Тролль

Есть контакт. Продуманно выходя из сети, я выслал заказчику скриншот: не увижу предоплату – шагу не сделаю. Не успел злонамеренно заточиться, как сотка пискнула сообщением о перечислении. Я хмыкнул, но вернуться не поспешил, надо и цену себе знать. Да и основной работе не помешало бы уделить время: служба у меня, заявки, белье вон украли – аж три простыни, бабы из-за мужика во дворе поцапались – две лавочки в дрова – административный штраф и на выбор пятнадцать суток или возмещение ущерба. Взял заполненные бланки, сигнальные листки и пошел выполнять миссию по восстановлению дворового имущества ЖКХ. Засветившись пред окнами самоотверженно бдящих за порядком старушек, к вечеру решил навестить объект своего «домогательства» и заодно выяснить у клиента, что там за непонятки с этим «Женя, он же Мурат». Заказчик заюлил; я, напомнив, что предоплата не возвращается, пригрозил свернуть акцию. Правда была горько отвратительной, как и полагалось по издревле заведенным канонам. Мне рассказали душещипательную историю, рассчитанную на дурачка. Капризный, высокомерный, безнравственный, не видящий дальше своего удовольствия пассив и актив, которому надоело неприличное поведение младшего. Из завалов словесной лузги я вычленил «истину» о «бляди распоследней», со всяким дерьмом наставляющей рога доброму и терпеливому, чуткому и надежному… я аж зевать начал от патетических эпитетов. В двух словах – «у сильного всегда бессильный виноват». Мурка послал пальцевеерного в зад, а тот, не мудрствуя лукаво, решил ему небанальненько отомстить – подсадив на Тролля с гарантированным мозговыносом до специфических одежд с длинными рукавами, легким движением завязывающихся за спиной. Задумка была хороша, за исключением одного «но». Мы оба прекрасно понимали, что ни один натурал не подпишется на развод с педерастической подоплекой, будь он хоть четырежды Тролль. Я пожевал карандаш, взвешивая варианты. Я вроде как слово себе дал, и дело уже не в упущенных «миллионах», у меня кредо – доводить начатое до конца, откажусь – репутацию подмочу в любом случае. Х: Утрою сумму. – пришло предложение. Чисто позлить я отключил комп и отправился патрулировать участок. Сотка пискнула. Удесятерил? За столько, пожалуй, не западло замараться. Мудак-заказчик или криминал, или он не школьник, а сам зарабатывает на жизнь, например, топ-менеджером. В элитном стрип-клубе. Надо же, как задел человека отказ. Больной на голову Мурка, соблазняемый наверняка похлеще, чем я, стал по-настоящему интересен. Любознательность перевесила опыт негативного общения с нестабильными личностями. Устроившись под фонарем, я отбил: Я: Наушники в уши, и музыку на полную громкость. Дождь у вас льет, я с прогнозом погоды ознакомился. Улицы, слякоть и совершенно некуда себя деть? Диктуй адрес, я завтра сменяюсь, свободен до вторника. Прилечу. Ж: Такое ощущение, что в полнолуние мне дорогу перебежали тринадцать черных кошек с пустыми ведрами и у них из жопы сыпалась соль, и я до сих пор лежу под дверью, сорванной с петель, прижатый к земле марширующей по мне похоронной процессией. Я гей. Я: Серьёзно?)) Твои бы проблемы… тем, кто сейчас под завалом и в коме, под кем горит земля и лед проваливается, кто в инвалидных колясках, обрубкам, которые не рады, что выжили, кто под пулями… тем, для кого война не закончилась. Шел бы ты… в непогодицу, там жизнь настоящая, реал. В люди топай, а то так и будешь в своем болоте главной лягушкой, таким же, как ты, зашоркам втирать про пороки своего нездорового-недоразвитого моторчика. Я: Социопат? Недоверчив, почти на все плевать, довольно ленивый, точнее, инертный. Ты всегда рассчитываешь только на себя. Не любишь, когда задевают, особенно по пустякам. Уверен, тебя напрягает большое скопление народа в поле твоего зрения. У тебя не так много настоящих друзей. – я специально писал жестко, выводя его на эмоции и возмущенные оправдания, и тут же, не давая шансов свалить в обидах, предлагал красивый вариант объяснения: Я: Но людей ты притягиваешь, интригуешь своей недоступностью. Для большинства ты как закрытая книга, многим хочется тебя прочитать, но открываешься ты далеко не всем. Стратегия стара как мир: нападение – защита. Ну давай, распуши перышки, петушок – я почувствую, когда ты попытаешься мне по ушам ездить. Женька-Мурат молчал. Я: Таких у тебя еще не было? Зацени. Я не для всех, разве что для самых отчаянных или отчаявшихся. Я тебя не тороплю, у меня в запасе прорва времени. Я задрал голову в темно-синее шмелиное брюшко неба, балансируя между отчаяньем одиночества никогда не оправдывающихся надежд и желанием высказать вот в эту длинную непонятно что скрывающую челку свое концентрированное «фи». Удержать разум на плаву последнее время стоило неимоверных усилий. Врут безбожно о том, что время лечит. Нихуя, мы просто смиряемся, привыкаем и перестаем обращать на боль внимание. Она превращается во что-то привычное, во что-то, с чем можно жить. Люди, потерявшие руки, учатся писать, а порой и рисовать ногами… Так и мы учимся жить с истерзанным сердцем и улыбаться новому дню, будто никто не ломал наших крыльев. Раны не затягиваются, это мы становимся достаточно сильными, чтобы преодолевать и эти трудности. Безрукие, безногие, бессердечные обрубки на финишной прямой среди таких же ползущих из последних сил к своей цели. Я никогда не буду прежним. Я остался по ту сторону бытия. Я отключился, предоставив ему возможность побыть одному и перевести дух после массированной атаки на его ранимую психику. Поморщился, представив, сколько он там за ночь понапишет претензий и предъяв.