Моя одноклассница

Мин Юнги

      Наконец-то я дома. Слегка задыхался, потому что бежал. Тем не менее предчувствие чего-то хорошего греет мне душу. Поднимаюсь по лестнице. Смотрю — любимая девчонка поджидает меня у порога. — Привет, Джи! — я задорно машу рукой, находясь ещё на ступеньках.       В то же время замечаю нечто весьма подозрительное. Кажется девчонка чем-то встревожена. Топчется на месте. Держит руки за спиной… Будто что-то скрывает. — А что это у тебя там за спиной? — с любопытством наклоняю голову вбок.       Выдержав недолгую паузу, Джиён сделала глубокий вдох, а затем протянула довольно симпатичную разноцветную бумажку. — Скажи, Юнги, вот это та самая причина твоих задержек в школе?       Как ни странно, но в голосе её отнюдь не слышно осуждения. Есть только некая приятная игривость, которую ещё больше подчёркивает ласковая улыбка, что медленно прорисовывается на слегка зарумянившимся личике. — А ты смышлёная, — засмеялся я, оголяя почти весь ряд зубов. — Надеюсь, ты внимательно прочитала, что там написано.       Но вместо того, чтобы ответить, девчонка лишь смотрит мне в глаза, словно пытается в них что-то найти или передать какой-то безмолвный месседж.       Миг тишины, который, кажись, длится вечность — и она бросается мне на шею. Будь у этой красавицы больше сил, могла бы даже задушить своими крепкими объятиями. — Балда! — и тут же грудью ощутил пару ударов деликатных девичьих рук, — А если бы я не заметила?! А если бы я выбросила ту листовку?! — Тогда бы я сам тебя спросил, — отвечаю, умиротворённо гладя её по голове. — Хотя, знаешь, я ни капельки в тебе не сомневался — а затем отодвинулся чуть и обнял ладонями прекрасные щёки, — Кто, если не ты? Кто ещё способен замечать даже малейшие детали? Нет, солнце, в этом тебе нет равных.       Джиён тихо хихикнула, и вновь прижалась ко мне. До чего же приятен запах её волос — подумал я. До чего же она милая и прелестная. Вот бы вечность с ней провести.       И так мы продолжали стоять, утопая в объятиях друг друга и всё больше погружаясь в то приятное ощущение безмятежного спокойствия.

***

      Суббота. Время близится к вечеру. Я уже стою в коридоре, держа в руке два билета в кино. На подбородке — чёрная маска. Ведь кто обещал, что по пути случайно не встречу какого-то оболтуса с нашей школы или, что ещё хуже, с нашего класса? Чёрная толстовка с капюшоном, в этом случае, тоже весьма кстати. Правда, это далеко не лучшее, в чём стоило бы показываться перед любимой девушкой. В таком разве что банки грабить можно.       А я, глупец, наивно надеюсь украсть сердце Джиён.       Но где она, кстати? До сих пор ещё в комнате. Всё ещё не может разобраться, в чём пойти? Неужели она не знает, что всё ей к лицу. Она и так прекрасна!       Что ж, подождём…       А пока я расскажу вам кое-что. Вам же наверняка интересно, как я додумался до той идеи с листовками. Честно говоря, попала она в мою голову совершенно случайно. Поначалу я искал какую-никакую подработку. Ведь хоть и деньги у меня есть, но не безмерное количество. А ходить в кино, знаете ли, удовольствие не из дешёвых. Так я и наткнулся на то объявление с раздачей листовок в костюме забавного мишки. Затем нам нужна всего лишь щепотка мышления. И — эврика! Пазлы складываются в картину!       Дождался!       Слышу скрип открывающейся двери. И там уже всё моё внимание.       Джиён с грацией перешагнула порог. Платье её чёрное сияет подобно небу усыпанному миллиардами звёзд. Блеск отражается и в металлической заколке спрятанной в шёлковых волосах.       Застенчиво улыбнувшись, девчонка убирает с лица случайно выпавшую прядь. — Что-то не так? — её нежный, ласкающий слух, голос заставил меня мгновенно вернуться в реальность. — Выглядишь просто… божественно, — а говорили об этом не только мои уста. Отвести от неё глаз я тоже не мог. Настолько она прекрасна. — Хватит. Не льсти мне, — смеётся Джи, смущённо опуская взгляд. — А я правду говорю, — она вновь расплывается в улыбке. И от этого я безумно счастлив. Что ещё может быть приятнее, чем видеть радость любимой девушки?       После этого, как подобает настоящему джентльмену, я протягиваю ладонь. Джиён же соответственно, подобно настоящей леди, кладёт в неё свою руку,       чтобы вместе покинуть дом.

***

      На место мы прибыли довольно-таки быстро. Затем заняли кресла где-то посередине — не слишком далеко, но и не чересчур близко к экрану. Осталось ещё пару минут. И начнётся любовная комедия.       Только вот с каждой секундой волнение начинает всё больше поглощать меня. — Хоть бы всё видно отсюда было… — бормочу себе под нос, нервно потирая запястья.       Это свидание само по себе весьма простое, не очень-то и оригинальное. Многие парочки ходят в кино — это давно уж никакая не редкость. Однако, чем проще свидание, тем больше требований к себе. Тем сильнее хочется, чтобы всё прошло идеально, без единой ошибки. — Не волнуйся, — с улыбкой произнесла Джи. — Думаю, будет в самый раз. А вообще, знаешь, — добавила она, пожав плечами, — я рада, что ты привёл меня сюда. Честно, никогда раньше не была в сеульском кинотеатре, — в голосе девушки отзывались лёгкие нотки восхищения и некого воодушевления, а взгляд её тем временем блуждал по разным сторонам, но потом вновь обернулся ко мне. — Здесь немного по-другому. Не так, как в Пусане… Просторнее что ли.       Джиён выглядит весьма беззаботной. И это меня слегка успокаивает. Такое ощущение, что она досконально знает и понимает, что именно я чувствую и как переживаю. Хотя чему тут, собственно, удивляться? Эта девчонка сидит у меня в сердце. Конечно она вполне может видеть меня насквозь!       Мы переглядываемся, одаряя улыбкой друг друга, а затем экран включается и развевает ту сонную атмосферу, что воцарилась в полутёмном зале, и мы постепенно погружаемся в другой мир. Становимся не главными героями, как в своей жизни, а скорее наблюдателями, от которых совсем не зависит судьба. А может никогда и не зависела.       И всё же, в большей степени, моё внимание привлекает определённо не фильм. Конечно, он милый и весьма забавный. Однако ничто не может быть более впечатляющим, сильнее заставлять сердце трепетать, чем лучезарная улыбка Джиён, её искренний радостный смех, который льётся с её уст столь же легко, словно лепесток, что медленно кружит в воздухе влекомый ветром. Вот это и есть истинное искусство.       Ради этой прелестной девчонки ничего не жалко: будь то время или деньги. Для неё хочется отдавать всё больше и больше. Подарить ей целый мир, Вселенную. Сделать всё возможное, чтобы она была счастлива.       Видимо правду говорят, что когда долго общаешься с кем-то и тем более испытываешь к тому человеку трепетные чувства, начинаешь неосознанно перенимать его привычки. Так было и в нашем случае. Пару раз мы одновременно потянулись за попкорном. И, естественно, столкновение двух ладоней оказалось неизбежным. Затем… сплетённые пальцы и огонёк приятного смущения, что щекочет щёки.       И самому не верится, что это происходит. Не верится, что мне так крупно повезло. В то же время меня одолевает до безумия сильное желание поцеловать её. Но вижу, она слишком увлечена тем, что происходит на экране.       Поэтому держу себя в руках.       Раньше в моём сердце порой даже подкрадывалось предположение, что любовь для меня — чувство немного чуждое. Я смотрел на этих наивных влюблённых мальчишек. Их поведение казалось мне слегка глупым и неправдоподобным до тех пор, пока я сам не стал таким же и не осознал, насколько же это прекрасно.       В ней-то меня сводит с ума практически всё. Я ощущаю себя, словно в раю, наслаждаясь нежным ароматом её волос. Даже главная героиня фильма, хоть и считается одной из самых красивых женщин в Южной Корее, не имеет в себе столь огромного очарования, что Джиён.       К тому же, свет исходящий с экрана подчёркивает её красоту и утончённость, будто рисуя линию, не минуя ни кончика носа, ни манящих, слегка приоткрытых губ.

От имени автора

      Надо признать, фильм действительно неплох. И даже Джину, сидящему где-то в задних рядах вместе со своей пассией, он пришёлся по вкусу. Правда, при просмотре возникали небольшие трудности. А точнее одна — Чису, то бишь девушке Джина, никак не удавалось держать своё недовольство при себе. — Как можно быть такими идиотами? — возмущалась она, — А актёрская игра так вообще — ужас! — Чису, тише, пожалуйста. — успокаивал её парень, нежно гладя по плечу и в то же время прижимая палец к своим губам. — Другие люди тоже смотрят. Давай не будем им мешать.       Однако Чису, кажись, и не думала к нему прислушиваться. Ни милой улыбкой, ни вежливостью, ни абсолютным спокойствием — ничем нельзя переубедить эту капризную даму.       Но Джин не злится. То ли действительно возмущения девушки ему особо не мешают, то ли держится изо всех сил. Ясно одно — он всё же её уважает и, в какой-то мере, относится к ней весьма бережно, как к маленькой, хоть слегка избалованной Принцессе, как к той, которую надо защищать. Как к той, которой можно иногда что-то подсказать, но ни в коем случае нельзя осуждать. А какова причина? Пока что это знают лишь они.       И она ему тоже небезразлична… вроде бы. Но столь же сильно ли он её любит, как любил Джиён?       Одно мгновение… и он затаил дыхание. В карих глазах как будто промелькнула искра. Зрачки увеличились. А сердце так бешено стучит, словно пытается вырваться с груди. И парню кажется, что ничего вокруг уже не слышно. Только…       «Неужели это она?» — звоном раздаётся мысль в его голове, когда мимо проходит та самая девушка — Ким Джиён. Она увлечённо беседует с кем-то, совсем его не замечает. Но он-то её заметил. И в тот же миг его почему-то одолевало неописуемо сильное желание прикоснуться к ней. Однако, к сожалению или к счастью, сделать он этого не мог.       И до чего же хорошо, что Чису не умеет читать мысли. Джин-то знает — ему бы не поздоровалось, учитывая её ревнивый нрав.

Ким Джиён

      Тот вечер в кинотеатре невозможно забыть. Уже и следующий день наступил, а я до сих пор ощущаю ту волшебную и весьма таинственную атмосферу словно наяву. Припоминается вкус слегка солёного попкорна. А кожа на пальцах ещё горит от того случайного прикосновения. Поцелуй главных героев, на месте которых должны были быть…       Я смотрю на Юнги и не сдерживаю улыбки. В то же время задаюсь вопросом. Дело исключительно только в фильме? Однозначно нет. Забота этого прелестнейшего черноволосого паренька — вот что именно поражает до глубины души. В его манерах нет фальши, нет наигранности. Ты ощущаешь себя в безопасности, когда он рядом. И с ним же всё кажется необычайно прекрасным.       Тем вечером пришлось приложить немного усилий, чтобы лишний разок не посмотреть на этого чудного мальчишку. И в то же время его взгляд чувствовался весьма отчётливо. От того было невероятно тепло и приятно.       Затем легонько зеваю. Нет, мне не наскучило любоваться Юнги. Это всего лишь маленький недосып. Правда, ночью сон, как на зло, ещё долго не настигал нас. А мы и не заметили, что разговаривали друг с другом чуть ли не до утра, обсуждая фильм и всякие другие пустяки.       Проснулась я, конечно, в своей кровати. Хотя, кажется, последнее что мне удалось увидеть перед падением в сладкие объятия Морфея — лучезарная улыбка Юнги.       И даже сегодняшний день прошёл безумно быстро. Прошло уже несколько часов с того момента, как Сеул покрылся пеленой ночи. Мы, разумеется, вновь дали себе шанс отдохнуть от ярких впечатлений… По крайней мере, я. На Юнги же нахлынуло вдохновение. И вот он сидит в своей комнатке, будто в маленькой норке, создавая, возможно, какой-нибудь будущий хит. Уж я знаю — его талант не пропадёт даром.       Только вот с голодным желудком далеко не пойдёшь.       Что ж, это звучит как весомая причина, чтобы навестить мальчишку, прихватив с собой горячее какао и печеньки. Однако входить без спроса, как уже давно известно, нельзя. Да и не особо получится даже постучаться — руки то заняты. Поэтому у меня нет идеи лучше, чем пару раз слегка ударить в дверь ногой.       И она открылась.       Его руки… Невозможно отвести от них взгляда. Украшенные голубыми нитями из вен, такие бледные, словно фарфор. Но вовсе не хрупкие. Наоборот! Этими руками Юнги вполне мог бы держать весь мир — мой, по крайней мере, уж точно. От одного только прикосновения по телу пробегает приятная дрожь, становится так хорошо и тепло на душе, хоть и пальцы у него холодные.       Смешит его это, наверное. Естественно! «Как же эта мелочь держит такие огромные подносы? Не падает ли?»       Этого Мин, конечно, не говорил. Но кажется, приблизительно так он всё же подумал. — Ночь уже. Я думал, ты спишь. — промолвил парень и тут же, бросив краткий взгляд на печеньки, довольно заулыбался. — Но спасибо. Должно быть, это очень вкусно. — Наслаждайся, — кивнула я столь же радостно. — Приятного аппетита.       И уже думала уходить, но Юнги решил иначе. — Не стой так. Заходи.       Так уж и быть. Не откажусь.       Как только я переступила порог его комнаты, тут же ощутила эту чрезвычайно ламповую, уютную атмосферу, подобную той, что на картинках с пинтереста. Окно приоткрыто, отчего слышен лёгкий шум ветра. Свет почти весь выключен. Лишь лампа освещает стол заброшенный всякими бумагами, на которых, вероятно, мальчишка изливал всю свою творческую натуру.       Правда, пришлось немного убрать всё это добро в сторону, дабы не запачкать. — Присаживайся, — предлагает Мин, слегка отодвигая стул.       Я немедля согласилась, и только уже потом заметила, что стул лишь один. Но это не беда — парень быстро вернулся с другим, и довольный уселся рядом.       А затем… Затем и не заметишь, как этот хитрец будет заставлять тебя кушать вместе с ним печеньки, отшучиваясь, что сам не справится. — Чего не пьёшь? — спрашивает Юнги, указывая на чашку с какао.       Нет, ну это уже за гранью моего понимания! — Так это ж я тебе принесла, — я с наигранным возмущением пожала плечами. — Брезгуешь? — на лице появилась ухмылка, в которой, как ни странно, смешались хитрость и простодушие, — Можешь попробовать первая, в таком случае. — Ох, достал, — закатив глаза, я всё же потянулась к чашке, а затем сделала несколько глотков. Выпивать всё не хотелось, хотя вкус безумно манящий.       К слову, если от всяких вкусностей я могла бы ещё отказаться или как-то увильнуть, то есть кое-что, перед чем невозможно спрятаться — взгляд Юнги. Такой нежный, влюблённый и пронзающий душу. Казалось, что парень, лишь глядя на меня, уже способен прочесть все мои самые сокровенные тайны и желания, наслаждается ними и хочет тщательно изучить их. — Кстати, помнишь… — спохватился мальчишка. А глаза его заметно засверкали. — Помнишь, как ты пела в караоке? Ещё во время той нашей недавней школьной поездки? — Ну, да… — говорю, чуть колеблясь. Совсем не ожидала, что он захочет затронуть эту тему. — Можешь ещё раз спеть ту песню? Пожалуйста.       Ответить сразу мне смелости не хватило. Уж слишком сильно засмущалась от его предложения. И это довольно странно.       Я тут же начала мысленно задаваться вопросом: «Как это так? Неужели мне легче петь перед множеством людей? А сделать то же самое перед любимым человеком — это уже для меня проблема?»       Может я боюсь спеть как-то не так? Боюсь, что из-за волнения, из-за столь сильного и неудержимого трепета в груди, ошибусь, не вытяну нужные ноты? Боюсь показаться перед ним неидеальной?       Почему тогда перед другими не боялась?       Ведь мне безразлично их мнение, но не его… Да? — Ну, пожалуйста… — вновь замурлыкал Юнги, немного наклонившись.       Бежать было некуда… А может я и сама убегать не хотела. Что ж, странная эта моя логика, не так ли?       Дабы не поддаться панике, закрываю глаза, сжимаю руки в кулаки… Пою…       В какой-то момент я уже не подвластна волнению. Кажется, будто песня сама по себе льётся из уст. Льётся в тишину, но не в пустую, не в холодную. А в тишину наполненную нежностью и любовью. В тишину, где ты можешь уловить то тёплое дыхание, что с каждым разом будет ощущаться всё отчётливее и отчётливее до тех пор, пока не почувствуешь его совсем близко. Тогда всё вокруг замирает. Тело бросает в приятную дрожь. И ты сжимаешь пальцы, хватая сиденье по бокам.       А затем следует поцелуй. Это подобно лепесткам, что как бы случайно притронулись друг к другу, когда их уносил ветер. Лёгкое касание губ.       Это словно приятная колыбель, окутывающая теплом и чувством беспечности. И, в то же время, как сладкий, малость одурманивающий напиток, от которого ты не в силах отказаться. И которого, сколько не пей, всегда будет мало.       Неспроста ведь. Уста Юнги немного искусанные, но всё же мягкие, и, кажись, слаще, чем мёд. Перед таким и вправду трудно устоять.       К слову, на лице мальчишки нет места изъянам. А если изъян и появляется, то перестаёт таковым быть и становится частью его красоты. Покуда в данном случае невозможно испортить то, что прекрасно.

От имени автора

      А Юнги тем временем всё больше сходил с ума от Джиён. Он-то обколотившись подбородком на кулак, любовался ею, и с каждым словом, с каждой пропетой нотой всё сильнее влюблялся. Это было видно во всём. В глазах, что засияли ярче. В блаженной улыбке, в которой он вовсю расплывался и от которой, даже при огромном желании, не смог бы избавиться. И хотя Джиён сама по себе хороша. Однако всё же её голос — истинная услада для ушей влюблённого паренька.       Но особо сильно Юнги манили её губы…       Он и сам не успел заметить, как прильнул к ним и начал пробовать их на вкус. В какой-то миг, правда, к нему подкралось некое чувство вины. «Не слишком ли неожиданно это всё для Джиён? — спросил он себя, — А может она и вовсе поцелуя не хотела? И от себя я такой глупости не ожидал. Стоило бы поработать над самоконтролем.»       Тем временем руки Джиён как будто сами тянутся к его милым, слегка горящим щекам. Внутри всё горит от безудержного желания, чтобы парень придвинулся поближе и не смел прекращать.       И не то чтобы она впилась в эти губы с какой-то особой жадностью, но бездействием это точно не назовёшь. Схватившись за шею парня, она наполняла поцелуй любовью, словно бокал вином… Да так, что слегка выливалось через край. — Наконец-то, — шепчет она в экстазе, зарываясь пальцами в его густые и чёрные как смола волосы. — Ты без этого парика. Как же он надоел мне.       Но это всё отнюдь не единственное, чем негодница хотела бы насладиться.       Поэтому… слегка отталкивает мальчишку.       Как же ей приятно видеть эти большие растерянные глазки, в которых прямо-таки можно прочитать: «Неужели я сделал что-то не так?».       А с уст Джиён звучит тихое: — Юнги, сядь…       Эти слова окутали приятной дрожью каждый сантиметр его тела. Незнание того, что стоит ожидать от любимой, хоть и сбивает толку, но всё же заводит Юнги ещё больше.       И пока он не в силах разобраться со своими ощущениями, девчонка, подобно львице, медленно и плавно направляется к нему. Не успевает даже толком оклематься — она уже удобно уселась на его коленях. Её глаза пленят. И он не против быть их заложником.       Джиён нежно целует в нос, перед этим сделав небольшое милое буп. И снова впивается в эти излюбленные пухлые губы.       «До чего же он красивый!» — думает девчонка. И тут же его лицо утопает в её поцелуях. Ничего она не пропускает — ни слегка покрасневших щёк, ни век, ни лба, ни подбородка, ни милого носа, что кажется таким софтовым. А на десерт — вновь пробует, каковы на вкус уста того мальчишки, который уже сам сгорал от нетерпения, от безудержной жажды именно этого поцелуя.        Юнги прижимает её к себе всё крепче и крепче. Совсем не хочет отпускать. И хоть это любимая находится сверху, и может вытворять с ним всё, что только пожелает, кажется, будто власть на самом деле у него. Мин вовсе не ведёт себя, как безвольная кукла. Руки его то блуждают по талии, сжимая ткань футболки, то слегка щекочут шею, то зарываются в копну волос.       И Джиён это и без слов понимает.       Сами того не замечая, они медленно сползают на пол. Джиён тут же нависает над возлюбленным, ухмыляется легонько — вкус этой власти особенно сладок.       Она немедля вновь припадает к тем нежным, излюбленным устам, как будто это необходимо ей для жизни больше, чем кислород. И тут же куда-то пропадают последние остатки преград, в виде неловкости и смущения. Теперь-то в этом поцелуе гораздо больше страсти. Всего-лишь мгновение, и их языки переплетаются, словно в танце. От этого обоих бросает в приятный жар. От этого обоих окутывает то весьма волшебное чувство, что они одно целое, и что только так они могут ощутить, что такое настоящий рай. Эта Джиён уже совсем другая. Более уверенная. Более страстная. Более жаждущая оставить след на каждой части тела любимого мужчины.       И одежда кажется явно лишней. Девчонка тут же помогает Юнги снять верхнюю часть. А затем и сама без какого-либо стыда избавляется от футболки.       Парень смущённо усмехается, вспоминая то время, когда она при первой ночёвке попросила его же перешуганную Юнджи помочь расстегнуть лифчик. Ох, сколько же стресса тогда было. Но сейчас он на миг осознал, что выглядело это со стороны весьма комично. Хотя знал бы, что та наглая деваха станет его возлюбленной, возможно стеснялся бы ещё сильнее.       А наглая деваха лежит на полу, в ожидании его дальнейших действий. Слегка поправляет бретельку, что нечаянно закрутилась. Это, кажись, слегка триггернуло Юнги, и он тут же развёл её руки в стороны.       Но всё же им не управляет желание владеть ею, но хочется как можно скорее одарить её теми ощущениями, которыми он сам же наполнился из-за неё. Тем не менее, Джиён вовсе не против быть в его власти. Ехидно облизывает губы. То ли потому, что не терпится поскорее вновь его поцеловать, то ли желая соблазнить. Скорее всего — и то, и другое. Но Юнги не спешит. Взглядом рисует плавные линии по девичьему телу, словно художник по холсту.       Юнги медлит, будто позволяя Джиён самой насладиться его видом. И девчонка признаёт, что он чертовски прав. Внутри всё горит от возбуждения и безмерного желания дотронуться к его груди, хоть раз провести пальцами по торсу.       Дышать становится всё тяжелее.