И так бывает

Никогда бы не подумал, что мелкий меня может так подставить. Но подставил. Сдал Найту, вцепившись в меня мертвой хваткой. А когда Найт понял, кто я, вцепился в меня еще крепче, чем сын. Вырваться от них, было чревато остаться без рук или части рук. Когти страшное оружие как оказалось. Пробовал вырываться, но эти самые когти вцепились в меня через плащ. Больно. От глубоких царапин на руках могут остаться шрамы. Сдался и они дотолкали меня до дома. Ну, а там все началось сначала. Котэр бросал на меня похотливые взгляды и через слово намекал на секс. Фиг ему, а не секс. Комнату выбрал себе специально с защелкой внутри. Понимал, что вряд ли она его остановит, но шума наделает много, я проснусь и буду себя защищать. Так целую неделю держал оборону двери по ночам и собственной задницы. Обошлось. Нужно было давно уйти от него, но Райса жалко, да и не мог я позволить, чтоб Мурий и его самки родили без моего согласия моих детей. Дождался, сегодня брат Найта должен был вернуться с загородной поездки. Пришла пора с ним поговорить, и настоять на аборте. Говорить естественно буду не я, а Найт. Нечего еще и Мурия посвящать в то, что я не просто питомец, а говорящий питомец. Но все случилось совсем не так, как я планировал. Сразу после завтрака в дверь позвонили. Мы подумали, что возможно это Мур явился раньше, чем мы предполагали, а оказалось… Это был коричневый котэр с питомника. Как я совсем выпустил его из виду? Он ведь грозился забрать меня через суд у Найта. А был он не один. С ним были еще два судебных исполнителя с предписанием, забрать меня у нынешнего хозяина и вернуть в питомник. И что прикажите делать мне? Бежать? Догонят ведь. Неизвестно сколько их еще на улице поджидает. И как сбежать, убить этих троих? Ну да они не я, но убивать… Пока я думал, размышлял что делать, а Найт читал судебное предписание, двое исполнителей шустро защелкнули на моей шее ошейник и вывели во двор. Вот подстава. Я даже среагировать не успел. Найт бежал следом за нами, когда меня садили в машину и что-то кричал. Сначала это были проклятия, потом они сменились на слова успокоения ко мне: – Не волнуйся, малыш, я обязательно верну тебя. Найму адвоката и выиграю это дело. Хотелось бы в это верить. Коричневый незваный гость оказался не так прост, как казалось в самом начале. Связи, наверное, нужные имел, что так быстро и четко сработал. А повезли меня не в питомник… Когда попытались посадить в самолет, я толкнул что было силы сопровождающих и побежал, правда не далеко отбежал. Острая боль от ошейника, пронзила миллионами иголок все тело, я согнулся, ноги подкосились и я упал… А вот что было потом – не знаю. Не помню. Ни куда меня привезли, ни сколько я тут пробыл. Все это время был как в полудреме. Мелькали лица, события, менялась реальность. Боль, страх, унижение все перемешивалось, не задерживалось в памяти, растворялось, словно и не было никогда. Это как смотришь фильм на ускорении. И жизнь здесь была, как фильм, я видел ее со стороны. Как бы сам в ней не участвовал. Видел. Да, но не жил. Странно. Что со мной делали? Не знаю. Кем сделали тоже… Очередной кошмар или кошмарный сон… Очнувшись и полностью пришедший в себя, я не мог ничего вспомнить от слова совсем. – Очнулся, – донеслось до меня откуда-то слева. Я посмотрел в ту сторону и увидел огромного черного окраса котэра. С черными пронизывающими насквозь глазами. – Не молчи, я знаю, что ты разумен и умеешь говорить. – Откуда? – просипел я. В горле першило, было сухо и очень хотелось пить. – По твоим анализам. Они другие не такие как у наших питомцев. И голосовой аппарат у тебя развит. Ты говорил что-то, когда был в бреду и в питомнике и у нас. Да и сам ты другой – необычный. Нас заинтересовала твоя необычность, вот мы и решили тебя подробнее изучить. – Кто меня сдал? – интересуюсь. – Владелец питомника. Помнишь его? Там у тебя тоже брали анализы и обследовали. Тебя ведь нашли грязным, ослабленным и в крови. Кровь была по всему твоему телу, лицу, голове. Боялись что ты ранен или того хуже чем-то болен. Но ты оказался полностью здоров. Вот так и выяснили кто ты. Тот, что тебя обследовал нам тебя и продал для опытов. – Блять! И вы вот так просто купили? А как же права на свободу и выбор? Неужели вы и с себе подобными так поступаете? – Во-первых, ты не мы. А во-вторых, если котэр необычен, он является собственностью государства. И его права сразу теряются. Пойми мы же должны двигаться дальше, изучать неизведанное и извлекать из всего пользу. – Это бесчеловечно! – Знаю, но таковы законы нашего мира. Вообще-то я не думал, когда тебя покупал, что наши ученые, так возьмутся за тебя. Они явно перестарались… Меня вызвали в другой город, а когда я вернулся, увидел что они с тобой сделали, прости… сейчас ты в безопасности. Теперь никто не причинит тебе вреда. В настоящее время ты свободный человек нашего мира. Мы сделали тебе документы, открыли счет и туда перечислили компенсацию за моральный и физический урон твоему телу. – Я могу уйти и жить, как хочу? – интересуюсь своей дальнейшей судьбой я. – Можешь. Но сам подумай, куда ты пойдешь? У меня есть к тебе предложение. – От которого я не смогу отказаться? Опять лишаете свободного человека права выбора? – Можешь отказаться. Но мы заинтересованы в тебе. У тебя отличные показатели силы и выносливости. С тебя получиться неплохой воин нашей страны. Сам подумай, на что ты будешь жить и где? Да компенсация, но она рано или поздно закончиться, а я, предлагаю тебе работу военного с полным содержанием, проживанием и зарплатой, – предложил мне черный котэр неплохой вариант дальнейшей жизни в чокнутом мире. – Станешь равноправным членом нашего общества, докажешь свою лояльность правительству и государству. А еще получишь неприкосновенность. С такими полномочиями никто и никогда больше не сможет назвать тебя животным или питомцем. Подумай, не отказывайся сразу от моего предложения. Меня Фиалом зовут, а тебя? – Алекс Майри, – оставил себе чужие имена я. Новая жизнь, новое имя. Прошлое пора оставить в прошлом. Хотя я его почему-то слабо помню. – Ну, Алекс так Алекс. Я главный на этой военной базе. Капитан Фиал к твоим услугам. Давай так. Ты пару дней отдыхай, восстанавливай силы, а вот через два дня ты мне дашь свой ответ. Лады? – Идет. Можно у вас попросить, Фил? – Попробуй. – Я хотел бы узнать, как там живет семья писателя Найта Орс. – О, ты успел завести знаменитые связи? Насколько мне известно, из новостей. Знаменитый писатель Орс судиться за право опекунства над несовершеннолетним сыном с местным толстосумом. – И как? Какие прогнозы? Он выиграет дело? – Вряд ли. Хотя фанаты стали на защиту его семьи и митингуют перед зданием суда почти каждый раз, когда начинаются слушанья по его делу. Так что пока трудно сказать. А ты чего так переживаешь? – спросил у меня капитан. – Я пообещал его сыну Райсу, заботиться о нем, защищать, но вы спутали все мои планы, заперев здесь. Он верил мне, а я его подвел по вашей вине, между прочим. – Понял, посмотрю, что можно сделать и как посодействовать. – Вы сами только что говорили, если я правильно понял… Военные могут объявить его собственностью государства… – Это ты загнул, парень. И какую ценность для государства ему приписать? Твоей личной шлюхи? – Я с ним не спал! Но что-то, же можно придумать? Что бы его, не вернули в дом матери и отчима. – Найти третьего опекуна или мужа на крайний случай. – Но как? При живых родителях взять опекунство над парнем? – заинтересовался я предложенным вариантом выхода для Рая. – Сколько я тут у вас уже? – Чуть больше года. Прости, своим отъездом я все спустил на самотек. Но сам понимаешь, я военный, куда послали туда, и пошел – выполнять приказ. Это сейчас легче, по молодости часто менял военные базы, гарнизоны и города, пока не дослужился до капитана. Оброс связями и наконец, осел на одном месте. – Ебать – копать, парень, наверное, думает, что я его бросил, сдался, отказался. Он такой чувствительный, чуть, что так сразу в слезы. Могу я его хотя бы увидеть? Или позвонить? Или я все еще ваш пленник и подопытная крыса? – Я же сказал, что подумаю как тебе помочь. Что влюбился? – Нет, но он мне нравится, и мне его жаль. И я искренне хочу ему помочь. – Попробую тебе помочь, потянуть за нужные ниточки. Ты пока отдыхай, набирайся сил. Два дня помни – ответ. И ушел, оставив меня одного, так и не ответив, пленник я или нет. Два дня я думал, прикидывал, размышлял. А капитан прав. Куда я пойду один в чужом мире, без денег и связей? Компенсация рано или поздно закончится и что потом? Да и примут ли они меня как равного? Вряд ли. Куда я бы не пристроился работать, везде будут видеть во мне в первую очередь питомца - животного, а, уже услышав мою речь, будут думать стоит ли со мной связываться или нет. Решил и дал ответ. Остаюсь здесь на военной базе. Подписал контракт на два года и остался. Поначалу было нелегко. Меня и, правда котэры не воспринимали всерьез, подшучивали, оскорбляли и нарывались на драку со мной. – Чел-чел-чел, – доносилось со всех сторон, когда я ходил по территории базы. Так они подзывали своих питомцев, что вроде нашего кис-кис-кис. Терпел, сжимал кулаки и терпел. Драки были запрещены, а вот учебные спарринги разрешены. Вот тут-то можно было отомстить своим обидчикам, победив в честном бою. Мои тренировки в единоборствах дома, тщательная тренировка здесь, сказывались, но у полукотов преимущество – когти. Но я не сдавался, за два года научился давать сдачи и побеждать. Да уставал как собака, утешал себя тем, что все обязательно наладится и они однажды, воспримут меня как равного. Радовался каждой победе как ребенок и зарабатывал уважение. За два года даже повышение получил. И первое воинское звание. Теперь у меня был свой собственный небольшой отряд из десяти бойцов. Мы патрулировали пригородные окрестности и регулировали стычки местных с дикими. Да и раз в несколько месяцев зачищали близлежащий лес от диких. Те хоть и не нападали на местных, но котэры любят ходить в леса на природу, а там всяко может случиться. Забредут далеко, заблудятся и вот тогда встречи с дикими не избежать. Я не понимал зачем? Зачем коты это делают? Не дают первобытным людям развиваться и завершить свою эволюцию. Ну, сидят они тихонько в своих лесах и пусть сидят. Так нет, устраивают на них облавы, истребляют, а мелких забирают в питомники, делая из них питомцев. Пытался это объяснить военным, но кто меня будет слушать? Это их территория, их порядки, правила и законы. В остальном служба пошла мне на пользу. Я стал сильнее, выносливее и осторожнее. Имел служебное жилье и не плохую зарплату. Был можно сказать на всем готовом. Только переживал о Райсе. Интересно как у него там дела? В новостях пару раз говорили, что суд то откладывается, то переноситься и пока чем кончится вся эта тягомотина неизвестно. У капитана как-то спросил, он ответил: – Потерпи, ишь скорый какой. Думаешь все так просто? Делаю все что могу… И так целых два года. Я уже и надежду потерял на встречу или хоть какую-то ясность в судьбе Райса. Пока однажды капитан не вызвал меня к себе. – Заходи, – сказал он мне, когда я постучал в дверь его кабинета. Зашел осторожно и с интересом. Черный котэр никогда не вызывал меня к себе. Что-то случилось? Или я где прокололся на службе и сейчас мне влетит за что-то, о чем я даже не подозреваю. – Смотри, кого я к тебе привез… И я посмотрел. Глазам своим не поверил. Райс, а это был именно он. Бледный, осунувшийся и напуганный. – Солнышко? Кто тебя так напугал? – спросил я у него. – Никто. Я просто испугался. Приехали военные и забрали меня… Алекс? Живой? Я думал тебя нет… А ты тут… Как же так? Где ты пропадал почти четыре года? – Военная тайна, – прекратил дальнейшие расспросы о моей службе Фиал. – Ты Алекс говорил, что парень хочет учиться? Но отчим денег не дает. Вот, я нашел способ и средства. Теперь он будет учиться в нашем военном училище. И служить тут. Принимай курсанта в свою группу. – Спасибо. Только не хлипковат он для военного? – интересуюсь. – Я на врача хотел пойти учиться, – влез в наш разговор с капитаном Райс. – Отлично. Будет у нас военврач. – Правда? Нет, правда? Я смогу учиться на врача? – Сможешь, было бы желание, – ответил нам капитал и выпроводил за дверь. Объяснив где, что и как дальше делать Райсу. Вот так сюрприз. Теперь парень перестанет зависеть от отчима и биологического отца. Я был рад за него. Сбудется его мечта, он будет учиться. Естественно ничего в любых мирах не дается даром. Мне пришлось подписать контракт еще на три года в благодарность за выполненную просьбу, так сказать. Тогда я еще не знал и даже не догадывался, чем для меня все это обернется… Фиала вызвали куда-то по службе, и я остался один без защиты в этом враждебном для меня месте. Когда капитан был тут меня слишком часто и сильно не задирали. А вот когда он уехал меня вызвал его помощник Потий, теперь он замещает капитана. – Проходи, питомец, – сказал он мне, когда я зашел в его кабинет. – Что вылупился? Ты на самом деле считаешь, что ты ровня нам? Ты человек! Не котэр. Да говорящий, но это не дает тебе никаких прав. Не понимаю, почему Фил носится с тобой? Животное – питомец. Значит никаких прав у тебя нет. Ты низший, значит, и обращаться с тобой надо как с низшим. – А как же мои права на свободу? – разозлился я. – Или это все ложь, прикрытие? – Знай свое место, животное. Ты позоришь нашу часть, служа в ней с нами на равных. Пришла пора все это исправить. Не знаю, знаешь ли ты, но тебя продали нам как питомца для опытов и экспериментов. Мы этим и занимались, пока не приехал Фил и заявил, что ты можешь служить тут, – сказал Потий и, подойдя ко мне близко-близко, очень быстро что-то вколол мне в плечо. Я даже среагировать не успел, что бы предотвратить это. Затем на моей шее опять застегнулся ненавистный ошейник. Вот и окончилась моя свободная жизнь. Теперь я опять питомец. – Хороший мальчик. Чел-чел-чел. Не злись. Каждый в этой жизни должен быть на своем месте. Твое место рядом с хозяином, - сказал полукот и потрепал меня по голове, успокаивая. – Пришла пора вернуть тебя в наши лаборатории. – Это не законно! Приедет капитан… – И не найдет тебя здесь. Мы перевезем тебя в другое место. – Он будет меня искать, – цепляюсь за последнюю надежду я. Он ведь будет меня искать? Вряд ли. Кто я ему? И зачем Филу все это надо? – Отпусти меня, кошак драный. – Ладно, уговорил. Выбор хочешь? Получи и распишись. Твои дети… они у нас. Девочка и мальчик. Предпочитаешь, чтоб мы на них опыты проводили? – Дети? – переспросил я. Я уже про них забыл. Значит, они родились-таки у самок Мурия. Была слабая надежда на то, что мы несовместимы и дети не родятся. Но они родились, черт побери! Если этот гад не врет. – Врешь! Где доказательства? – Я знал, что ты мне не поверишь и все подготовил. Вот их фото и анализ ДНК, – сказал Потий и сунул мне под нос свой планшет и бумагу с заключением генетиков. – А вот видео. Смотри, парень разумен, как и ты. Даже пытается говорить, подражая нашей речи. Развитие у него хорошее, быстро всему учиться. Да и похож на тебя. С девочкой все намного сложнее она в мать пошла и развитием и умственными способностями. Мы долго бились над этим и поняли, как это исправить. Исправили. Добавили ей твой доминирующий ген, и девочка стала меняться, теперь она тоже учится говорить. Так что у нас и без твоего согласия есть материал для работы ученых. Благодаря тебе и твоим генам теперь мы можем и наших животных сделать разумными. Это облегчит заводчикам жизнь и дрессировку их питомцев. Это прорыв в науке. Мы можем делать из них армию пушечного мяса в случае войны. – Это не законно и антигуманно. Вы не имеете прав вмешиваться в эволюцию ваших людей. Они сами должны стать такими как я. Шаг за шагом, год за годом, тысячелетия за тысячелетием. – Не тебе нас судить, животное. Мы делаем то, что должно. И ты хочешь того или нет будешь нам подчинятся. Ты никто, – эгоистично заявил за всю свою расу Потий. – Решай ты или твои дети станут образцами для наших дальнейших опытов. Помни они совсем крошки и долго не протянут! А ты, согласившись на добровольное сотрудничество, сможешь спасти им жизнь. – Допустим эти крошки и, правда, мои дети. Вы ведь их не отпустите. Им некуда идти. Они люди. У них в вашем мире, как и у меня одна дорога – питомец. Всю жизнь быть рабами это, по-вашему, жизнь? Лучше быстрая смерть, чем пожизненное рабство. Я не хочу для своих детей такого будущего. Никогда и ни за что. – Упрямец. Вспомни кто еще под нашим присмотром? – Райс. Он ведь котэр и вы не посмеете ему что-то сделать. У него богатые и влиятельные родители, отчим. Они не смирятся с таким и подадут на вас в суд, – говорю я и сам в это слабо верю. Отчим может легко выкупить пацана и продолжить его насиловать по ночам. – Ты очень кстати об отчиме вспомнил. Он может выкупить парня у нас и держать дома в подвале, подстроив для «сына» мнимую смерть. Нет Райса, значит, нет и судебного разбирательства. – Вы не тронете парня. У него только жизнь начала налаживаться, сбывается его мечта стать врачом. – От тебя зависит, Алекс. Если ты согласишься на добровольное сотрудничество, то будешь жить со своими детьми в одной клетке, сможешь собственными глазами видеть, как они растут, убеждаясь, день за днем что у них все хорошо. И будешь получать видео отчет об учебе Райса раз в неделю. Все будут счастливы и довольны. И что мне оставалось? Согласиться. Дети будут при мне и Райс в безопасности. А там можно будет подумать, как сбежать вместе с детьми и защитить Райса. А пока терпеть и соглашаться. Терпеть и думать, как отомстить. Меня вывезли на вертолете под покровом ночи, заставили подписать и написать кучу бумаг капитану Фиалу. Отказ о продлении воинского контракта. Требования обещанных прав на свободу и прочее, прочее, прочее. Привезли непонятно куда и заперли в клетке, как обещал Потий вместе с моими детьми. А дальше жизнь закачала меня на волнах боли, унижений и страданий. Утром лаборатория, вечером бои без правил и выживание на арене любой ценой. В случае моего проигрыша меня имел на арене прямо перед всеми победитель. Все это записывалось на видео и продавалось полукотам за большие деньги. Там я еще говорить должен был, чтоб все присутствующие видели, что я разумен и умею говорить. Когда я заявил Потию что бой заранее нечестный из-за отсутствия у меня когтей, тот нашел выход и у меня появились когти. Нет, никакой магии или чуда – генетика. И чтобы мое тело не стало сплошным шрамом, я обзавелся и регенерацией котэр. Теперь мое тело быстро заживляло раны, и я мог ежедневно развлекать своими боями на арене всех желающих посмотреть на это. Естественно вначале моей «карьеры» гладиатора я почти всегда проигрывал. Но полукотов похоже это заводило больше моих побед. Секс окровавленных тел, насилие, грязь и моя покорность их возбуждали и билеты на бои разлетались с бешенной скоростью. Я был вечно уставший, злой и недовольный такой жизнью. Побег откладывался день за днем. Сил не оставалось ни на что, в конце дня едва хватало сил добраться до подстилки и заснуть, обняв своих детей. Выхода не было, но я не смирился. Мечтал, что однажды хорошенько отдохну и наконец придумаю план побега. Время бежало, не щадило, отсчитывая день за днем. За три года проведенных в этом бесконечном Аду я превратился в машину для убийств. Ежедневные тренировки, унижения и безысходность разжигали мою ненависть к котам, заставляя побеждать. Победы стали чаще и тогда не меня, а я уже имел право трахнуть проигравшего. Таковы правила. Кто проиграл того и имеют. Вот тогда я отрывался по полной. Насиловал и унижал своих обидчиков на глазах у остальных. Публику и это возбуждало и они все равно приходили посмотреть на бои и при любом раскладе оставались довольными. Так дальше продолжаться не могло. Умом я это понимал, но сделать ничего не мог. Многие из болельщиков захотели, чтоб их самки понесли от такого сильного, разумного и говорящего питомца. Тем более Потий давал сто процентную гарантию, что детки под их присмотром родятся точно такие как я. Естественно я был против такого произвола с его стороны. Каждый раз, когда я пытался возразить, мне напоминали про моих первых детей и Райсе. – Что ты выкаблучиваешься, животное? У меня на твоих первенцев давно очередь выстроилась. Хочешь, чтоб я их продал? – говорил он мне, когда прилетал на вертолете на бои. – У нас был уговор. Ты выполняешь все, что тебе прикажут и твои дети будут с тобой. Райс кстати заканчивает учебу и его дальнейшая судьба в твоих руках. – Я согласился только из-за имеющих у меня детей, но не было уговора, что ты и твои прихлебалы, будут их плодить и продавать как рабов. Это ты нарушаешь наш договор, – возразил я черному котэру. – Ничего я не нарушаю! Ты должен делать все, что тебе скажут – таков был уговор. Кто ты такой чтоб диктовать мне свои условия? Питомец, общественная шлюха и неудачник. После таких оскорблений я бросился на него и хотел его ударить, но мне не дал долбанный ошейник. Боль была невыносимая, мое тело согнулось, ноги подкосились и я упал, скорчившись, застонав от боли. – Помни свое место, низший. Ты будешь трахать ту самку, на которую я тебе укажу и точка. Мне нужны деньги, много денег и ты и твое тело всего лишь способ разбогатеть. А будешь сопротивляться, я могу забыть про обещанную осторожность и заставить. Понял? Не слышу? – спросил меня Потий и сильно пнул сапогом в бок. – Пошел на хуй, извращенец, – сорвался я. В тот момент у меня что-то щелкнуло внутри. Я сломался. Мне было похуй на все и всех. Я устал, сильно устал, от такой жизни. Теперь мне стало все равно. Одночленственно. Пошли они все на хуй. Надоело пресмыкаться. Надоело, что на меня давят через имеющихся детей, чтоб завести их еще больше. Плевать стало и на судьбу Райса. Кто он мне? Ради чего я терплю все это? Да, он мне никто. Не буду я больше добровольной марионеткой. И гори оно, все синим пламенем. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. И было все, так как сказал Потий. Меня чем-то накачали и впихнули в клетку сразу к трем самкам. Мозг протестовал, а тело? Оно не реагировало на протесты и зажило собственной жизнью. Я трахал этих не разумных самок как животное во время гона. Сильно, по-животному жестко не заботясь об их наслаждении и комфорте. Брал и драл как никогда в жизни. Долго, по несколько раз. Откуда только силы брались? Не понимал. Чем меня таким накачали неизвестно. Я не контролировал процесс соития – он контролировал меня. Это было жутко. Когда мне дал посмотреть видео Понтий, стало стыдно за свои действия. Так не может действовать человек разумный. Одни инстинкты и не капли разума. Там в кадрах не человек, а животное. Теперь я не верил, что мог такое творить, но творил. – Нравится? – спросил он меня и забрал из моих рук планшет. – Если не одумаешься, так будет всегда. Убедился? Что ты животное? Действующее не на разуме, а на одних инстинктах. Тебе нельзя жить свободным среди нормальных и порядочных котэр. Вот она твоя истинная суть. Фил говорил, что ты можешь себя контролировать, но видео доказывает, что нет. Тебе, как и твоим детям без хозяина в нашем мире нельзя. – И кто же мой хозяин? Ты? – Да. Я твой хозяин и полностью контролирую твое тело. Теперь я знаю все его сильные и слабые стороны. Могу лепить из тебя все что захочу. Сдавать в аренду, вязать с самками, продавать твое тело, хоть по кускам хоть целиком. Смирись! Ты в нашем мире никто. И без моей жесткой руки пропадешь. Станешь тем, кого ты видел на видео. Диким необузданным зверем. Растеряешь остатки своего разума и станешь таким как наши местные. – Не стану. Ты меня чем-то накачал. Это твои уловки, что бы сломать меня до конца и заставить плясать под свою дудку. Не выйдет! Я не марионетка и никогда не стану таким как ваши люди. Я ЧЕЛОВЕК разумный. – Посмотрим-посмотрим. Кстати на твою дочь нашлись покупатели. Сегодня вечером вместо боев будет аукцион. Кто больше денег даст за твою дочь, тот ее и получит. Пришла пора платить по счетам за непокорность. – Сволочь! – Еще какая. Ты не хочешь быть мягким и послушным. Так зачем мне держать свое слово? – Не делай этого. Она разумна и понимает, какая судьба ее ждет. Ей всего пять лет… – Поздно. Аукцион назначен, билеты на него проданы. Ты сам для нее выбрал жизнь питомца. Сказал и ушел. Гад. Знал ведь, что он меня обманет. Добьется все чего надо и все равно сделает по-своему. И сделать что-то, чтоб остановить продажу дочери ничего не могу. Этот долбанный ошейник не позволит. Помощи ждать не от кого. Я один в этом мире, совсем один. Нужно думать, как выпутаться из всего этого самостоятельно. И спасти от продажи хотя бы сына. И молиться, чтоб у тех трех самок случился выкидыш или дети родились мертвыми. Так будет лучше для всех. Ни меня, не моих детей в этом мире никогда не примут как равных. Безысходность… Что бы я, не придумывал, все сводилось к ошейнику и его свойствам делать из меня обездвиженное тело. Так что побег отменяется до тех пор пока я не найду способ от него избавиться. А как его с себя снять сидя в клетке, без каких либо инструментов? Никак. В лаборатории можно найти что-нибудь подходящее, но там с меня глаз не спускают и везде камеры понатыкиваны. Если только… Можно попробовать договориться с кем-нибудь из персонала. Да, вариант. Но чем я расплачиваться будут? Мои вещи и деньги остались в военной части. Можно обмануть, наобещать и не выполнить обещания как это сделал Потий. Там есть на примете один молоденький няшка. Он так на меня смотрит, когда думает, что никто не видит. Можно его соблазнить и попросить помочь. Придется спать с парнем, но если это необходимо для дела и свободы можно потерпеть. Не такое терпел. Завтра же с утра начну соблазнять, как только меня приведут в лабораторию. Завтра ничего не получилось. Этого котэра я не встретил не по дороге в лабораторию не в ней самой. Сначала я испугался, вдруг он уволился? Остальные вряд ли пойдут на такое, а тот вполне мог влюбиться и помочь мне с побегом. Только через три дня я на него нарвался случайно. Он пришел ко мне в палату брать какие-то анализы. Один. Вот он мой шанс с ним поговорить. Камеры. Но если говорить тихо и не разборчиво, а лучше писать, закрывая написанное рукой, все может получиться. Парня звали Егорий, так он мне представился. – А тебя Алекс зовут, – сказал он, мне показывая свою осведомленность. – Я знаю, что ты разумен. Мне интересно, почему ты так отличаешься от наших питомцев? Как ты научился говорить? – Егорий, так получилось что я не совсем местный. Я не такой как ваши первобытные люди, в этом ты прав. И мне тут не место. Я не питомец, а Человек. – Понимаю. Ты еще такой красивый – светленький. Не такой как все остальные. Мне тебя жаль… – Ты можешь мне помочь…