Через годы мы будем друг другу обещаны

Факт №1. Коди иногда может свернуться комочком и заплакать. Он делает это, когда думает, что Зак не видит

       Сначала Зак думал, что всё закончилось: бессонные ночи, проблемы Коди в школе, переживания по поводу переезда. Но шло время, а брат продолжал ходить, как в воду опущенный. Зак шалил в отеле, (вольно и не вольно) устраивал постояльцам весёлую жизнь и успел «подружиться» с мистером Мосби, доводя каждый раз менеджера до белого каления одним своим присутствием. Со временем Зак даже научился извлекать из этого прибыль: перед важными мероприятиями Мэрион сплавлял куда-нибудь его и заодно его брата. Но вся эта насыщенная новая жизнь с новыми друзьями, новым местом жительства, новыми лицами в лобби отеля проходила мимо Коди. Брат возвращался со школы, делал уроки и тут же уходил куда-то, а когда возвращался — сидел с мамой на диване, жевал карамельный прогорклый попкорн (потому что в отеле ещё не начали топить, а Зак не закрыл с вечера упаковку) и рано уходил спать.        Зака это не то чтобы бесило — тревожило. Они сами хотели разорвать пуповину, которая лианами оплетала их до переезда. И вот у них получилось — они более-менее разграничили сферу своей активности (Зак пропадал в спортзале, Коди — в научных кружках), у них появилось больше пространства для выражения собственных интересов, Кэрри радовалась за сыновей и, вроде бы, все были счастливы.        Но.        Коди не будет Коди, если не примет что-то близко к сердцу настолько, чтобы потом вдоволь пострадать.        Сначала Зак не замечал этого: он наслаждался сном, зная, что брат уже сопит в подушку. Потом он настолько выматывался в спортзале, что иногда засыпал прямо на диване перед телевизором, и тогда его приходилось будить и отправлять в комнату. В полусонном состоянии Зак тоже ничего не замечал.        Порой Коди изменял своей привычке ложиться раньше всех и сидел допоздна, досматривая сопливый аргентинский сериал вместе с мамой (причём, их горячий аргентинский коридорный Эстебан терпеть не мог, когда Кэрри обсуждала ещё с кем-то прошедшую серию в его присутствии. «Это всё враньё! — говорил он, — В нашей стране за юбку выше колен она бы получила сорок плетей в спину!». Кэрри скептично поднимала бровь и сворачивала разговор), и тогда Зак даже не замечал прихода брата.       Но в последнее время всё изменилось. Зак как-то вечером чересчур увлёкся мини-приставкой и проиграл в «Мечи и рыцари»* добрых два часа, до самого прихода брата. Он отложил приставку и выключил свет ровно в тот момент, когда темноту комнаты разрезала масляная полоска света и тут же исчезла. Коди тихо прикрыл дверь и начал копошиться возле своей кровати, с особой педантичностью складывая вещи на стул у изножья. Бледный лунный свет из окна лёгкой вуалью обнимал брата, освещая его силуэт. Зак наблюдал.        В итоге брат достал из-под подушки своё любимое одеяльце, с которым он не расставался никогда, лёг в постель, обнимая мягкий голубоватый флис, и свернулся в один большой комок. Спустя минуту Зак услышал нервное сопение, а спустя ещё одну — старательно заглушаемый плач.        В ту ночь Зак остался в своей постели. Он не знал, стоит ли ему что-то сделать, или это просто эмоциональная волна и нужно просто дать ей разбиться о дюны. Или то, что он лежит и слушает всё это, значит, что он плохой брат? Зак не знал. Он так и заснул с этими мыслями под стихающие звуки, доносящиеся с кровати брата.        Им по тринадцать. И это странный возраст, когда тебе кажется, что ты можешь пешком дойти до Аляски, но пасуешь, поймав на себе один неровный взгляд, грязную реплику от сверстников. Это тот возраст, когда тебе, как пьяному, море по колено, если только сверху не свалится какая-то старая, давно, казалось бы, похороненная ноша, которая вдавит тебя в это море по самое горло и заставит захлебнуться.        Им по тринадцать.        Они уже не дети, но им так далеко до взрослых.

Факт № 2. Коди убирает их комнату за двоих (он невероятный чистюля)

      Зак никогда не отличался особой чистоплотностью. Вернее сказать, порядок в его понимании был до тех пор, пока старый сэндвич или оставленный где-то в ворохе грязной одежды пудинг не начнут издавать неприятный (ужасный) запах. Коди терпеть не мог даже лёгкого слоя пыли на прикроватной тумбочке. Почти каждый день он обходил комнату с тряпкой в руках и делал влажную уборку.        Сначала Коди делал это только на своей стороне. У него всегда всё было разложено по полочками, отсортировано и выглажено до мельчайшей складочки. Одежда в шкафу висела по цветам и вообще всё сияло чистотой. Таким образом комната стала делиться на две половины. Половина Коди была настолько чистой, что на его кровати, наверное, можно было смело проводить медицинские операции без угрозы занести в рану какой-либо штамм микробов. Половина Зака была похожа на пристанище скунса, свиньи и бездомного вместе взятых. И если уговорить Зака разбрасывать вещи только на своей половине было возможно, то повлиять на недельную вонь он никак не мог.        Спустя несколько недель терпение Коди лопнуло, полыхнув при этом так, что пламенем задело даже Кэрри («Мама, неужели так сложно сказать Заку, что он невероятный свинья и иногда нужно убираться?»). Можно подумать, Кэрри Мартин этого не говорила сыну.        Устав терпеть бесконечную грязь, которая, как магнитом, из одной половины комнаты попадала во вторую, Коди начал убирать всю комнату сразу. Он сортировал носки брата, отправлял грязное бельё в прачечную, залезал под кровать (чуть не получив при этом химическое отравление лёгких), стирал везде толстый слой пыли и выбрасывал недоеденную еду, раздумывая о том, насколько далеко Зак может зайти в своей неряшливости.        После уборки Коди наслаждался чистотой в их комнате день. Потом вещи снова оказывались везде, где им быть не положено, Зак спотыкался о них и чихал от пыли, стряхивая простынь с крошками на пол. Утром брат нюхал какую-то вещь и, если, по его мнению, она пахла недостаточно, надевал её и шёл так в школу. Коди морщил нос и вздрагивал от этого зрелища.        Однажды Коди лёг спать и понял, что на простыне полно крошек. Он включил свет и гневно уставился на брата.        — Э, да. Я ел сегодня у тебя. Не хочу потом спать на крошках, — пожал плечами Зак и, как ни в чём ни бывало, уснул.        Со следующего дня Коди снова начал убирать только свою половину комнаты. Многого он этим не добился, но Зак хотя бы перестал оставлять еду в грязной одежде.

Факт № 3. Коди готовит им еду, когда Кэрри задерживается на работе

       Положа руку на сердце, Кэрри смиренно принимает одну истину: её сын Коди готовит лучше неё. Стряпня Кэрри приводит в ужас не только её сыновей, но и саму женщину. Поэтому ей проще заказать пиццу или купить в киоске возле отеля китайской лапши в коробочках и накормить мальчишек этим. Сносные завтраки — это максимум, что может выжать из себя усталая женщина, вынужденная петь в ресторане при отеле за не такую уж и хорошую зарплату.        Поэтому, когда Коди подрастает и начинает проявлять интерес к готовке, это удивляет всех. В первую очередь саму Кэрри. Потому что сама она повар не ахти какой, да и её бывший муж отменным кулинаром не слыл. Но Коди готовит, и с каждым разом это получается всё лучше и лучше, а потому Зак малодушно радуется, когда Кэрри задерживается на работе и его брат приступает к готовке.        Коди порхает по их маленькой кухоньке так изящно и быстро, как не умеет, пожалуй, ни одна женщина. Он ещё совсем небольшого роста и, чтобы достать банки с верхних полок, пользуется стулом, а его смешной фартук с надписью «поцелуй повара» и кучей сердечек вызывает смех, но всё это нисколько не умаляет того шарма, который расплывается вокруг парня во время готовки — одного из его любимых занятий.        Кэрри становится спокойной, когда задерживается, потому что знает: Коди не оставит голодным ни себя, ни брата. А, если повезёт, то останется немного ужина даже ей.        Вскоре Коди просекает это и готовит сразу на троих. Спустя ещё какое-то время он занимает почётный пост на кухне вместо матери, и вся их маленькая семья с облегчением выдыхает: больше никакой бумажной пиццы и осточертевшей лапши в коробочках.        Иногда Коди старается порадовать брата и приготовить что-то из его любимых блюд. И когда Зак ест очередную вкуснятину, то наполняется каким-то совершенно непонятным ему чувством, когда хочется всего и сразу. Обычно Коди старается направить его в комнату сделать уборку на своей половине. Но чаще всего Зак просто старается сдерживать свои чересчур саркастические шуточки до самого вечера.        Что ж, если ради этого нужно всего лишь приготовить хорошо прожаренный бифштекс, то Коди согласен иногда баловать брата.

Факт № 4. Коди часто делает домашнее задание за двоих

       Из них двоих именно Коди повезло родиться умным. Вообще-то сказать, что Зак скудоумен было бы преступлением: брат отлично справляется с алгеброй (когда дело доходит до денег), и может понять литературу (когда в настроении). Да и вообще Коди считает, что раз они близнецы, то у них совершенно точно должен быть идентичный мозг. Как идентичная зубная эмаль или, что понятнее, одинаковое лицо. Поэтому Коди Мартин решительно отказывается принимать тот факт, что Зак называет себя тупичком и сваливает выполнение домашнего задания на него.        Однако всегда есть пресловутое «но». Во-первых, Коди любит брата, поэтому вечно делает ему разного рода поблажки, в том числе выполняя домашнее задание за двоих, а во-вторых, Коди слишком мягок и нежен, чтобы отказать кому-либо в чём-либо. А в особенности Заку.       На самом деле, Коди крупно повезло из-за того, что они с Заком всё-таки учатся в одном классе, иначе бы помимо индивидуальных заданий ему бы пришлось делать вдвое больше упражнений по общим предметам. Поэтому Коди немного легче. Он считает, что делать домашнее задание за двоих — не такая уж и плохая плата за то, что с появлением Зака в его классе он может спокойно учиться.        Зак об этих мыслях даже не подозревает и, конечно, навалял тем придуркам, чтобы они отстали от Коди совсем не потому, что хотел весь год получать готовое домашнее задание.        Но это уже другая история.

Факт № 5. Коди любит детское питание, что становится причиной насмешек со стороны Зака

       Каждый поход в супермаркет заканчивается тем, что Коди долго стоит у прилавка и выбирает детское питание: взять молочную кашу в картонной коробочке с трубочкой, или выбрать пюре? Если пюре то какое: фруктовое, овощное или мясное? Заканчивается всё тем, что Зак бросает в их корзину всё и сразу, и увозит тележку к кассе быстрее, чем брат успевает опомниться. На кассе Коди обязательно увидит пакетик с жидким ванилином и бросит парочку в тележку, рассуждая о том, какой сорт печенья он приготовит завтра.        А вечером Коди обязательно достанет из холодильника упаковку молочной каши (он всегда начинает с неё, потому что у молока самый маленький срок годности) и сядет на диван, подогнув под себя одну ногу. В такие вечера Кэрри обычно работает допоздна и Зак сидит рядом. Они пялятся в телевизор на глупое шоу Макса Миллера, в котором знаменитости отвечают на вопросы о самих себе** и идут спать.        И, конечно, Зак не может оставить любовь брата к детскому питанию без подколки: он обязательно ввинтит какую-нибудь фишку так, что Робину Уильямсу и не снилось, насладится раздражённым ответом брата и, довольный собой, начнёт припасать шуточку на следующий раз.        Коди уже привык и в какой-то степени даже стало интересно, как далеко готов зайти брат в своих приколах, но однажды Зак сам кидает ему заветную коробочку и плюхается рядом на диван, запуская руку в миску с начос и переключая канал. Коди ждёт минуту, две, три, но ничего не происходит. Зак прилипает взглядом к экрану, его лицо подсвечивается голубоватым свечением, и губы иногда кривятся какой-нибудь глупой шутке. Тогда Коди протыкает острым концом трубочки фольгу и наслаждается молочной феерией у себя во рту под звуки аплодисментов телезрителей.        Ему хорошо, и он определённо не против того, чтобы всё так и продолжалось.