её не слышал. — Устал слушать вашу ругань, — сказал Никлаус. — Тебя никто не спрашивал, — ответила Гилберт. — Очень вежливо, — усмехнулся Майклсон, — всегда знал, что ты меня любишь. — Обожаю просто, придурок недоделанный, — пробормотала Елена. Клаус только хотел сказать что-нибудь язвительное в ответ, как почувствовал вибрацию в кармане. Вытащив телефон, он увидел сообщение от незнакомого абонента.       «Так, слушай…те. Вы что, следите за мной? Это что за херня, простите, вседозволенность? С какой стати вы приезжаете в мою школу и расспрашиваете моего учителя обо мне, прикрываясь каким-то глупым предлогом о написании статьи? Да вы.… У меня слов нет. Потеряла к вам всё уважение».       Следом пришло ещё одно сообщение.       «Ой, чего это я? Не было никакого уважения! Я вас терпеть не могу, мистер Майклсон! Живите с этим! (если что, это Грейс Джун, чтобы вы знали, кто вас так оскорбил, и прекратили за мной следить!!)».       Клаус усмехнулся. Слежку прекращать он, конечно, не собирался. — Ник, тебе сейчас лучше отойти куда-нибудь, — услышал мужчина голос Стефана. — Что такое? — спросил он, отрываясь от телефона и смотря в ту же сторону, что и Сальваторе. В зал вошла Кэролайн под ручку с отцом. Улыбаясь во все стороны, и точно ища кого-то глазами. — О, местная путана подъехала, — сказала Кэтрин, — делаем ставки, под кого сегодня ляжет? — Под Энзо, ставлю сто долларов, — проговорила Елена, — он давно вокруг неё крутится. — Помолчать не думали? — спросил Стефан. — Ой, ради чего? Чтобы у Ника сердечко не разболелось? Я тебя умоляю, Сальваторе. Пора бы уже дальше жить, а не страдать по этой вертихвостке. — Как бывшая лучшая подруга Кэролайн я согласна с Кэт, — добавила Елена. Клаус не обратил внимания на разговор за столом. Он поднялся и направился к выходу. Краем глаза он заметил, что Кэролайн сделала шаг ему навстречу, но мужчина не остановился.       Оказавшись на улице, Майклсон глубоко вздохнул. Не обратить на неё внимания — это уже прогресс. Оказаться в чарах Форбс было намного легче, чем перестать любить её. Вытащив из кармана смятую пачку сигарет, Клаус достал одну и зажёг. Затяжка за затяжкой — и навящивый образ улыбающейся блондинки растворялся в сигаретном дыме. Пошла она. Пошёл Тайлер. Пошли все они. Пошли они со своим праздником. Никлаус бросил сигарету на снег и притоптал ботинком. Сунув руки в карманы брюк, мужчина в одном костюме направился к своей машине. Одной поездки хватило, чтобы запомнить маршрут; через ровно сорок пять минут Майклсон уже парковался напротив двадцать восьмого дома в Южном Бронксе. В окнах на первом этаже горел свет, и Клаус внезапно почувствовал себя крайне неловко, словно он вторгался в чужой мир. Но останавливаться уже было поздно. Поэтому Ник достал телефон и начал набирать сообщение.       «Нам стоит поговорить».       «Нет».       «Грейс, я понимаю, что ты на меня злишься и всё этом роде, но я могу это объяснить».       «С каких это пор мы на «ты», мистер Майклсон?».       Клаус тяжело вздохнул. Ну почему с этой девушкой так сложно?       «Грейс, пожалуйста. Один разговор тебя ни к чему не обязывает».       Ответ пришёл через несколько минут.       «Хорошо. В следующем году».       «Я сижу в машине напротив твоего дома, так что отложить это до следующего года не получится».       Спустя буквально минуту из дома вылетела разъярённая брюнетка, которая, заприметив машину Майклсона, поморщилась и глубоко вздохнула, но продолжила путь. — Я сама! — зло крикнула она, увидев, как мужчина поспешил открыть ей дверь пассажирского сидения, — руки есть! — Клаус усмехнулся и сел обратно в машину. Девушка залезла на переднее сидение и отвернулась к окну. — Если тебе неизвестно, то в диалоге участвуют двое, — сказал Клаус. — Пошёл ты, — выпалила Грейс, — что тебе нужно? Рыщешь, как ищейка, сначала в школу мою идёшь, потом с моим отцом разговариваешь, — что тебе нужно? — повторила девушка. — Просто интересуюсь новой подругой своей сестры, — ответил Ник, глядя на брюнетку. — Ага, так я и поверила, — воскликнула Джун, — ты маньяк, ты знаешь об этом? Зачем ты следишь за мной? Откуда ты столько обо мне узнал? Зачем? Что тебе нужно? — девушка скрестила руки на груди и глубоко вздохнула, поднимая взгляд на потолок машины. — Я не думал, что наш разговор будет состоять из обвинений в мою сторону, — усмехнулся Майклсон. — Ой, а не пойти бы тебе в жирную задницу моего кузена Бена? — зло сказала Грейс, — адьос, козёл! — крикнув это, брюнетка вылетела из машины, на ходу показывая Клаусу средний палец.