Часть 1. Бостон
9 августа 2017 г., 17:31
Мятый жёлтый листок зацепился за шину автомобиля и, пролетев несколько метров, тут же приземлился обратно в грязь. Коди уныло проследил за этими передвижениями и вздохнул. На плечи давили сумки, руки уже подрагивали от тяжести чемоданов. Коди думал о том, что всё, чего ему хотелось после долгого перелёта и ожидания такси под дождём — это лечь в кровать и выспаться. Они ещё не знают, какой будет их новая постель, как далеко им ехать, но Коди Мартину кажется, что он заснул бы сейчас даже на полу глинобитной халупы. Думай-не думай, а Бостон от этого приветливее не станет.
Зак стоял рядом и восторженно осматривал большой город, крутя головой и задирая её так высоко, как это возможно. Шпили небоскрёбов упирались в небо и тонули в тяжёлых фланелевых тучах. Для брата переезд был новым приключением, открытием жизни, для их матери — необходимостью, для самого Коди — пыткой. Он не хотел менять школу, забывать старых друзей, привыкать к новому климату и часовому поясу.
— Выше нос, братишка, — Зак увесисто хлопнул его по плечу, и Коди согнулся пополам от тяжести. — Чувствуешь этот город? М-м-м… Пахнет свободой!
— Только через мой труп, — остудила сына Кэрри и помахала рукой, подзывая такси.
∞ † ∞
Они прибыли в «Тип-Топ» ближе к ночи. Редкие постояльцы сонными мухами разбредались по своим номерам, блондинистая девочка в киоске с конфетами щёлкнула кассой и начала собирать с витрин шоколадные батончики. За стойкой регистрации стоял небольшого роста мужчина с тёмной, как шоколад, кожей. Он монотонно протирал телефонную трубку носовым платком и незамедлительно поднял голову, увидев зашедших людей. Мужчина вышел из-за стойки и развёл руки в пригласительном жесте. Золотой бейджик на тёмно-сером пиджаке информировал: «М-р Мосби». Кэрри сбросила сумки на пол и протянула руку поздороваться. — Здравствуйте… э-э-э… — Мистер Мосби. Вы, должно быть, Кэрри Мартин. А это — ваши очаровательные близнецы, — менеджер отеля, с приклеенной улыбкой, скосил взгляд на Коди, стоящего рядом с матерью. Второго нигде не было видно. — Здрасьте, — крикнул Зак, катясь мимо менеджера на тележке для багажа. — Так какой у нас там этаж, говорите? Кэрри остановила сына за ворот рубашки и поставила рядом с собой. Если бы в ней осталась ещё толика энергии — она бы покраснела от стыда, но её хватило только на то, чтобы закатить глаза. Она поняла, что поведение близнецов новое место точно не исправит. Мистер Мосби беспомощно сжал пальцы, с сожалением наблюдая, как тележка катится прямо на Мэдди. Блондинка из киоска с конфетами вовремя повернулась и остановила её. В этот момент все, присутствующие в лобби отеля, поняли: как прежде уже не будет ничего. — Эм… нэм… Что ж, пройдёмте, я покажу вам ваш номер, — менеджер перегнулся через стойку и взял ключ от комнат, уже мысленно подсчитывая ущерб от этих двух малолетних близнецов. По пути наверх мистер Мосби и Кэрри переговаривались по поводу работы. Зак не слушал, он уже мысленно был в новой школе, находил новых друзей и придумывал розыгрыши для постояльцев «Тип-Топа». Целый отель — огромная площадка для экспериментов. Внутри всё горело предвкушением какого-то торжества и радости. Коди ехал в лифте молча, размышляя о том, что сегодня ему точно не хватит сил разобрать свои сумки и расположиться. Откуда у его брата-близнеца столько энергии, он даже не мог предположить. Он всеми силами пытался подбадривать себя, но меланхоличный настрой никуда не девался.∞ † ∞
Новая школа встретила братьев гомоном людей, запахом еды из столовой, толкучкой возле шкафчиков и абсолютно грязными, пыльными полами, которые, казалось, не мыли уже тысячу лет. Зак плевать хотел на это, а Коди только брезгливо морщил нос, понимая, куда их занесло. Всё детство братья были неразлучны. Они учились в одном классе, их ставили в пару по школьным проектам, вместе наказывали без всякого разбора (хотя проказничал всегда Зак). Общество слепило их в одно целое, навесило эмблему «братья-близнецы» и потому всем казалось, что они хотят участвовать в школьной деятельности вместе. По этой причине Зак терпел ужасно скучные дополнительные уроки Коди, а Коди, в свою очередь, был вынужден таскаться за братом по всем спортивным секциям. И вот — новая школа. Возможность выбрать, наконец, то, что действительно интересно, показать свою индивидуальность. Зак сразу попросил мать записать его в другой класс, не с Коди, чтобы не повторять прошлый опыт. К тому же, они стали взрослеть, и Зак совсем не хотел, чтобы ребята видели, какой скучный и занудный у него брат. Им не объяснишь, что они разные. Коди если и переживал по этому поводу, то виду не подавал и вёл себя как обычно. В первый же учебный день Коди блеснул знаниями на всех предметах, чем заслужил себе плохую репутацию со стороны одноклассников. Начались гонения. Сначала безобидные подначки, потом Коди обнаружил у себя в портфеле разлитую краску, которая испортила все учебники и тетради. Всё это можно было терпеть. Он считал, что если не будет реагировать на это — то вскоре одноклассникам надоест. Но это не прекращалось и мешало учебному процессу. Меньше отвечать на уроках было не в правилах Коди, и никакого выхода он не видел.∞ † ∞
Из-за тяжёлой ассимиляции Коди потерял здоровый сон. Он долго ворочается в кровати после того, как все уже легли спать. Зак терпеть не мог эти звуки шуршащего одеяла и копошение, доносящееся с кровати брата. Поэтому его терпения хватает ненадолго: спустя четверть часа он садится и трёт руками глаза. На прикроватной тумбочке у его близнеца горел, вставленный в розетку, ночник-медвежонок (потому что Коди ужасно боится темноты и засыпает только с ним), в его свете Зак видел, что брат уже совершенно сбил простыню, половина одеяла лежит на полу, а сам он всё продолжает ворочаться. — Эй, Коди, что с тобой не так? — Ничего. Просто не могу уснуть. Всё нормально. Спи. — Ладно, — Зак пожимает плечами и опускается обратно на кровать, надеясь, что разговор прекратит метания брата, и к тому мгновенно придёт сон. Однако ни через пять минут, ни через десять, ни через полчаса ничего не меняется. Зак вздыхает, встаёт с кровати и направляется к брату. Коди виновато смотрит на него, но ничего не говорит. Он просто не может взять и уснуть в один момент, как того хочет Зак. — Я сделаю какао, — сонно говорит его ночной оппонент и выходит из комнаты. Какао всегда помогало Коди в такие редкие случаи. Спустя несколько минут Коди слышит, как брат громыхает чем-то на кухне. Они живут здесь всего-то три дня, но, кажется, уже все приспособились, кроме него. Кэрри спит крепко, и шум, который производит неуклюжий на кухне Зак, её не будит. К тому моменту, как Зак приносит горячую чашку какао, Коди уже поправляет свою постель и терпеливо ждёт брата. Тот плюхается на кровать рядом и вздыхает: — Это всё? — Да, Зак, спасибо. Он выпивает чашку какао и снова старается уснуть, но через полчаса понимает, что в этот раз не помогло даже безотказное средство. Коди вздыхает и старается не шевелиться, чтобы не разбудить давно уснувшего брата. Сон одолевает только под утро. И, когда приходит время вставать, Коди совершенно не чувствует в себе сил на такой подвиг. Заку приходится вылить на него два стакана воды (и он соврёт, если скажет, что не получил от этого удовольствие). Бессонница повторяется и на следующий день. Зак бесится, уже не готовит какао, потому что бесполезно, но не спит вместе с братом. Кэрри они ничего не говорят, видя, как мать каждый раз возвращается в номер заполночь после работы и встаёт вместе с ними, чтобы приготовить завтрак и отвезти их в школу. Зак пытается включить режим эгоиста и уснуть, но мысль о том, что Коди не спится (а он знает, как мучительна бывает бессонница), не даёт ему покоя. В итоге он пробует всё: притаскивает брату его любимое одеяльце, тащит в кровать всякую вкусную еду, выстукивает пальцами глупую колыбельную… К концу бессонной недели сил нет уже у обоих. Коди вымотан больше: Зак засыпал раньше, утомлённый попытками помочь брату. В пятницу Зак берёт в руки справочник по физике и заявляет: «Если даже эта нудная книга тебя не усыпит, то я опускаю руки». Пока что они небольшого роста и помещаются на одной кровати спокойно. Коди обнимает своё одеяльце приготавливается слушать. Зак читает совершенно монотонно, постоянно делая ошибки. Он вообще не представляет, можно ли читать это с выражением. Коди под боком раздражает своими вечными поправками, и уже на Броуновском движении частиц Зак засыпает, смешно выронив книгу прямо себе под нос. Коди вздыхает, убирает горячо любимый справочник и осторожно поворачивается на бок, подложив руку под щёку. В тусклом свете небольшого ночника он рассматривает лежащего рядом брата: его дрожащие ресницы, неровные тени на лице, мешки под глазами… В какой-то момент Коди засыпает и спит крепко до самого подъёма. Бессонница прекращается.∞ † ∞
Коди возвращается со школы позже обычного. Кэрри репетирует внизу своё выступление, Зак сидит на диване, забросив ноги на стол прямо в ботинках и поедая чипсы, успевая смотреть телевизор. Коди закрывает за собой дверь и стоит, не двигаясь. Он не знает, отчего ему сейчас хуже: оттого, что брат снова мусорит на диван крошки или оттого, что одноклассники сегодня хватили сверх меры и теперь у Коди порван его любимый жилет, на честном слове держится лямка ранца и пара синяков на рёбрах. Пожалуй, плохо ему от всего сразу, и уже пора рассказать обо всём маме, но она слишком устаёт на новой работе и её не хочется тревожить. Зак отлипает от телевизора на долю секунды, машет рукой: — Привет, Коди! Поможешь мне с домашкой по английскому? — Не сегодня, Зак. Научись делать хоть что-то сам. — А я и делаю: знаешь, как сложно быть самим собой? Коди закатывает глаза и плетётся в их комнату. На середине пути лямка всё-таки рвётся и ранец падает на пол. Школьник медленно поднимает его (несмотря на острое желание пнуть по вещи со всей силы), и только тогда Зак замечает, в каком состоянии вернулся брат. — Эй-эй, погоди, — Зак догоняет брата в комнате и цепляет пальцами оторванный низ безрукавки. — Что произошло? — Немного неудачная ассимиляция, — Коди отвечает устало и вытряхивает вещи из ранца на кровать. — Всё нормально. — О, ничего подобного, братец, — Зак внимательно смотрит в лицо брата и видит всю усталость и тоску. По прошлому городу, той школе, где у него были друзья, старому виду из окна. Зак всё это знает и не понимает, почему он целую неделю не видел, что происходит. — Тебя задирают из-за твоих оценок? — Да, — Коди пожимает плечами. — И я не собираюсь ухудшать их только из-за этого. — Ну конечно, это не в твоём стиле. Не волнуйся. На самом деле, именно после этих слов Коди начинает волноваться. У Зака в голове уже целый план, простенький, но, надо надеяться, эффективный.∞ † ∞
Утром, когда Кэрри подвозит их до школы и роется в кошельке в поисках мелочи, чтобы дать им денег на обед, Зак не спешит пулей вылетать из старенькой машины. Он берёт смятые 5 долларов («Зак, это тебе на два дня, не трать всё сразу!»), морщит нос, когда Кэрри целует его в щёку и хлопает брата по плечу. Коди уходит, кинув на брата нечитаемый взгляд. Да, Зак знает, что, скорее всего, обидел брата, попросив его не показываться рядом с ним в школе, но совесть? Нет, это не для него. — Ну, малыш, что ты хотел сказать? — Кэрри складывает руки на груди и поджимает губы. Редкий случай — Зак задерживается в их старенькой, купленной за гроши тойоте, да ещё и смиренно терпит материнские нежности. Зак не спрашивает, откуда мать узнала о том, что он что-то хотел. Он уже смирился с тем, что Кэрри всегда и всё про них знает. Поэтому он выпаливает сразу в лоб: — Хочу, чтобы ты перевела меня в класс Коди. Поговори с директором, напиши заявление, — школьник взмахивает в воздухе руками. — Ну или что вы, взрослые, делаете в таких случаях. Кэрри выгибает одну бровь, взгляд становится скептическим: — Это ещё зачем? Если ты хочешь испортить брату репутацию своими глупыми розыгрышами, то не стоит. — Нет, мам. Ничего такого, обещаю, — Зак поднимает ладони вверх в капитулирующем жесте. — Просто надо. — Клянёшься на мизинчике? Зак страдальчески закатывает глаза, но протягивает свой мизинец. Кэрри остаётся более-менее удовлетворена.∞ † ∞
Ночью Коди снова посещает бессонница, но он старается не шевелиться, не взбалтывать одеяло ногами, не шуршать… словом — не мешать брату спать. Зак всё равно знает, что Коди не спит. Он определяет это по неестественно тихому дыханию. Когда живёшь с кем-то бок о бок всю жизнь, учишься распознавать такие мелочи. На этот раз он ничего не говорит, просто устало вздыхает и, будто делая одолжение, нарочито неряшливо бросает: — Двигайся. Коди чувствует себя виноватым, но охотно двигается, благословляя всё на свете. Они не разговаривают больше. Коди засыпает практически мгновенно, а Зак — только убедившись, что брат уснул. Он тянется к ночнику-мишке и выдёргивает его из розетки. Комната погружается во мрак.∞ † ∞
Когда на следующий день в машине Зак хватает брата за рукав и бросает короткое «подожди меня», брови Коди медленно скрываются под длинной чёлкой в удивлении. Он забирает новый ранец и стоит рядом с тойотой в ожидании брата. Они вместе идут до школы, и Коди ничего не понимает, но когда Зак входит с ним в один класс, Коди, наконец, спрашивает: — Разве у тебя не биология сейчас? — Не-а, — беспечно заявляет Зак. — У тебя сейчас что? — Математика. — Точно, — Зак поднимает палец вверх. — У меня тоже. Дай домашку списать. Коди щурит глаза, чувствуя подвох. Он скрещивает руки на груди и становится напротив входа в класс, не желая пускать брата внутрь. — Зак, что происходит? — Я теперь с тобой в одном классе. Радуйся, братишка, я добавлю кислинки в эту скучную массу, — брат весело подмигивает и, отодвинув Коди рукой, уверенно заходит в класс. Коди идёт следом, смотрит, как брат неряшливо бросает ранец на последнюю парту и потягивается. Он садится на первую парту и достаёт учебные принадлежности, чувствуя острую необходимость разобраться с братом прямо сейчас, но понимает, что сейчас не время, и это подождёт до дома. В столовой стоял ужасный запах: смесь варёной брокколи, отбивных и сырного соуса (явно подгоревшего), что меньше всего сейчас заботило Коди. За весь день он не встретил ни одной подначки. И даже Стэн, этот тупоголовый здоровяк с задницей больше, чем может поместиться на школьный стул, сегодня его не трогал, не переставая бросать недовольные взгляды. Это Коди устраивало, но было какое-то чувство, будто за всей этой тишиной и спокойствием стоит Зак, который вдруг резко изменил своё отношение к школе и решил перевестись в класс близнеца. И подозрение начало шириться, как диск солнца на восточном горизонте, когда Зак шлёпнул свой поднос и упал на жёсткую скамью рядом с братом. Под глазом у брата наливался синяк и явно были сбиты костяшки пальцев, но энтузиазма не уменьшилось ни на йоту. — Мама и то вкуснее готовит, — фыркнул Зак как ни в чём ни бывало и поковырял вилкой розетку варёной капусты. Братья оба прыснули, прекрасно помня ужасную стряпню Кэрри, Зак даже передёрнул плечами. Напряжение уменьшилось. Они обедали в тишине, будто так и надо. Будто Зак никогда не садился за другой столик, будто всегда ходил с братом, не стыдясь этого, будто ходить с отёком под глазом — обычное явление.∞ † ∞
Вечером Кэрри со вздохом обрабатывает разбитые костяшки Зака. Коди в комнате нет — после сделанного домашнего задания он вдруг стал куда-то уходить, не говоря куда даже брату. Возвращался уже перед сном, будто ничего и не было. Зак фырчит, что всё нормально, но для матери это просто повод поговорить с сыном: — Итак, Зак, ты задолжал мне объяснения. — Мам… — школьник попытался замять тему. У него не было никакого желания раскрывать мотивы своих поступков. — Зак, — голос Кэрри блеснул сталью. — Ладно. Всё дело в тупых одноклассниках Коди, они не особо украшали его жизнь. Меня это бесило. Всё. — О, Зак, это так мило с твоей стороны, но почему никто из вас ничего не сказал мне? — Мам, — Зак хотел поскорее закрыть этот разговор и уйти в их комнату. Потому что, ну, серьёзно, все знают, что вмешивать своих родителей в подобного рода дела — удел фриков и неудачников. — Нам тринадцать, мы можем сами разобраться со всем этим. — Просто хочу, чтобы ты и твой брат знали, что вы можете попросить у меня помощи в любом деле, а не обходиться самодеятельностью. — Конечно. Спасибо. Спокойной ночи, — парень выдернул свои руки из материнских и поспешно ретировался. Коди вернулся в номер спустя несколько минут. Кэрри смотрела по телевизору какую-то мелодраму и подросток присел рядом с ней, охотно принимая материнские объятия и тихие переговоры. Так Коди выяснил причину поступка брата и немного растерялся. Поступок был совсем не в духе Зака. Это была неловкая тема для них обоих. Зак не хотел показывать, как ему на самом деле небезразличен брат, Коди не хотел ещё раз напоминать себе о том, какой он слабый и что он не может банально постоять за себя, хотя у него точно такие же способности, как и у брата, в конце концов, они близнецы. В итоге тема становится замятой. Коди желает близнецу спокойной ночи и, уже лежа в кровати, искренне говорит в темноту, точно зная, что Зак ещё не спит: — Спасибо, Зак. В ответ он получает тихий вздох и короткое: — Спи. Этого хватает с лишком, и Коди спокойно засыпает, наконец понимая, что с горем пополам, но он и его брат заставили Бостон окончательно принять Коди Мартина.
