Через годы мы будем друг другу обещаны

Факт № 1. Коди ведёт личный дневник, и для Зака это как хроника его косяков, поэтому он старается заглядывать туда не особо часто

       Зак узнаёт о том, что Коди ведёт личный дневник вскоре после того, как они переезжают в Бостон. Заветную книжицу братец хранит под семью замками и практически никогда не держит в руках, если рядом Зак. Семью замками оказывается второе дно прикроватной тумбочки, а сам факт ведения дневника Зака не удивляет, потому что, ну, посмотрите на его близнеца-неудачника: «нет» спорту — «да» учёбе, любимец кухонной утвари и маминой ужасной стряпни. Тоска смертная. Именно поэтому Зак долгое время оставлял это обстоятельство без внимания: что может написать его брат в дневник, если они проводят каждый день вместе, и Зак видит, какая скучная жизнь у Коди. Читать про школу и науку ему не хочется, а о чувствах в то время Зак как-то не задумывается.        В пятнадцать всё меняется. Это «всё» такое большое и страшное, что иногда хочется вытянуть перед собой руки и зажмуриться. Зак смеётся сам над собой, потому что его страх перед грядущими изменениями понятен, а вот его способ справиться с этим (ничего не делать) похож на лыжника, скатывающегося по горному склону от снежной лавины — бесполезен.        Тогда Зак начинает думать (что само по себе звучит странно), и не только о себе (что ещё более необычно). После того случая с опозданием и Коди-только-из-ванной, Зак вдруг вспоминает о существовании интересной книжицы и отправляется на её поиски, потому что если это всё гормоны, то Коди должен проходить через что-то подобное.        Наверное, Зак ищет успокоения. Он пытается поднять второе дно тумбы и думает о том, каким счастливым его сделают пару глупых записей в дневнике брата, если там будет что-то вроде: «Меня заводит Эстебан» или «Мне нравится грязно двигать бёдрами во время готовки». Зак справляется с тонким листом фанеры и берёт в руки обычную потрёпанную тетрадку. Она совсем лёгкая, уголки загибаются бахромой, а глупая такса на обложке желает ему хорошего дня.        Зак ожидал не этого. Он знает своего брата. И дневник — это, как минимум, толстый блокнот с кипой бумажек, в хорошей, может быть, даже в кожаной обложке. И уж точно никаких глупых такс на ней. Но так или иначе, он пожимает плечами, плюхается на кровать брата и открывает тетрадку.        Почерк ровный, с редкими углами, прорезающими клетку вверх и вниз, записи систематизированы по ключевым словам и расположены, понятное дело, в хронологическом порядке. На первой странице Зак читает красными чернилами «Зак», «Заметки» и дата. Уже неплохо, думает парень и готовится вызнавать грязные секретики брата. Но к концу последней записи грязь будто прилипла к нему самому, очень хочется сходить в душ и забыть обо всём этом. Зак прячет тетрадь на место, кладёт сверху фанеру, не особо заботясь о том, правильно ли это сделал, и медленно идёт в гостиную.        Весь оставшийся вечер в голове бегущей строкой всплывают строчки из записей, и чувствует он себя, мягко говоря, паршиво. После этого он решает, что больше никогда не полезет в дневник брата.        Зак настоящий придурок. Подсунуть мне Мисс Чикс было ужасно глупым поступком…       …каждый раз я жду чего угодно, но не того, ЧТО ОН ВЫПРОВОДИТ МЕНЯ ЗА ДВЕРЬ В ОДНОМ ПОЛОТЕНЦЕ. Я очень зол.       Сколько ещё раз я должен сказать ему, чтобы он не ел на моей кровати? Я устал стряхивать крошки. Иногда я хочу взять его любимую толстовку с драконом и обляпать всю горчицей с кетчупом. Посмотрел бы я тогда на его лицо!!! Жаль, что я слишком для этого воспитан. И слишком уважаю его личное пространство.       Зак просто вселенское зло! Не-на-ви-жу!!!        И, возможно, ему стоит немного уважительнее относиться к брату.

Факт № 2. Оба брата считают, что росли в тени другого

       Коди с самого детства показал себя смышлёным и умным ребёнком. Он отправлялся на олимпиады, сверкал знаниями на уроках, почти без помощи мамы делал домашнюю работу и, в принципе, был тем самым ребёнком, которого каждая мать хочет иметь: прилежным, послушным и подающим надежды. Кроме того, Коди всегда поддерживал чистоту, как в жилом пространстве, так и в одежде, любил готовить (чем здорово выручал Кэрри) и вообще был идеальным.        Зак в это время не проявлял никакого интереса к учёбе. Его больше интересовали видеоигры, друзья, чуть позже — девушки и спорт, шлейфом тянущийся за ним через всё детство. Да, он не особо хорошо (плохо) писал сочинения, ненавидел уравнения и прочее, лишь иногда ему было интересно на биологии и литературе, но вместо этого он участвовал в спортивных соревнованиях и приносил домой медали. Это, конечно, не окупало его лени, разгильдяйства и неряшливости.        Таким образом, чувство неполноценности на фоне брата росло у обоих. Зак подкармливал его очередным успехом Коди в науке, Коди — очередной наградой брата за баскетбол. Несмотря на то, что Коди понимал всю глупость этого чувства и пытался мыслить рационально, иногда эмоции брали верх.        В шестнадцать их маленький, совсем не прирученный комплекс неполноценности вырвался на свободу, желая рвать и метать. Братья сцепляются прямо в гостиной, валятся друг на друга и катаются по полу, пытаясь пустить в ход кулаки. Коди постоянно промазывает: даже несмотря на его занятия танцами, которые он не забрасывает, Зак всё равно остаётся сильнее: его руки более натренированные, а всё, что может Коди, — это извиваться и пытаться вырваться из схватки.        В конечном итоге Зак оказывается сверху. Красный, с волосами, лезущими в рот и глаза, злющий, как тысяча чертей, и задыхающийся от их глупой борьбы.        — В чём твоя проблема, Зак? — Коди не был инициатором драки, но в какой-то момент адреналин подхватил его на руки и сбросил с обрыва в самый низ (лопатками на пол). Он тоже зол и вообще не понимает, почему вдруг глупый табель с оценками подействовал на брата, как их проделки на Мосби.        — Ну, может быть, в том, что ты всегда лучший? «Зак, посмотри, какая чистая комната у Коди». «Зак, тебе бы стоило взять пример с брата и начать учиться». «Зак, погладь, наконец одежду, Коди всегда опрятно выглядит». «Коди, Коди, Коди, Коди!», — Зак передразнивает голос мамы и зло кривит губы. — Надоело. Всё время ты. Всю жизнь под ногами, всю жизнь я должен брать с тебя пример, и никто не сказал мне что-то вроде: «Хэй, Зак, ты классный спортсмен» или «Зак, спасибо, что присматривал за Коди, потому что твой брат такая размазня, что сам сделать это не в состоянии!» И я получаю только тупые записи в твоём дневнике о том, какой я чудовищный брат. Ну прости, Коди-я-тут-главный-сын, что не дотягиваю до статуса хорошего брата.        Зак знает, что потом он пожалеет о своих словах. А, может, и не пожалеет, потому что всё, что он произносит — это его мысли, а стыдиться их — всё равно, что стыдиться себя. Зак себя не стыдится.        Какое-то время братья смотрят друг на друга. Коди ошарашен, у него широко раскрыты глаза, он поджимает губы и тяжело дышит, даже не пытаясь вырваться из захвата. Он протирает пол своим кашемировым свитером, который очень любит, но сейчас даже не думает об этом. Его мысли, как сухой горох, сыплются на голову и оставляют глубокие отметины.        — Так вот в чём дело, — наконец произносит Коди. Он откидывает голову на пол и закрывает глаза. — Я-то всегда думал, что это я не дотягиваю до тебя. В нашем возрасте быть спортсменом, иметь много друзей и свободно общаться с девушками, знаешь ли, важнее успехов в учёбе. У мамы от гордости глаза блестят, когда ты приносишь очередной кубок или медаль, которыми у нас завален шкаф. Тебя любят одноклассники, ты пользуешься успехом у девушек и хорошо выглядишь. Куда мне до тебя? Я люблю готовить, смотреть сопливые мелодрамы и проводить время с мамой — полный набор гейства. Думаешь, я не боюсь увидеть в её глазах ещё больше разочарования, если она узнает об этом? Думаешь, легко расти рядом с таким, как ты? — Коди вяло брыкается и отворачивается от брата, рассматривая светло-ореховый плинтус и мышцы брата прямо перед его глазами. Это так глупо, его руки скованны захватом брата, он лежит на полу, и это самое банальное, что могло произойти с ними.        От усилий у Зака подрагивают предплечья, и он садится на бёдра брата, частично освобождая его от захвата. Слова Коди безобидны, он не пытается его обозвать или как-то ранить, но Зак знает, что даже нитка в умелых руках может стать оружием.        — То есть, ты хочешь сказать, что всё это время считал себя недостойным сыном?        Коди пожимает плечами, насколько позволяет поза, и отвечает:        — Да. Кажется, как и ты.        Ещё какое-то время они молчат, переваривая происходящее, а потом плечи Коди содрогаются, и он начинает смеяться. Зак подозрительно сужает глаза и буркает:        — Что?        — Поверить не могу, что ты читал мой дневник, — Коди заливается ещё большим смехом, но никак не комментирует это. Он пользуется тем, что Зак расслабился и сбрасывает его с себя, оказываясь сверху.        Зак подхватывает этот звенящий смех просто потому, что ему нравится это. Они утирают глаза от выступивших слёз, и Коди вдруг серьёзно произносит:        — Спасибо, что присматриваешь за мной, Зак. Я давно должен был это сказать.        — Отвали, — фыркает Зак, но подсекает руки брата и тот валится сверху.        Они лежат на полу, опустошённые произошедшим. И это приятная пустота, когда выкидываешь всю грязь и старьё, освобождая пространство для чего-то нового и хорошего.        Коди нравится ощущать щекой ткань толстовки брата, и он не собирается вставать. Зак забрасывает на него одну руку, а вторую запускает в его растрепавшиеся волосы. И они молчат так, наверное, целую вечность.

Факт № 3. Братья любят Мистера Мосби, но никогда не сознаются в этом даже сами себе. Мэрион любит их в ответ, но это тоже великая тайна

       Они портят Мосби жизнь не один год. Разбрасывают перья по холлу, донимают постояльцев, подставляют работников (нечаянно). Словом, делают всё, чтобы менеджер отеля как можно скорее схватил сердечный приступ.        Со стороны может показаться, что они друг друга ненавидят. Наверное, так и есть, но Зак никогда не сознается себе в том, что их поход с Мосби на бейсбол был лучшим походом на игру в его жизни. Коди, будучи подростком, сознается самому себе, что Мэрион вовсе не отстой: он любит искусство, имеет тонкий вкус и вообще — он интеллектуальный, учтивый и вежливый человек, на которого он в будущем хотел бы быть похож. Зак об этом не знает, а то засмеёт, но у Коди с Мэрионом действительно много общего, и это их сближает. Они могут играть в шахматы, когда зимой заносит дороги настолько, что почти нет постояльцев, или обсуждать последние картинные выставки за чашкой чая.        Зак от всего этого кривится, но потом настаёт его очередь, и он рубится с мистером Мосби в видеоигры настолько долго, что Кэрри начинает беспокоиться о том, где пропадает её сын, а телефон на ресепшн уже хрипит от надрыва. Так же они могут поговорить о баскетболе («Когда-то, Зак, я играл в лучшей команде…»), волейболе или даже о гольфе. И Зак, скрепя сердце, признаёт, что Мэрион может быть нормальным человеком.       Мосби с ужасом вспоминает тот глубокий вечер, когда он впервые увидел близнецов. Зак мгновенно оприходовал тележку для багажа и чуть не снёс бедную Мэдди с ног. Тогда он понял, что ничего хорошего пребывание детей в его отеле не принесёт. Так и было: Зак придумывал проказы, Коди был рад поддержать его. Оба они частенько доводили его до белого каления, но было и есть что-то другое. Что-то, почему Мэрион до сих пор не уволил Кэрри, почему до сих пор терпит мальчиков.        Они неплохо проводят время все вместе: Мэрион, мальчики и другие служащие отеля. Когда выпадает редкая возможность провести время вместе (на время проверки отеля или на время зимних бурь) они собираются в холле, сдвигают все кресла и диваны вокруг небольшого журнального столика, стряхивают прошлогодние журналы на пол и полностью погружаются в «Каркассон»*. Эти моменты были бы не такими значимыми без Зака и Коди, а потому Мосби набирается терпения и ждёт, когда парни подрастут (наивно надеясь, что с возрастом их шалости сойдут на нет).

Факт № 4. Зак убежденный холостяк, в то время, как Коди всегда мечтал о семейном гнездышке

       Не секрет, что Зак обожает отстойный пикап и плоские шуточки. Слушать про хлеб и крошек каждый раз уже настолько противно, что Коди старается держаться подальше от брата в тот момент, когда Зак пытается заманить очередную несчастную девушку в свои сети. Звучит ужасно, но это так.        Поэтому Коди нисколько не удивлён тому, что Зак однажды говорит о том, что женитьба — это зло. Его слова о том, что девушки нужны только для того, чтобы скрашивать жизнь парням звучат очень цинично, и Коди кривится. Он не собирается спорить с братом. Даже не питая романтической любви к женщинам, он знает, что такое чувство уважения и благодарности. И, честно говоря, он немного осуждает отца за уход из семьи, потому что в детстве видел, как тяжело бывало матери одной растить двух сыновей.        В Заке больше от отца. Он очень эгоистичен и потребительски относится ко всему (и к женскому полу в том числе). Коди знает, что брат не так плох, как хочет казаться для крутости, но порой легко брошенное предложение обрушивается как снег на голову, и он не понимает, как Зак может говорить что-то настолько глупое и неправильное.        Сам Коди всегда мечтал о семье. Во многом это последствие того, что Кэрри растила их в одиночку. Коди из тех, кто задумывается о серьёзных вещах слишком рано, так что он становится похож на героиню сказки «Умная Эльза»** и переживает заранее то, чего вообще может не случиться. В любом случае, он не хотел бы, чтобы его возможные дети росли без отца, видя страдания матери и помня свои.        Зак не часто любит показывать свои чувства. Особенно близким людям, но иногда Коди видит, как брат коротко обнимает мать, и тогда он в который раз думает, что возраст определённо Заку к лицу.

Факт № 5. Братья всегда ставят друг друга превыше всех

       На протяжении всей жизни Коди не может вспомнить ничего, что могло бы заставить его отказаться от брата или сделать выбор не в его пользу. Зак, конечно, придурок (особенно в детстве), они долго считали, что росли в тени друг друга и были этим недовольны, но ничто из этого не могло заставить их пожелать худшего для другого. Они братья и держатся за это, потому что, несмотря на браваду Зака и напускное безразличие Коди (которое он научился показывать годам к шестнадцати, чтобы подначек от брата было меньше), они всё-таки видят жизнь. И понимают: иногда хорошо, когда есть, за кого держаться.        Зак всегда старался присматривать за братом. Кроме того, он откладывал свои «важные» дела, когда Коди было необходимо его присутствие где-либо, даже если это мероприятие было умереть, каким скучным. Зак отменял свидания с самыми приятными девушками, которые обещали ему грандиозный вечер только потому, что Коди предлагал провести «день семьи». И пусть сидение с братом в парке и поедание остывшего тако покажется вам не таким приятным времяпрепровождением, как свидание, Заку на это плевать. День семьи — так день семьи.        Коди в свою очередь всегда присутствовал на всех соревнованиях Зака. Он был рядом, когда команда брата ликовала и орала на всю площадку, он видел отражение блестящих от счастья глаз и улыбался вместе с ними. Он знает ощущение горячего металла кубка или медали (когда Зак не играл в командные игры) в руке, он помнит счастье брата, и это единственное, что важно в тот момент. Даже если дома его ждёт невыносимая гора дел или ему пришлось пропустить какое-то своё мероприятие — он никогда об этом не жалел.        Потому что, кажется, единственное, в чём они не были так плохи всю жизнь — это правильная расстановка приоритетов.