Без тебя

      Диана очень хорошо помнила, как мама тем летом 93-го получила вдруг интересную командировку в Санкт-Петербург, освещать какой-то всероссийский фестиваль для местного телевидения и, наверное, только поэтому разрешила своей дочери, буквально помешанной на музыке, принять участие в проходившем там же конкурсе авторской песни. Впрочем, истиной причиной поступка матери студентка второго курса факультета иностранных языков педагогического университета Диана Кулаченко не особо-то и интересовалась. Главное — она наконец-то выбралась хотя бы ненадолго из своего Магадана и не куда-нибудь, а аж в легендарный Питер, ставший родиной не одного продвинутого музыкального коллектива. Да ещё и будет участницей довольно престижного фестиваля!       Настроение в июле того года у девушки было просто потрясающее. Её не смущали даже вечные затяжные дожди, с завидным постоянством одолевавшие северную столицу. Старый город с этими, словно прилепленными друг к другу и оттого сильно похожими на сказочные, домами и размеренно-спокойная красавица Нева с первого же дня околдовали и приворожили её. Хотелось гулять по набережной целую вечность, с наслаждением вдыхая влажный воздух, или бродить по тихим улочкам, рассматривая старинные здания, только Дина знала, что уже совсем скоро лето закончится и ей, увы, придётся вернуться к себе на край света, в далёкий Магадан. Но девушка старалась не зацикливаться на плохом, отрываясь по-полной. Мама с утра до ночи работала, а она либо гуляла, подставляя лицо под мелкие капельки измороси, либо пропадала на этом самом конкурсе. Ей было в принципе плевать — пела она в тот день или нет, главное — находится внутри этой, так притягивающей её, музыкальной тусовки. В общем, всё было замечательно: летние каникулы проходили на ура, конкурс тоже впечатлил своим масштабом, размахом и новыми знакомствами, хотя и не принёс Диане особого успеха. Молодую певицу попросту не заметили, но она особо-то и не расстроилась — чего ещё можно было ждать от первой попытки? К тому же фестиваль продолжался и Динка с самого утра прибегала к месту его проведения уже в качестве зрителя.       В один из таких пассивно-тусовочных дней она и столкнулась в прямом смысле этого слова в коридоре со странноватого вида девчонкой, сбив её с ног. Маленькая, белобрысая, худенькая и какая-то вся невзрачная — она не произвела на Диану совершенно никакого впечатления. Кулаченко просто приняла её за одного из бесконечного множества ассистентов-помощников, беззвучными тенями без конца сновавших среди музыкантов по своим административным делам. Из «настоящих» музыкантов, к числу коих, разумеется, уже причисляла себя и Диана, на них никто не обращал внимания, поэтому гитаристка и будущий педагог в одном лице, не соизволив даже извиниться, только раздражённо отмахнулась от этого смешного воробушка, сидевшего на полу в куче каких-то бумажек, разбросанных вокруг неё веером. Наградив недотёпу насмешливым взглядом, Диана умчалась к своим новым знакомым, коротавшим время в ожидании начала очередного отборочного концерта этого конкурсного дня в местной столовке. Каково же было удивление девушки, когда немногим позже удобно устроившись в зрительном зале, она вдруг обнаружила этого самого «воробья» на сцене в составе какой-то группы. И, господи Боже, это всё было б ничего, если бы это чудо не держало в руках… Скрипку! С ума сойти, скрипка посреди сплошных гитар на фестивале авторской песни! Да она точно чокнутая!       Диана совершенно не запомнила, что именно исполняла та группа, но почему-то, словно завороженная, всё их выступление тупо пялилась на руки этой маленькой смешной скрипачки, выводившие на струнах сего совершенно абсурдного и нелепого тут музыкального инструмента немыслимо красивые ноты. Музыканты уже закончили своё выступление и покинули сцену, а Диана всё ещё пребывала в непонятном ступоре и никак не могла прийти в себя. Она вплоть до сегодняшнего дня не знала, что это было тогда такое: хитроумные происки Дьявола-искусителя или какое-то наитие свыше, но отчётливо помнила, как в тот момент, стряхнув наконец своё оцепенение, вышла из зала и отправилась на поиски этой скрипачки. Зачем? Хороший вопрос. Ответа на него у неё не было и сейчас, а тогда она предпочла просто не заморачиваться. Диана не то что чувствовала, точно знала — её надо найти! И точка.       К её радости, светловолосое кудрявое чудо, на удивление, легко обнаружилось на одной из скамеек в парке возле летнего театра. Нахмурившись, скрипачка разложила вокруг себя те самые листочки и, сосредоточенно шевеля губами, пыталась сложить их в нужном порядке. Близоруко прищурившись, Динка поняла, что это ноты. Девушке вдруг стало жутко стыдно, ведь это она была виновата в том, что навела в них такой бедлам своим столкновением.       — Давай помогу… — буркнула Дина и тут же машинально отшатнулась назад от впившегося в неё очень недовольного взгляда глубокого серого оттенка.       — Спасибо, не надо. Ты уже «помогла»… — обиженно поджав губы, недовольно хмыкнула незнакомка.       — Извини… — лаконично произнесла Диана только одно слово и снова замолчала. Нет, ну, а чего ей теперь, цыганочку с выходом тут исполнять и в ноги падать? Извинилась же!       — Ладно, проехали… — в тон ей так же сухо буркнула в ответ скрипачка.       — Как конкурс? — поинтересовалась Кулаченко.       — Пролетели, как фанера над Парижем… — спокойно отозвалась сосредоточенная блондинка. Динка догадалась, что девчонка расстроена, но молодец — виду не подала!       — Твои песни? — кивнув на листочки, снова задала вопрос Дина, всё ещё пытавшаяся наладить контакт со скрипачкой, но та явно никак не была настроена на продолжение знакомства.       — Мои… — односложный, не менее исчерпывающий ответ. Да уж, что и говорить, общение у них не задалось с самого начала.       — Можешь сыграть что-нибудь? — «воробушек» замер с очередным листком в руке и удивлённо-возмущённо уставился на Диану, всем своим видом будто бы говоря: «Ну, чего ты ко мне примоталась, чокнутая?»       — Тебе что, трудно? Можешь взять мою гитару, если надо, — не собиралась сдаваться привыкшая ещё со школы добиваться своих целей Динка. — А хочешь, я подыграю тебе на гитаре, а ты на скрипке будешь.       — Слушай, отвали, а? — нервно заправив за ухо прядь непослушных волос, «мило» посоветовала всё ещё находившаяся не в духе скрипачка.       Исчерпав все свои немногочисленные аргументы и проявив настоящие чудеса красноречия, ну как ей самой тогда казалось, Диана тяжело вздохнула, развернулась и, опустив плечи, потопала назад по аллее. Но уйти слишком далеко она не успела, осенённая новой идеей по завоеванию неприступного блондинистого «Форт Нокса» со скрипкой. Усевшись на соседнюю скамейку, Дина пристроила на коленях гитару и запела одну из песен собственного сочинения. Опять же, для чего она это делает, Диана тогда толком не понимала, действуя скорее на интуиции, нежели согласно какому-то хитроумному плану. Выбрав последний аккорд, гитаристка замерла в тревожном ожидании. И с какого перепугу она решила, что этой чудной интеллигентке понравится её специфическая музыка?       — Спой, пожалуйста, ещё… — донеслись вдруг заветные слова с соседней лавочки.       Да! Сработало! Не таким уж и жутко неприступным оказался на деле пресловутый светловолосый «Форт Нокс»! Дианка расплылась в довольной победной улыбке, стрельнула взглядом в сторону теперь заинтересованно смотревшей на неё скрипачки и снова начала перебирать пальцами струны, негромко напевая следующую песню. Вот только не ожидавшая подвоха девушка сбилась на миг и пропустила пару тактов, когда скрипка, удивительно точно попадая в ритм и настроение композиции, присоединилась к ней своими нежными струнами. А ещё через несколько секунд незнакомка уже доверчиво сидела рядом с Дианой на скамейке и самозабвенно играла, переплетая нежный голос скрипичных струн с брутально-грубоватыми гитарными аккордами.       Потом они ещё и ещё пели свои песни-баллады, уже вдвоём вглядываясь в исписанные нотами листочки и по-очереди нетерпеливо передавая друг другу гитару. Скрипачка, как оказалась, неплохо владела и этим музыкальным инструментом. Время пролетело быстро и незаметно, день клонился к своему логическому завершению, а вокруг них начали собираться любопытные зеваки. Поглощённые музыкой и друг другом девушки не обращали на людей никакого внимания, пока кто-то из слушателей не бросил:       — У вас круто получается. Чего на конкурс не идёте?       Девчонки переглянулись, осознавая вдруг, что идея-то дельная! Когда совсем стемнело, они наконец отложили инструменты и договорились прямо завтра утром подать новую заявку на участие в этом же фестивале — уже, как дуэт…       — Светлана. — протянула свою ладошку скрипачка, остановившись вдруг на самом выходе из парка. — Мы ведь так и не познакомились.       — Ааа, да? — хмыкнула гитаристка, скептически сморщившись. Да, какая в сущности разница, как кого зовут? Подумаешь, не познакомились они, видите ли! Но заметив удивление на живом лице новой, теперь уже действительно знакомой, быстро произнесла: — Я Диана.       — Очень приятно, — немного смущённо отозвалась Света и, склонив голову набок, робко спросила: — Ну что, значит договорились? Тогда до завтра?       — До завтра… — эхом, машинально отозвалась Динка и вдруг поймала себя на том, что стоит в каком-то странном ступоре и совершенно беззастенчиво пялится на слегка потрескавшиеся губы своей новой знакомой. Светлана, видимо, почувствовав этот взгляд, быстро, скорее по инерции, нежели специально облизнула губы и слегка опустила голову. Мысленно отвесив себе смачный подзатыльник, Диана перевела взгляд выше и… Теперь зависла, разглядывая замысловатую игру рассеянных лучей желтоватого уличного фонаря в светлых кудряшках новоиспечённой подруги. Уже второй раз одёрнув себя и совершенно не понимая, что за ерунда такая непонятная с ней творится, Диана резко развернулась и, не оглядываясь больше, отправилась к трамвайной остановке, оставив удивлённую Светку ещё долго смотреть себе вслед. Она отчётливо чувствовала спиной её растерянный взгляд, даже успела заметить обиженно поджатые губы, но не позволила себе обернуться. Света, гордо вздёрнув подбородок, так и не окликнула тогда, а она сама, напрочь потерявшись в своих эмоциях, предпочла сбежать…       Диана задумчиво потёрла лоб. Она вообще потом старалась идти только вперёд и никогда не оборачиваться. Только не всегда получалось…       Ноты какой-то очередной, на удивление, красивой песни донеслись с улицы в открытое настежь по случаю душной июльской ночи окно, а Диана — сегодняшняя Диана, та, что сидела сейчас на задымлённой кухне своей шикарной московской квартиры — пыталась вспомнить, сколько раз потом ей доводилось видеть эти сжатые в тонкую полоску от очередной, молча проглоченной обиды губы, приходилось смотреть на эти тут же опускавшиеся от любого резкого слова плечи, когда и без того миниатюрная Светлана становилась ещё меньше ростом. Вот только, сколько бы они не ссорились, как бы сильно не ругались, Светка никогда не плакала. При ней. Уже потом, ночью в подушку — да. Тихо и всегда беззвучно. Она, наверное, и не узнала никогда бы об этих слезах, если б однажды не решила той же ночью помириться…       Потом это происходило не раз, и чем ближе было к роковому дню их расставания, тем всё чаще и чаще её родной человек молчаливо топил свою боль в той насквозь пропитанной слезами подушке. Но Сурик никогда не показывала своих обид на публике. Это и восхищало, и одновременно бесило Арбенину. Она считала, что всегда и во всём нужно быть прежде всего честным. Причём, везде и со всеми: с людьми, слушателями на концертах, с ней… Если хочется тебе плакать, значит надо дать волю слезам… Уже потом, много лет спустя, Дина узнала, что быть такой вот сдержанной в плане эмоций её приучили мама и бабушка — обе бывшие блокадницы, считавшие слёзы непозволительной роскошью современного человека. Хрупкая Светка просто не умела по-другому…       Вглядываясь в лицо затянувшейся очередной ментоловой сигаретой, притихшей и тоже ушедшей в себя Татьяны, Диана почему-то упорно видела в ней некогда родные черты Светика. Нарощенные, ухоженные волосы красивыми белокурыми волнами лежали на плечах, а вот возле самой головы проходила мелкая волна явно тщательно выпрямленных кудряшек… Господи, тоже кудряшек!       Ларина, словно что-то почувствовав, очнулась вдруг и стрельнула на задумавшуюся снайпершу тревожным взглядом, а Дина, сама того не желая, успела поймать в мятно-зелёном взгляде напротив те же глубоко запрятанные искорки боли, что каждый раз видела в глазах Сургановой во время их случайных, очень редких в последнее время встреч.       Да уж, как не напрягала сейчас свои мозги задумавшаяся Диана, она не могла точно вспомнить, когда эта боль впервые поселилась в любимых глазах… Порой ей казалось, что она была там всегда. С той самой первой их разлуки…       …Девушек тем летом 93-го почему-то совсем не удивил тот факт, что не удавшийся у каждой по отдельности конкурс, всего две недели спустя был ими с лёгкостью выигран в качестве дуэта. Это воспринималось ими, как должное или нечто само-собой разумеющееся. Оставшиеся августовские дни они сутки-напролёт проводили вместе, и первое сентября ударило обеих обухом топора по голове. Диана отчётливо помнила многолюдный вокзал и их сумбурное прощание, помнила то щемящее чувство тоски и какой-то безысходности, поселившееся у неё в груди. Ни одна из них не могла до конца поверить, что это уже всё, что сейчас она сядет в этот грёбанный поезд и уедет в свой далёкий Магадан. Насупленная, мрачная Диана совсем ушла в себя и угрюмо молчала, глядя себе под ноги. Как-то быстро и резко закончилась её волшебная романтическая сказка…       — Дин, не расстраивайся так… — долетел до ушей нарочито бодрый голосок скрипачки. — А хочешь, я сама приеду к тебе?       Диана резко подняла голову и долго смотрела в большие, влажные от усердно сдерживаемых слёз глаза Светланы, не понимая — она что, издевается? Интеллигентная до корней волос коренная петербурженка, маленькая хрупкая женщина, этот вот смешной «воробушек» и вдруг приедет к ней? Туда, на край Земли? Чушь!       — Свет, никогда не обещай того, чего не сможешь выполнить! — выпалила тогда Диана и, раздражённо оттолкнув «болтливую» скрипачку, нырнула в вагон поезда. Как всегда — не оборачиваясь больше…       Тоска и всю долгую дорогу, и уже дома сжимала сердце и выворачивала наизнанку душу. Дина совсем запуталась тогда, откровенно не понимая, почему ей так плохо и чего именно больше всего не хватает: Питера с его вечными дождями, любимой музыки, которая зазвучала теперь совсем по-новому с появлением в её жизни Сургановой или… Самой Светки?..       Надо ли говорить, каково же было удивление Дианы, когда в ноябре месяце Сурик всё-таки позвонила в дверь их квартиры в Магадане, нахально заявив с порога, что приехала за ней и одна назад хрен уедет! Ошалевшая от поступка подруги Динка и не думала хоть как-то упрямиться, тут же отправившись собирать чемодан, вот только быстро покинуть заметённый в снежные сугробы город им тогда всё-таки не удалось. Дефолт шарахнул по и без того скудным финансам студенток, вынудив их усиленно работать где и кем придётся, лишь бы только накопить денег на авиабилеты. Не забывали они и о творчестве. Именно там в богом забытом городе, на краю Земли, состоялись их первые концерты, именно там морозной тёмной ночью они однажды повстречали подвыпившего «для сугрева» таксиста, по широте души тормознувшего своё авто на пустынной улице, чтобы подвести их, и бросившего ту знаменитую теперь фразу: «Девчонки, вы с охоты или на охоту?» Да, ту самую фразу, вызвавшую тогда только смех и лишь спустя время натолкнувшую на мысль о название их дуэта…       Когда им всё-таки удалось улететь в Питер, Диана думала, что теперь-то всё будет наконец классно, но, увы, их приключения и долгий путь к признанию тогда только начинались. Но Дине было плевать на любые бытовые трудности, главное — эта маленькая женщина была теперь рядом с ней. Правда, очень быстро шикарное настроение изрядно подпортила сама Светка, заявив вдруг по приезду в Санкт-Петербург, что ей, Динке, надо срочно выйти замуж…       В память буквально врезалось, как в полном шоке она сидела на стуле и тупым взглядом таращилась на совершенно серьёзную Сурганову. Замуж? Это ещё за каким? В голове промелькнула противная мысль, что она со своим дурацким характером уже успела надоесть Сурику, и та хочет от неё избавиться таким вот нелепым образом!       — Дин, тебе нужна прописка! Ты меня слышишь вообще или нет? — она, оказывается, ушла в себя и совсем выпала из реальности. Ага, прописка… Вот в чём дело. — Завтра ты идешь в женскую консультацию к одной моей хорошей знакомой и берёшь справку о беременности. А послезавтра вы с моим приятелем подадите заявление в ЗАГС. Если девушка в положении, распишут без очереди, так что уже в субботу гульнём на вашей свадьбе где-нибудь в кафешке, ага?       Диана снова усиленно заморгала. Беременна? Свадьба? Нет, она, вроде, не дура, но катастрофически не успевала за мыслями оказавшейся вдруг такой практичной подруги.       — А я… А мне потом это… Жить с ним надо? — растерянно поинтересовалась девушка.       — Ну это ты сама смотри. Костик ничё так, вполне симпатичный. Может, вы там и правда семью построите… — беспечно рассмеялась Светлана, а Диане отчаянно захотелось вдруг… Её ударить! Злость молниеносно завладевала каждой клеточкой. Хорошо, допустим, прописка ей реально нужна, но жить с первым встречным? Сурик совсем, что ли? Почему-то услышать это дикое предложение именно от неё было невыносимо больно. Дина уже совсем не понимала себя, но совершенно точно не хотела строить никаких семей. Ни с кем. Разве им плохо вдвоём? Или…       Блин, ужас промелькнувшей вдруг мысли поразил до глубины души. Как же она сразу не догадалась?! Господи, что она вообще знала о Свете, кроме того, что Сурганова чертовски талантливая скрипачка, пишет шикарные песни и здорово поёт. Она же совершенно не догадывалась, что происходит в её личной жизни. Это ведь она, глупенькая, запутавшаяся в себе девчонка, отчаянно хотела быть только с ней, а Света… Может, у неё был любимый человек? Но зачем тогда она проделала такой долгий путь через всю страну к ней, зачем забрала сюда? Просто нужен был талантливый музыкант-партнёр? Нет, их дуэт и впрямь очень гармоничен в плане музыки, но… Неужели и правда только за этим?       Разумеется, Диана не озвучила ни один из интересовавших её вопросов, полностью уйдя в себя и почти совсем теперь перестав разговаривать. Да и что она могла спросить? За каким хреном ты меня сюда притащила? И что? Что ответит ей Света? Мол, как зачем? Песни сочинять, петь и играть, зачем же ещё… В общем, Дина и сама толком не знала, какой ответ хотела бы услышать, а в голове была тогда совсем уж полная каша из сумбурных мыслей…       В ближайшую субботу свадьба была благополучно сыграна, через месяц Диана получила новый паспорт, став теперь Арбениной, а ещё через пару недель подала на развод и облегчённо выдохнула. Больше никакой, пусть и фиктивный муж, не маячил над душой. Но самое главное — теперь они реально всегда и везде были вместе со Светой: ездили по ночным клубам, записывали свои песни в студии и снимали маленькую общую квартирку. Одну на двоих… Как же здорово было постоянно ощущать рядом с собой присутствие Светки! Маленькая женщина только на вид оказалась хрупкой и беззащитной, Диана быстро успела понять, какой на самом деле внутри неё несгибаемый стержень. Арбенина не понимала отчего так, но рядом с ней в душе прочно поселилось потрясающее спокойствие и «чувство дома». И плевать, что квартира не их, что денег катастрофически не хватало даже на самое необходимое. Плевать! Разве это важно, когда можно просыпаться утром от запахов кофе и какой-нибудь простенькой еды, долетавших с кухни… Можно открывать утром глаза и понимать — ты больше не одинок в этом мире…