Моя одноклассница

Ким Джиён

— Нельзя! — отчаянный крик непроизвольно вырвался с моих уст. Я перегородила дорогу, расставив руки в стороны. — Если это такая шутка, то вовсе не смешная! — Гляди-ка, как испугалась, — засмеялся Чонгук, глядя на меня, словно на наивного ребёнка, который только-что сказал безобидную, но довольно глупую вещь. — Естественно… — голос его спокойный и немного убаюкивающий. Хотелось бы довериться. Вот только он слегка наклоняется ко мне и, ехидно ухмыляясь, добавляет полушепотом, — Я не шучу.       «Да что ж это такое!» — промелькнуло в мыслях. Не успела успокоиться, как волна тревоги и страха вновь накрыла меня. Слова Чонгука подобны страшному кошмару. Но лучше бы это действительно был просто кошмар, всего-лишь страшный сон. И какое же это паршивое чувство, когда слышишь то, чего бы ни за что не хотел услышать.       Конечно, в скрытых уголках души ещё блестит слабенький луч надежды, что он и вправду просто пошутил. Однако понимаю — не стоит. К тому же, разве я настолько хорошо его знаю, чтобы недооценивать? А если даже он и шутит, то лучше уж походить на наивную дуру, нежели дать ему возможность подобраться к Юнги.       Но что же делать? Напасть? Вряд ли получится. Только посмотрите на эту гору мышц: она без труда может одолеть других парней. Что уж говорить о слабой девушке, такой как я. Тут совсем нет шансов.       И вдруг в глаза бросается Чимин. Точно. Может быть его удастся уговорить и к совести достучаться. — Чимин, ты же староста, — сердце колотится бешено, но я всё же стараюсь хотя бы притворяться уверенной. — Пожалуйста, сделай что-нибудь. Неужели ты за одно с ним? — говорю, моментально указывая взглядом на Гука, а затем снова возвращаюсь к нему. — Ты же не смог бы опустититься до такого безумия.       Тем не менее, как бы отважно и решительно я не пыталась выглядеть, всё равно со стороны это, наверное, выглядело так, будто я буквально молю его о помощи, будто он — последняя надежда. Хотя, по сути, так и есть. Думаю, Чимин сейчас единственный, кто смог бы переубедить этого оболтуса. Кроме того, как староста он может похвастаться немалым авторитетом. Что бы не случилось, его всегда слушались и уважали. Разве в этот раз может быть иначе?       «Айщ! Но он же не остановил Чонгука, когда тот врывался сюда.» — резкое осознание этого, словно огонь, обожгло мой разум.       На лице Чимина отображается, кажись, сожаление. Взгляд растерянно блуждает со стороны в сторону, как будто пытаясь избежать меня. Но, наконец, парень осмеливается сказать: — Гук, ты ведь пошутил. Правда? — промямлил он неуверенно.       Слишком уж неуверенно, как для того, кто является авторитетом для целого класса. — Пф! И ты туда же? — недовольно фыркает Чон, закатывая глаза. — Юнджи не понравится то, что я могу о тебе рассказать.       Чонгук неспеша провёл языком по своей нижней губе, а после рассплылся в ехидной ухмылке.       Чимин сжал руки в кулак. — Зат… — но резко остановился на полуслове, и тон его голоса вновь обрёл краски уныния. — А, в общем, делай что хочешь. — Благодарю. Рад заполучить поддержку самого старосты.       Слово «староста» он по-особенному выделил, будто теперь это действительно имеет какое-либо значение.       Однако староста оказался обычной пешкой. А Чонгука теперь ничто не остановит. И я не нахожу ничего лучше, кроме того… чтобы влепить ему леща.       Удар оказался столь сильным, что Гук слегка пошатнулся назад. А затем, держа руку на горящей щеке, посмотрел на меня округлёнными от шока глазами. — Думала, вы нормальные. Но оказалось, что мудаки полнейшие, — каждое моё следующее слово звучит громче и более смело, чем предыдущее. — Чёртовы ублюдки! Думаете, что ведёте себя круто?! — и в каждом следующем слове всё больше яда, — Да Юнджи вас в пепел сотрёт! Вы от позора не отмоетесь, крысы помойные. Хоть бы совесть имели.       Я говорила без остановки, не особо задумываясь над тем, что несу. Точнее, можно сказать, вообще не думала. Бросалась словами то ли пытаясь задержать их, то ли уже не выдерживая гигантского наплыва эмоций.       По правде говоря, я и сама не ожидала от себя такой реакции. Раньше считала, что подобные реплики может выдать только Юнги. Даже странно, откуда во мне это взялось. Из-за безысходности? Потому что не было другого выбора? Неужели вправду отвага приходит тогда, когда страх достигает пика? Хотя сложно назвать это отвагой. Скорее — отчаянием. Ведь в нормальном, спокойном состоянии вряд ли бы так осмелилась. — Она права, — разносится знакомый, слегка монотонный, но до чего же родной голос. — Имейте совесть. Или же совесть поимеет вас.       Судя по кислым выражениям лиц, парни этого точно не планировали. Я оборачиваюсь, и понимаю, что переживать уже нечего — перед нами очаровательная Мин Юнджи с шикарным каре и, в не менее обворожительном, белом халате.       А в руках пистолет… Стоп! Пистолет?! — Джиён. Не переживай. Сейчас я разберусь с этими двумя, — молвит Юн, посылая мне нежную и успокаивающую улыбку, после чего вновь начинает сверлить взглядом Чонгука и Чимина.       Лишь бы пистолетом сверлить не начал. Не смешно, конечно, знаю. Однако, что поделаешь. Порой чёрный юмор так и просится наружу. К тому же, адекватно на всё, что здесь творится, никак нельзя отреагировать.       Юнги, а точнее, Юнджи двигается медленно и плавно, подобно тигрице, которая вот-вот схватит добычу, направляя пистолет в сторону то одного, то второго парня, который уже успел соскочить с кровати. — Ох, Юнджи, — говорит Гук, поднимая руки вверх. — Кажется, произошло какое-то недоразумение. — Да, вы одно сплошное недоразумение, — отрезал Мин. — Мы ни в коем случае не хотели… — Мне плевать, — снова перебивает он. — Немедленно выметайтесь отсюда, или же я хорошенько пошучу над вами. — Ой, боюсь. Кхэ! Какая ты опасная, — хихикает Чон, видимо, пытаясь то ли развеять обстановку, то ли скрыть страх, который и так просачивается сквозь смех. — Может опустишь пистолет, и мы спокойно поговорим? — Чонгук, мне кажется это плохая идея, — тихо произносит Чимин, находящийся чуть позади своего товарища (даже не знаю, услышала бы я это, если б случайно не обратила на него внимания).       И тут же палец очаровательной Юнджи оказывается на спусковом крючке. — Так. Понял, — это последние слова, которые сказал Чон Чонгук перед тем, как свалить отсюда, прихватив с собой, конечно, недостаросту.

Мин Юнги

      Наконец всё худшее осталось позади. Однако Джиён, видимо, всё ещё не может прийти в себя. Застыла на месте и хлопает своими удивлёнными глазками. Прямо-таки хочется уберечь её от всего мира. Поэтому, закрыв дверь на ключ, я направляюсь к ней с объятиями. Прижимаю к себе и, ласково поглаживая её ароматные волосы, шёпотом напеваю: — Спокойно, Джи. Теперь всё хорошо.       А я-то чувствую, как она, бедняжка, волнуется, как сильно бьётся её сердце. Те болваны чего-то хотели от меня. Жаль я раньше не мог выйти (но разговор их слышал, если что), и ей приходилось самой выкручиваться, защищать меня.       Ах, Джиён! Моя отважная девочка. — Откуда у тебя пистолет? — такой вопрос от неё был весьма неожиданным.       Тут же мне припомнилось, какой я дурак — совсем забыл, что это могло её смутить. А то хожу как неизвестно кто и ничего не объясняю. — Дак, это игрушечный, — промолвил я быстро, засмеявшись, а затем подбросил пистолет в воздух. Он перевернулся, и вновь оказался в моей руке. — Мы с братом ещё в Тэгу с ним дурачились, и…       Мне хотелось рассказать ей все эти маленькие и не совсем важные истории. Но тут же заметил, что усталость одолела Джиён. Поэтому, вместо того, чтобы продолжать, снова обнял её. Тело девушки слегка обмякло и она начала немного тыкаться носом в моё плечо. — Кажется, нам пора спать, — после этих слов следовал небольшой поцелуй в макушку. Хватит с неё приключений на сегодня.       А спустя несколько минут, мы уже находились в объятиях снов.

***

      Время пролетает довольно быстро. Кажется, что прошёл буквально миг. И вот — мы снова дома. Снова видим Аджуму, которая, как оказалось, безумно сильно скучала по нам, поэтому чуть ли обоих не задушила, крепко обнимая. Снова вдыхаем знакомый запах квартиры. Расспаковываем вализы.       Позже я наконец освобождаюсь от красивой, но немного уже надоевшей одежды Юнджи. Надоевшей не в том смысле, что скучной. Она так-то весьма модная и интересная. Просто слегка осторочертело пребывание в ней и почти абсолютное отсутствие возможности быть самим собой.       «Юнги, — говорил я себе в раздумьях, складывая одежду в шкаф, — а раньше ты ведь мог целыми неделями скрывать свою личность от той, которая живёт рядом и заставляет твоё сердце трепетать. Что же с тобой случилось, Юнги?»       И сам себе улыбнулся, надевая серую толстовку. Вот так гораздо лучше. Значительно удобнее.       Тем не менее, у меня вовсе не было желания оставаться наедине со своими мыслями, поэтому я немедля отправился в комнату любимой Джиён.       Захожу, а она лежит на кровати, обнимая подушку, и удовлетворённо улыбается, будто ловя какое-то огромное блаженство. — Скучала за кроватью? — спросил я, засмеявшись. — Ты даже не представляешь как, — ответ её звучит не менее радостно. Девчонка потягивается, словно милый котёнок, а затем отбрасывает подушку в сторону, вскакивает с кровати, и бежит ко мне с объятиями. — Я такая неосторожная, — твердит она. — Джиён, ты снова начинаешь? — я чуть отошёл назад и ласково взял её за плечи. — Я ж уже говорил тебе. Ничего страшного. Для тебя это была непривычная ситуация. Тем более, — остановился на миг, глядя как она, со слегка расстерянным видом, прикусывает губу, — как-никак ты круто поставила их на место. Моя девочка. Горжусь тобой.       А гордость моя за эту девчонку и вправду настоящая. Ещё тогда я вновь убедился, что сделал правильный выбор. С ней-то в огонь, и в воду, да и Чонгука с Чимином мочить. Честно говоря, я даже не боялся за себя. Но вот от мысли, что кто-то с тех придурков мог бы причинить ей вред, становилось нехорошо. Благо, если верить словам Джиён, ничего такого не было. Разве что Чонгук как-то странно смотрел.

Ким Джиён

      Наверное, мне никогда не забыть тот момент, когда Юнги выходил с этим пистолетом. Кажись, тогда я уже не думала о наших непрошенных гостях, а просто была сбита с толку таким появлением. — Это игрушечный, — с улыбкой говорил он, будто в этом нет ничего необычного.       До чего же удивительный человек. Всегда чем-то поражает.       Однако, несмотря на то, что всё хорошо закончилось, я не перестала чувствовать вину. Почему до меня раньше не дошло, чего Юнги могла стоить моя истерика перед Чимином и Чонгуком? Дура! Просто глупая дура! Конечно хорошо, что всё тогда обошлось. Но возможно это лишь везение. Так-то надо срочно научиться хоть какому-то самообладанию. И как же обидно, что до меня всё медленно доходит.       Юнги, естественно, изо всех всех сил пытался меня успокоить. Тем не менее, бесячий до костей голос совести или паранои бесконечно продолжает твердить, что я облажалась.       Прошлое однако не вернёшь, а уроки всё-таки придётся извлекать и менять что-то в своей жизни. Юн, кстати, уже немножко поменял. Ну, как поменял? Сам он говорит, что ему предложили работу над важным школьным проектом. С тех пор ему приходится задерживаться на несколько часов.       Жаль, он в этой теме не особо разговорчив. Подчёркивает только, что это для какого-то «скучного» представления. И конечно же я предлагала ему свою помощь. Но он каждый раз отказывал, убеждая, что учителя запретили приводить посторонних и что не хочет, чтобы у меня были какие-то проблемы из-за этого.       И я приняла это, но по большей части именно потому, что сама не хотела быть для него проблемой.

Мин Юнги

      Вот так почти незаметно наступила среда. Мы с Джиён сидим на перемене и болтаем о всяких небылицах, как вдруг кто-то прикоснулся к моему плечу: — Юнджи, можно тебя на минутку?       Это определённо Тэхён. Ведь кому ещё может принадлежать такой низкий бархатный голос? Правда, слышится в нём некое равнодушие со щепоткой грусти. Подозрительно как-то.       Стоило мне обернуться, как я тут же осознал, что если бы существовала какая-либо хуманизация интонации, в которой говорил Тэ, она бы выглядела точно так же, как сам Тэ. Взгляд усталый и весьма печальный. Уголки губ слегка опущены. Короче говоря, он явно чем-то недоволен. Ещё так повис надо мной, будто собирается душу забрать. — Чего тебе? — спрашиваю, не вставая с места. — Так вот, как ты со мной поступаешь? — в его словах отчётливо видны оттенки обиды.       Естественно, я уже готов к тому, что мальчишка вновь начнёт распевать о своей безупречной любви к очаровательной Мин Юнджи. О том, как ему одиноко и больно без этой девушки. О своей вечно пылающей надежде, что однажды она всё же ответит взаимностью на его чувства.       Мин Юнджи давно ко всему этому привыкла. Это нормально. Это естественно. Так уж бывает, что Тэхёна накрывает иногда.       Однако, видимо, прежде чем начать свой «душераздирающий» монолог, он решил протянуть мне небольшой скомканный лист бумаги.       А понятнее от того вовсе не стало. — Ну, и? — я внимательно смотрю на него. Уж больно интересно, что этот ботаник напридумывал себе. — Что ты видишь?       Да ему в актёры надо, с его-то умением так драматично спрашивать! — Бумагу вижу, — но моему безразличию тоже можно позавидовать.       Судя по его скривлённой роже, это вовсе не то, что он хотел услышать. Хотя, разве я не прав? Это ведь действительно просто грёбанный кусок бумаги. — Это не просто какая-то бумажка. Это… — парень вдохнул так глубоко, будто ему катастрофически не хватало воздуха, — это было моё для тебя приглашение на свидание. Не ври, что не заметила. Я видел как ты выбрасывала её в мусорник!       Тэ, конечно, ещё тот мальчик с причудами. Но, тем не менее, такого я от него совсем не ожидал. Тяжело сказать даже, что больше меня поразило: его внезапный всплеск гнева или то, что он реально рылся в мусорнике. Это наверняка тот самый Тэхён, которого считают одним из самых способных учеников в классе? Или же это его сумасшествие является своего рода ценой за ум и знания? Других объяснений пока что сложно найти. А сумасшествием-то реально попахивает. Сколько же ярости и отчаяния было в его голосе и в самой мимике, пока он говорил о какой-то бумажке.       Ладно, пускай это не какая-то бумажка. Пускай это нечто очень важное для него. И всё же реакция его кажется черезчур бурной. К тому же, ничто ему не мешало спросить лично, дабы не было недоразумений. Зачем нужны все эти претензии? — Выкинула так выкинула. — взмахиваю плечами. — Откуда мне знать, что это была твоя записка? Ты вообще видел, сколько у меня всяких бумажек-шпаргалок валяется? Могла и выбросить случайно. — Ой, только не надо оправдываться, — усмехается Тэхён. — Ты сделала это, потому что не хотела мне прямо сказать, что отказываешься. Посчитала меня недостойным даже знать об этом. Настолько ты меня ненавидишь?       Во взгляде его обида смешалась с сожалением. Но он не перестаёт улыбаться… весьма пугающе, словно одержимый. Наверное, он ожидает, что моя Юнджи сразу бросится ему на шею, а потом, в придачу небось, начнёт умолять на коленях, чтобы он однако пошёл с ней на свидание.       Не дождётся, придурок. — А ты хочешь, чтобы ненавидела?       Кажется, эти слова стали для него последней каплей. — Ты просто бессердечная шлюха!       Одной случайно выброшенной записки вполне достаточно, чтобы стать «шлюхой» в глазах какого-то слюнтяя.       Бедный обиженный мальчик. Думаю: ну, побесись ты, раз уж тебе от этого легче.       Затем возвращаюсь к своим делам, потому что времени на него тратить жалко.       Точнее… собирался возвращаться. Ведь как будто из ниоткуда на Тэхёна набрасывается Хосок. Да с такой яростью, какой я раньше не видал.       Удар за ударом. Хаос. Один момент, и класс превращается в жалкое подобие ринга. Вот Тэ отбрасывает Хосока в сторону. Тот вновь нападает. Они по силе, кажись, равны. Хотя можно бы подумать, что победителем в этой схватке станет болван-очкарик. Но Хосок более ловок. И вообще, он как будто в режиме берсерка. Ничто его не способно его остановить. — Эй! Остановитесь! Немедленно! — но я всё же пытаюсь. — Ребята, остановитесь, пожалуйста! — умоляет Джиён.       Однако эти слова для них — пустой звук. Эти дураки сцепились и никак не могут угомониться. И что самое ужасное — все присутствующие в классе (кроме Намджуна разве, так как у него свой мирок в голове) вместо того, чтобы помочь, просто стоят и скандируют:       «Давай! Так его!» «Хос, покажи жару!» «Тэ, давай!» — Какие же вы жалкие сволочи! — кричу этому мерзкому стаду.       От гнева, от осознания всей абсурдности ситуации меня прямо-таки трясёт. Ещё бы дрались они из-за реальной девушки. А её ведь не существует. Их любимая Юнджи — всего навсего образ, которым пользуется какой-то парень с Тэгу. И если это один из побочных эффектов моей игры, то, знаете, как-то не очень приятно. Да, я понимаю, что, по сути, ничего меня не должно волновать. Но, чёрт подери, это уже слишком.

Ким Джиён

      Я могла бы предположить, что в столь жестокую и кровопроливную драку можно втянуть кого-угодно, но не Тэхёна и Хосока. Не этих тихих, отчасти скромных и живущих в мире книг ребят. Хотя говорилось же, что в тихом омуте чёрти водятся. И этим омутом, в их случае, определённо является Мин Юнджи.       Именно она разбудила в Тэхёне чудовище, которое неспособно принимать отказы и может опуститься до оскорблений возлюбленной. Хосок же, в свою очередь, преследует более благородные цели. Юнджи стала для него той, которую он готов отчаянно защищать, даже если ради этого придётся пролить кровь. Она стала той, благодаря которой он не боится показаться чудовищем в глазах других. А возможно даже и не задумывается об этом.       Тем не менее, какими бы добрыми не были мотивы Хосока и как бы сильно Тэхён этого не заслуживал, это пугает. Жутко пугает.       Даже Юнги-Юнджи хоть и всегда пытался оставаться равнодушным ко всему, что творилось в классе, тоже весьма напуган. Смотрю на него, и вижу тревогу в его взгляде.       Нам чудом удаётся это остановить. Точнее не нам, а Чимину. Он быстро всех успокоил, отвёл ребят к врачу, хорошенько отчитал их. Он-то снова ведёт себя, как ни в чём не бывало, как тот самый прежный Чимин. Прилежный старосты, страж классового порядка. Умеющий даже чётко, внятно и громко говорить. Кем же тогда был тот Чимин во время поездки? Тихий, несмелый, боящийся Чонгука?       Тогда он был слегка похож на его безвольную марионетку. А сейчас он выглядит даже круче, чем Гук. Или может это только кажется? Может Чонгук всё же тянет за ниточки? А может и робкость Чимина той ночью была игрой? Кто тут главный босс? И есть ли он вообще? От этих загадок голова трескается. Главное, чтобы Юнги не трогали.

Мин Юнги

      Стоит отметить, что как и в случае с Тэ, такое обличие Хосока мне до этих пор не было знакомо. На мгновение даже промелькнула мысль, что будь я реально девушкой, то, наверное, всё же бы выбрал его. Неужели любовь и вправду сделала его таким сильным? Неужели это источник его отваги? Кажется, я прекрасно его понимаю. И от того лёгкая боль пронзает моё сердце. Этот парень явно заслуживает лучшего.       Жаль, что я не могу быть искренним с ним хотя бы в той мере, в мере, в которой бы мне хотелось. И, конечно же, вы можете меня осуждать. Но может однажды всё-таки меня поймёте.

Ким Джиён

Пятница

      Что ж, надо признать, эта неделя оказалась довольно-таки насыщенной событиями. Всё, как в той самой манге с закрученным сюжетом: вопросов становится всё больше и больше, а ответов не видать.       О том, откуда взялось столько доброты к Хосоку, Юнги так и не рассказал. Как бы я не пыталась затронуть эту тему, он искуссно уходил от вопроса или же отвечал, что он «самый нормальный». Но что-то подсказывает мне, что он что-то скрывает. Однако, что именно, мне видимо ещё не суждено знать.       Тем не менее, малое подозрение у меня всё же есть. Как-то у нас случайно зашёл разговор о тайном агенте. Да, том самом, который должен следить за тем, как мой загадочный мальчик справляется с заданием. — Как думаешь, — спрашиваю я, — тайным агентом может быть кто-то из нашего класса? — Вполне, — кратко, но весьма задумчиво ответил Мин.       «Неужели это Хосок?» — хотела добавить я, но восдержалась. И так достала этими вопросами. К тому же, он ведь не утверждал, что агент точно в классе. Или это всё же был намёк? Айщ! Не знаю. Но всё это кажется очень странным. Если бы Хосок был тайным агентом, это вполне бы объяснило хорошее отношение к нему. Вдруг ему запрещено выдавать личность агента? И всё что ему остаётся — это намекать?       Что ж. Так и быть. Не буду давить на него. И так хорошо, что в голове сложился кое-какой паззл. Возможно, однажды я узнаю, правда ли это.       Во всех этих этих мыслях я могла бы полностью утонуть, пока иду домой, медленно шагая. Но как только увидела перед собой огромного оранжевого мишку, вернулась в реальность, как бы это странно не звучало. И нет, это не была игра воображения. Это не было чудо. Это был, так скажем, почти настоящий мишка. А если быть точнее, то человек в костюме мишки, раздающий листовки. Он тут же протянул мне одну. Вручал он её не так, как обычно это делают, а с некой нежностью, заботой что ли, хватая за обе руки.       Довольно забавно и мило. Будто в этой листовке действительно что-то очень важное.       Вежливо кланяюсь, и продолжаю идти. Попутно открываю листовку. «Самая восхитительная в мире девушка, по имени Ким Джиён приглашается в кино»       А чуть ниже: «Твой Большой Мишка, Лучшая Подружка Юнджи, Мин Юнги»