Без тебя

      — Свет, раз ты мне дала аж целых полчаса времени, начну издалека, иначе ты просто не поймёшь мою теорию. Всё равно Диана вернётся ещё не скоро. Там в магазине очередь, да ещё какие-то проблемы с электричеством… — ухмыльнулась Бантеева, самыми честными глазами посмотрев на бледно-серую Свету, будто и впрямь знать не знала, что там за бедульки со светом и откуда… Устроившись поудобнее и откашлявшись, Наташа начала свой неспешный рассказ.       — Смотри, теория исходит из того, что в нашей вселенной всё гармонично и взаимосвязано: без чёрного нет белого, без зла не бывает добра, ну и так далее. Касаемо человека, она подразумевает гармонию внешней оболочки, непосредственно тела, как такового, и его внутреннего содержания, то есть души, духа или как мы, мистики, называем — его ментального уровня. То есть, если происходит какой-то сбой в одной из двух составляющих, то это неминуемо сказывается и на второй части. Пока понятно? — сосредоточенная Светлана быстро кивнула, внимательно вслушиваясь в каждое слово. — Иными словами, все наши физические болезни есть не что иное, как сигнал изнутри, от тонкой материи. Если что-то не в порядке у тебя в душе, тело рано или поздно начинает реагировать, подстраиваясь и стараясь дать тебе понять, что вот тут… — Наталья приложила руку к груди. — Творится какой-то пиздец… Соответственно, и наоборот так же. Ведь не зря же большинство физически обделённых людей: калек, инвалидов — рано или поздно срываются и либо заканчивают свою жизнь, тихонько спиваясь, либо как-то более кардинально и быстро решают проблему своей неполноценности. Не все, разумеется. Есть очень сильные духом люди и им лично от меня за это респект и уважуха. — Наташа прервалась и сделала пару глотков из принесённой с собой бутылочки с водой, чтобы прочистить горло. — Об этой части людей говорить не будем, нас они в данный момент не интересуют. Я хочу попробовать объяснить тебе, почему физически здоровые люди, занимающиеся спортом, ведущие активный и здоровый образ жизни резко начинают болеть, как ты, например, или вообще вдруг фигачит инсульт и всё — нет человечка… Не задумывалась?       — Хм, конечно, думала… — горько усмехнулась Светлана. — Только я, видно, не такая умная, как ты. У меня ничего не придумалось как-то…       — Ой, не прибедняйся, Свет, в порядке у тебя всё с мозгами, просто ты не знала, о чём именно надо думать и где искать ответ, как это часто и бывает… — отмахнулась ведунья. — На самом деле всё довольно просто и примитивно. Твои мысли и чувства, твои эмоции, если так понятнее, именно они и отвечают за состояние твоей внешней оболочки. Я не говорю, что Дух важнее тела, нет. В идеале, они должны быть равноправны, но так бывает очень редко. Часто идёт перекос в одну из сторон, но! Пока он не критичен, ничего не происходит. Тебе могут слать какие-то знаки, чтобы обратила внимание на проблемы в той или иной сфере, но и только. Бывает и так, что счастливые в душе люди могут совсем запустить физику. Неужели не видела, что какие-нибудь алкаши или бомжи, день за днём гробящие себя в физическом плане, могут вопреки всему жить припеваючи чертовски долго, а ты — активистка, спортсменка, комсомолка, красавица — вдруг снова оказалась в больнице?       — Блин, Наташ, да не тяни ты быка за рога, а? — не выдержала Сурганова, поражаясь удивительной способности Натальи так дого ходить вокруг да около. — Скажи ты уже, что я, по-твоему, не так делаю?       — Не по-моему, а согласно теории израильских учёных! — поправила Наташа, заставив Свету сжать зубы и закатить глаза. Какая разница, чья теория? Что за манера, а?       — И не я «скажи», а давай-ка сама поделись своими мыслями и эмоциями… — Бантеева откинулась на спинку стула и уселась нога на ногу.       — Это ещё с чего? Ты меня исповедывать пришла? — съязвила Сурганова, скрестив руки на груди и хмуро уставившись на ведунью.       — Вот ещё! Я не священник… — усмехнулась Наталья. — Не хочешь? Ладно, тогда я сама тебе всё расскажу… Тебя, моя дорогая, последние лет десять-пятнадцать буквально сгрызла обида на пару с чувством вины, так? И если первые лет десять ты сумела немного, но оправдать себя, ещё ждала, что всё изменится, что Динка простит и придёт однажды, то последние года четыре этой надежды больше нет, как уже почти притихло и чувство вины, так? Да. Ты молодец — признала, что виновата, но времени прошло уже очень много и эти эмоции притупились, выпустив на первый план что?       — Что? — эхом повторила озадаченная скрипачка.       — Обиду, Свет… Давай, признайся, сколько раз ты спрашивала себя: «За что она так жестоко?» или слегка по-другому: «Разве, я ещё не заслужила прощение?» Так ведь, да, Свет?       Сурганова, кусая губы, нахмуренно молчала. Она уже давно знала, что ведьмы запросто умеют читать мысли, но Таня никогда не озвучивала их с такой вот прямолинейной жестокой прямотой, никогда не бередила так грубо её рану.       — Я не жестокая, Свет, — с видом заправского психолога, возразила Наталья. — Мне надо, чтобы ты это признала. Скажи: «Да» — и мы будем двигаться дальше…       — Да, ты права… Во всём… — не поднимая глаз, быстро кивнула Светлана.       — Хорошо, а теперь отвлекись от своих мрачных мыслей и слушай дальше… — Наташа дождалась момента, когда ушедшая в себя женщина вновь подняла на неё более-менее осмысленный взгляд. — Что ты знаешь об онкологии, Свет? Ну, кроме общепризнанных медицинских аспектов, что раковые клетки есть у каждого, но у кого-то вдруг начинают размножаться, а у других нет? — Света неопределённо пожала плечами. А что тут ещё можно знать, когда медики и сами разводят руками, не в силах дать ответ, с чего эта хрень вдруг начинает развиваться. — Не вдруг, Свет, совсем не вдруг… Что ты делала на протяжении последних лет? Изводила морально сама себя или, другими словами, с упорством мазохиста страдала день за днём и ела свой же собственный мозг, так? А теперь скажи, что делает рак с телом? Ну-ну! Давай! Ответ на поверхности. Раковые клетки совершенно точно так же теперь жрут твоё тело! Свет, это мозг кинул тебе «sos», желая разделить с физической оболочкой свои мытарства. Это ты сама, своими руками, снова запустила процесс самоуничтожения…       Сурганова в шоке во все глаза таращилась на эту ненормальную. Сама? Она сама хочет сдохнуть?! Да Бантеева точно чокнутая!       — Пф! По твоей логике получается, я и первый раз сама себя эм… Чего я там сделала? — скептически подняла брови Света. — Но ведь тогда всё было хорошо!       — Разве? Давай вспомни, когда тебе поставили диагноз?       — Ну… Я не помню… Нет, не дату, а… Я не помню, чтобы там было что-то такое особенное. Мы жили вместе, писали песни, выступали даже… Не работает твоя теория, там всё было зашибись! — с лёгкой ухмылкой развела руками Светлана.       — Точно? Ну ладно, раз сама не хочешь, тогда я тебе поведаю… Вы начали примерно за полгода до постановки тебе диагноза усиленно грызться с Динкой, разве не так? Она ревновала тебя к каждому фонарному столбу, устраивая сцены на ровном месте, а ты вместо того, чтобы ответить ей, наорать, послать, да врезать банально, чтоб заткнулась, что делала?       — Что? — и опять глухим эхом ошалело повторила Светка.       — Плакала в подушку и молчала, тая в себе свои обиды. Не так?       Света вздрогнула, с ужасом осознавая, что ведунья во всём права! Ей показалось вдруг, что Наташа была там, рядом с ними, всё видела и слышала… Но, Господи, получается, что корень всех её бед и болезни Диана?! Мамочка дорогая! Зачем пришла Бантеева? В чём пытается её сейчас убедить?! По спине покатились мерзкие липкие капли ледяного пота…       Блять, она же не хочет сказать, что ей, чтобы выжить, надо отказаться от Динки? Вот теперь?! Когда она наконец-то простила и пришла?! Руки задрожали, в глазах потемнело… А Наталья, не замечая её состояния, продолжала вещать, добивая каждым словом:       — Другими словами, что ты тогда делала? Правильно, начала есть саму себя, Свет! Только там эти обиды были ещё маленькие, несущественные, а сейчас, года три-четыре назад, ты совсем себя сожрала… Знаешь, мне лень копаться и «смотреть», но думаю, ты и сама знаешь ту точку невозврата, да?       Да. Света знала. Та проклятущая огромная корзина с тюльпанами и коротенькая записка до сих пор чуть ли не каждую ночь возникали перед глазами, заставляя терзаться и задавать одни и те же вопросы. За что она так? Почему не подошла лично? Неужели до сих пор не простила?..       Светлана устало прикрыла глаза, сцепив в замок дрожащие пальцы. Сил почти не осталось. Неужели ей придётся выбирать между жизнью и Дианой? И тут же сама себе ответила. Не придётся. Для неё Дина и есть жизнь… И никак иначе…       — Ёп… Твою мать! — выругалась вдруг Бантеева, вскакивая с места и в секунду оказываясь рядом с дрожавшей скрипачкой. — Сурганова, блять! Ты меня вообще слышишь или как?! Я перед кем тут распинаюсь?! Где, блять, я сказала, что тебе надо выбирать? Где ты услышала про расставание, твою дивизию?! — ругаясь на чём свет стоит, Наташа не забывала мягко успокаивать Свету, снимая потихоньку панику и страх. — Охренеть! — выдохнула наконец ведунья, когда Света затихла в её руках. — Как ты ещё до сих пор живая, блять, а? Офигительная способность саму себя накрутить и довести до могилы!       — Пришла в себя? — заглянула в глаза Светы Наташка. — Так вот… Я предлагаю тебе совсем не то, что ты уже себе понапридумывала! Я просто хочу, чтобы ты кардинально изменила своё поведение и мировосприятие. Не в плане там пуститься во все тяжкие к херам, послать Арбенину далеко и надолго, а просто начать думать по-другому. Надо будет нам с тобой встретиться после больницы. Я постараюсь сделать так, чтобы ты смогла отпустить своё прошлое, больше не сжималась и не дёргалась от боли, вспоминая что-то оттуда, но этого мало, Свет. Тебе жизненно необходимо учиться воспринимать всё по-другому, реагировать совсем не так, как ты привыкла, понимаешь?       — Нет, не понимаю…       — Ну… Прямо, всё сразу не объясню, давай постепенно, но хотя бы вот для начала… Не смей больше держать в себе эмоции. Обидели тебя? Сделай то, что захочется в тот момент… Что? Да-да, наори, пошли, ударь, если захочешь! Именно так, дорогая. Подумаешь, штрафом отделаешься, если нос кому-нить поправишь… — развеселилась Бантеева. — Ой! Не-не, а вот Динке и так уже будь здоров досталось! Пожалей подругу… — уже совсем весело расхохоталась ведунья, словив, кому именно вознамерилась набить морду интеллигентная скрипачка в первую очередь. — И да, Свет, захочешь плакать — плачь! Плюй на всех и реви… Мама твоя мировая женщина, конечно, но не во всём была права…       Наташа ещё около часа объясняла тогда, что и как, пока в дверях не появилась злющая, как сам чёрт, Арбенина.       — Блять! Иди ты, Наташ, нахер со своей чокнутой ведьмой! — с порога начала возмущаться Динка. — Я, как не знаю кто, рысью по магазинам бегаю, притаскиваю ей кучу вкусняшек, согласно твоему списка, а эта ёбнутая вдруг орать на меня начинает и швырять всем подряд! Метко, между прочим! Я вам девочка для битья, что ли?! — Диана возмущённо продемонстрировала свой извазюканный, весь в непонятных разноцветных пятнах, пиджак.       — Дин, Дин, успокойся… — удивлённо заморгала Сурганова. — Ты чего? Объясни нормально, что случилось?       — А чего непонятного? — упёрла руки в бока раздражённая Арбенина. — Натаха меня в магаз выперла, ты же слышала. Я сходила, всё купила и, блять, отнесла её драгоценной Танечке… А эта психическая начала орать и швырять в меня всем подряд из пакета!       — Стоп-стоп! — повысила голос Света. — Таня в больнице? Здесь? Почему? Что ты с ней вчера сделала?! — Сурик в один момент вскочила с кровати, угрожающе сжимая кулаки и грозно надвигаюсь на мигом растерявшую свой пыл снайпершу.       — Я с ней?! — опешила Динка, попятилась и, взмахнув руками, шлёпнулась на кровать, удачно подвернувшуюся сзади. — Лучше спроси, что она со мной сделала!       — Она? Таня с тобой? Дин, вот не надо, а? — сморщилась Светлана. — Да она тебя всю жизнь боялась, как огня, после того, как ты Платоше физиономию начистила…       — Бля… Ну, значит, отбоялась, Свет! Она мне нос вчера разбила!       — Таня?!       — Таня!       — Врёшь! — ошалело выдохнула Света.       — Нет, дорогая. За этим не ко мне! — съехидничала Арбенина, усаживаясь по-турецки на кровати и заметно успокаиваясь.       — Таня тебе нос разбила?! — всё ещё не веря, Сурганова подошла к кровати и кончиками пальцев осторожно коснулась заклеенной телесного цвета пластырем переносицы подруги. Дина зашипела и дёрнулась, а Светка ещё до кучи противно захихикала…       — Очень смешно… — обиделась Диана, надувшись, точно индюк. — Нет, чтобы пожалела!       Светлана вдруг перестала хихикать и быстро обернулась к Наталье.       — Что с Таней-то я не поняла?       — Да беременная она… На сохранение положили после вчерашних «подвигов»… — отозвалась Бантеева.       — Беременна?! — Света в восторге открыла рот и села, слава Богу, не промазав мимо стула. — Господи! Получилось! У неё получилось!       Наташа вздрогнула от неожиданности. Ей показалось, что в палате резко вспыхнула очень яркая лампочка! Вот это энергетика! Нет, Танюха рассказывала, конечно, но не особо верилось, а тут… Энергия скрипачки била через край. Мягкая, тёплая и такая мощная!       — Дин, так с чего она беситься-то начала? — нехотя оторвала взгляд от сияющей Светы Наташка. — Объясни, пожалуйста, теперь без матов…       — Откуда я знаю? — снова начала закипать темпераментная снайперша. — Я принесла ей продукты, как ты и хотела. Мы нормально поздоровались, перекинулись парой фраз, а потом она вдруг зависла ненадолго и спросила, мол, это ты сама решила меня навестить? Ну я и сказала, что ты попросила… И всё! Она как с цепи сорвалась! Начала орать на меня, велела тащить всё обратно и засунуть тебе это всё в ж… Ну сама догадаешься, куда! Я не поняла, что не так, но она велела передать, что раз ты её не хочешь видеть, то ей от тебя ничего не надо и чтобы ты катилась нахер со своей грёбанной жалостью… Типа, не хочешь ты её знать, так и не надо никого сюда слать!       Светлана вздрогнула и побледнела в конце рассказа Дианы, начиная въезжать, что там произошло. Динка просто попала «под стрелу», ну или горячую руку. А Наташа… Бантеева с каждым словом снайперши мрачнела всё больше и больше, а в конце, сглотнула комок и буркнув: « Ты это… Извини, Дин…» — не оборачиваясь больше, стремительно вышла из палаты. Едва ли не бегом…       — Свет, чё произошло-то щас, а? Может, хоть ты объяснишь? — требовательно обернулась Арбенина к подруге. Похоже, она одна тут нихрена ничего не понимала!

***

      С того дня прошло уже почти девять месяцев. Света, слегка прикрыв глаза от слишком ярких лучей, грелась на солнышке и смотрела сквозь мутноватое стекло ординаторской вдаль… Сзади неё о чём-то разговаривала с врачом Дианка, она не слушала, она снова вспоминала…       Как же было безбашенно и весело все эти месяцы! Она послушалась тогда Наташу и несколько раз ходила к ней на сеансы в центр «Проснись». Что именно делала с её сознанием ведунья, Сурганова не знала, да и не особо стремилась узнать, но после её сеансов становилось реально легче дышать, будто с души медленно, но верно сваливались все камушки обиды. Света совершенно не понимала и того, почему Наташка категорически запретила говорить об их встречах Тане. Нет, ведунья объяснила, мол, не хочет, чтобы Танюха нервничала лишний раз, но Сургановой казалось, что причина не в этом, ну или не только в этом…       Каждый новый день после той операции для Светланы становился днём открытий или откровений. Она больше не существовала. Она жила. Ярче. Чётче. Реально. Жадно…       Словно в одночасье полетели в чертям все её принципы, сломались к херам многолетние защитные барьеры и основы. Она, будто несмышлёный ребёнок, училась жить заново. Порой это было очень трудно, но чаще — весело…       Светлана хорошо помнила их первую после примирения ссору с Динкой. Ну да, разумеется, столь разные, они не смогли уже спустя всего лишь пару недель не повыяснять отношений. Дети давно спали, «замученные» за насыщенный день неугомонной Светкой, а женщины мирно пили чай на кухне. С чего началась перепалка, Светлана уже и не помнила точно, но зато с удовольствием потом не раз воскрешала в голове то безумное удивление на лице Дианки, когда вместо привычного для неё гробового молчания в ответ на посыпавшиеся градом упрёки снайперша вдруг нехило так получила сложенным кухонным полотенцем по голове. Нет, ей не особо-то и больно было. Неожиданно — да!       — Ещё хоть слово скажешь — огрею сковородкой! — Светлана мстительно уставилась на замолкшую в шоке на полуслове Диану. — Дос-стала уже! С тобой невозможно жить, Арбенина! Ты в курсе?       — Блять! — в сердцах выдохнула офигевшая Дина. — Можно подумать, с тобой можно, Сурганова!       — Ну ты же живёшь! — невозмутимо усмехнулась Света. Драться ей уже почти расхотелось.       — Потому что не могу без тебя! Дура! — выпалила Динка и, бросив подозрительный взгляд на сковороду, мирно стоявшую на плите, стремительно смылась с кухни. От греха подальше, видимо…       Спустя ещё какое-то время они, натянув поглубже капюшоны, шлялись напару с Диной по торговому центру. Ей приспичило мороженого, а Диана поржала и, обозвав её маленькой девочкой, потопала в очередной бутик. Свету же шмотки не интересовали. Она хотела мороженого!       Минут через двадцать вкрай ошалевшая Арбенина обнаружила её горько рыдающей на небольшой скамеечке в центре зала рядом с фонтаном.       — Света… — глухо выдохнула перепуганная Дина. — Что случилось?       — Она мне продала слишком растаявшее мороженое…       — Чего?! — заморгала Диана.       — Того! Я хотела нормальное мороженое! Мороженое, а не холодное молоко, блин… — горестно хлюпнула носом скрипачка.       — Угу. И что? Плачешь-то ты почему? — мотнула головой ничего не понимающая снайперша.       — Ты глухаааая?! — разозлилась Светка. — Я же говорю: хотела нормального мороженого, а она…       — Стоп! Про мороженое я поняла, а пл… — Дина замолчала, начиная, кажется, въезжать со скрипом.       Так. Спокойно! Света… Её оловянный солдатик сидит и ревёт тут из-за растаявшего мороженого? Угу. Всё хорошо! Спокойствие, только спокойствие!       Лето. Август. Жарко… О! Жарко! У Светика от духоты поехала крыша! Ну вот, теперь всё стало предельно ясно…       Вскочив с места, Диана рванула к лотку с мороженым и вскоре вернулась аж с целой коробкой всевозможного лакомства, заботливо присыпанного сверху сухим льдом.       — Вот, выбирай! — довольно шмякнула эту коробочку на колени подруге Динка. — Только не плачь больше, пожалуйста…       Ещё через какое-то время уже в самом конце августа они привычно отдыхали у неё в загородном доме под Питером. Задумчивая Светлана сидела на широком подоконнике распахнутого настежь окна. Красивый розовый закат сменился тёмной ночью. Привычный для её мокрого города дождь шелестел первыми опавшими листьями…       — Чего грустишь? — Дина подошла сзади, обняла за талию и устроила голову у неё на плече.       — Да так… — уклончиво отмахнулась Света.       — И всё-таки?       — Хочу туда…       — Куда? — не поняла Диана.       — Под дождь. По лужам босиком… Как раньше, помнишь?       Арбенина не успела ответить, как словно сошедшая с ума скрипачка резко пошевелилась и, в одно мгновение скинув домашние туфли, спрыгнула с подоконника во двор. Ещё через мгновение до ушей снайперши донёсся её озорной задорный смех.       — Динь, иди ко мне… Дождик тёплый, а лужи горячие!       Диана думала недолго. Прихватив гитару, снайперша прыгнула босыми ногами в и правда тёплую жижу грязи под окном, тут же провалившись почти по щиколотку. Дождик? Грязь? Фигня какая! Да она через всю страну проехала когда-то, чтобы только быть рядом с этой взбалмошной скрипачкой, а тут всего лишь какой-то дождь!       Устроившись на больших камнях посреди а-ля восточного сада, Дина тронула струны гитары… В ту ночь они вымокли до нитки, горланя на весь элитный посёлок свои старые песни, измазались по уши в грязи и, разумеется, совсем не спали, но какое это имеет значение, когда ты счастлив?       Ещё Света с улыбкой вспоминала, как уже после нового года они дружно покупали «приданное» для Таниной дочки… Светке всё было в новинку, она восторженно бегала от одной яркой коляски к другой, а вредная Дина только и делала, что забраковывала каждую из них. То слишком маленькая, то узкая, то колёса не такие, то тяжёлая…       — Знаешь, что?! — разозлилась Света. — Сама тогда выбирай, раз такая умная!       — И выберу, — хмыкнула Арбенина и тут же повела её куда-то в самый дальний угол. — Вот, эта подойдёт.       Светлана нахмурилась для приличия, но не могла не признать, что эта колясочка и правда соответствовала всем требованиям. Бросив недовольный взгляд, Сурганова молча ушла из магазина. Динка опытная, конечно, кто бы сомневался?! Но ей очень хотелось самой купить коляску для долгожданной Таниной дочки…       — Свет, ну чего ты дуешься? — появилась уже с покупкой Дина. — Обещаю, кроватку выбираешь ты. Я слова не скажу, честно-честно!       И Динка сдержала слово, реально потом молча следуя за ней по целой туче магазинов. Правда, перед этим они долго изучали каталоги дома, и Диана подробно рассказывала о достоинствах и недостатках каждой из них, но кроватку выбрала Света!       В общем, в череде последних ярких, а порой и безумных дней огорчало Свету только упрямое нежелание Наташи навестить Таню. Ведунья каждый раз подробно расспрашивала о сумеречной, буквально ловя каждое слово, но лично пойти к ней никак не хотела. Светка и ругалась, и убеждала, обзывая ослицей — бесполезно! Пришлось признать, что Наталья, пожалуй, мало уступает в своём упрямстве Динке…       Уже после появления на свет крошечной Алиски, первое, что сделала скрипачка — позвонила Наташе. Та буркнула что-то неразборчивое и отключилась! Совсем. Сколько она потом не набирала её номер, всё было бесполезно, а ведь Светлана знала, как сильно ждала её Таня… Не спрашивала никогда, не намекала, ни о чём не просила, только мятно-зелёный взгляд каждый раз стремительно тускнел, когда вместо Наташки в дверях её квартиры оказывалась она…       Столь фееричное появление Бантеевой на выписке возле роддома повергло в шок. Приятный шок…       Теперь Света облегчённо выдохнула и больше не сомневалась — настрадавшиеся женщины будут вместе! Умиротворение поселилось в душе. Будто бы она выполнила всё, что должна была… Им с Диной всё-таки удалось помирить рассорившихся в пух и прах питерских ведьмочек и без всякой там магии, между прочим! То, что подруга тоже прикладывала немало усилий к тому, чтобы сдвинуть Наташку с места, Светлана узнала весьма неожиданно. Динка в тот вечер заявилась домой вся разодранная и побитая! На шок в глазах Сургановой она только отмахнулась:       — Ничё! Ей больше досталось, не переживай!       — К-кому «ей»?! — Свете показалось, что и не было всех этих долгих лет разлуки, что она словно на машине времени вернулась в разухабистое прошлое 90-х…       — Кому, кому… Бантюшке, кому ж ещё! — довольно отозвалась Дина. — Мне, блять, можно было мозг методично жрать, а как ей, так слово не скажи. Ишь, какая — царица Савская!       — Господи… Так, вы с Наташкой подрались? — открыла рот интеллигентная скрипачка.       — А то с кем же ещё? — фыркнула Арбенина. — Ты пока что поводов, вроде, не даёшь, чтоб морду кому-то бить…       Света закатила глаза — горбатого только могила исправит — и, отправив Динку в ванную, ушла за аптечкой и ставить чайник…       Свете часто казалось, что сами они будто бы вернулись назад, в прошлое, но не теми глупыми, полным гонора и амбиций девчонками, а сегодняшними — взрослыми и серьёзными, умеющими прощать и слышать друг друга… Света знала, что это всё очень хрупко и до невозможности иллюзорно, что всё совсем не на долго, что её ждут новые операции, но это уже не тревожило. Страх почти ушёл. Она теперь предпочитала больше не оглядываться в прошлое и не думать о будущем. Она жила сегодняшним днём, а здесь и сейчас была безумно счастлива…       И всё равно, как ни крути, но эта пересдача анализов порядком потрепала ей нервы… Светлане почему-то не верилось, что время вышло, что уже вот сейчас, совсем скоро, всё должно для неё закончиться. Ведь теперь всё было по-другому, не так, как раньше! Она же тоже стала совсем другая…       Двое последних безумных суток она запрещала себе даже думать о смерти. Нельзя! Мысли материальны. Наверное, не меньше сотни раз повторяла ей это Наташа. Она старалась не думать. Но видела глаза маловменяемой Динки и срывалась. Живущая всё это время на сильнейших успокоительных Арбенина так и не узнала, что она две ночи подряд так и не смогла заснуть, что каждый раз тихонько сбегала из тёплой постельки, накидывала куртку, брала гитару или скрипку и уходила в свой сад камней. Диана спала крепко и не слышала её. И это было к лучшему. Динкиного больного взгляда Света бы точно уже не выдержала!       И вот, пожалуйста! Такой результат. Это было невозможно. Невероятно. Это было сродни чуду. Болезнь отступила. Совсем. Словно её никогда и не было…       Светлана открыла глаза и снова заулыбалась, почувствовав на плечах тепло родных, ещё слегка подрагивающих рук.       — Светка! — горячо зашептала на ухо взволнованная Арбенина. — А я, капец, какая фартовая, оказывается! Я просила-просила, и мне тебя всё-таки оставили!       — Нет, Дин, не оставили… — хмыкнув, качнула головой Света. — Я не вещь и не игрушка, чтобы меня оставлять. Я сама захотела остаться, глупенькая… Куда ж я без тебя?..