Ночное

      Я видел его впервые. Он стоял на дороге, подняв руки к тяжёлому, серому небу и что-то кричал. Остановившись, я ещё долго смотрел на него. Играла музыка с диска, который мне подкинула какая-то девушка в квартале Красных Фонарей. Густая и мрачная, обволакивающая и растворяющая. Говорят, бывают записи, которые гипнотизируют. Может этот диск как раз такой. Неожиданно захотелось секса. Ну, точно, заманивают к себе клиентов, зомбируя их. А он всё стоял и кричал.       Бесконечное полотно дороги и серые поля по обе стороны. Бесцветная осень, подозрительно тёплая. Стая чёрных птиц взмывает в воздух. Он прерывает свой крик и смотрит на них. Потом замечает меня. Растерянный взгляд, чёрный, как те птицы. Белые, словно седые, волосы длинные и прямые. Высокий и худой, в чёрном плаще больше его на пару размеров, босой и потерянный. Он показывает в небо, что-то говорит, но музыка меня поглотила полностью. Я просто смотрю на него и хочу его. Топает ногой, кричит, машет руками, показывая на небо, идеально серое, гладкое и однородное. Поддаваясь, его настойчивости, пытаюсь посмотреть наверх, лобовое стекло небольшое и мешает мне. Не глуша машину, выхожу из неё. Он лишь настойчиво показывает в небо. Смотрю.       Как глубока чернота его глаз. Они отражают то неясное, что чернеет в небе над нами. Чёрная дыра, чёрный водоворот в идеально сером небе. Смотрю в самый центр, поглощающий любой свет. Затекла шея. Он тоже смотрел. Мы стояли на пустой дороге, среди бесконечных серых морей и смотрели, как разыгрывается чёрная трагедия. Смерч медленно опускался с глади неба в гладь воды. Чёрный, как его глаза, как бездна в них. Я всё ещё слышу музыку из машины, в нарастающем гуле стихии. Сквозь гул и ритм слышу голос, тихий и мягкий, густой и дрожащий. Смотрю на него, в чёрных глазах страх. Губы, мягкие и соблазнительные, дрожа, что-то говорят мне. А я лишь смотрю, как они двигаются, закусывая свои. Чувствую, хочу сказать ему: «Хочу тебя, хочу». Он смотрит. Теперь показывая на смерч, коснувшийся ровной плёнки воды, оказавшейся вместо полей.       Вдруг песня закончилась. Шум и вой обвалились на меня, чуть ли не сбивая с ног. Голос. Он просил помочь. Подвести. Подальше от смертельной опасности. Он смотрел на меня и ждал. Говорю ему, что бесплатно не повезу. В моей машине было много людей. Много платных людей в том числе. Много бесплатных. Просто так люди в ней не бывают. Денег у него нет. Он выворачивает карманы плаща, пустые как его глаза, как дорога, как сейчас моё сердце. За ночь с ним я подвезу его. Он соглашается. Мы быстро садимся в машину. Смерч, чёрный, как его глаза, застыл. Но стоило моей машине тронуться, он двинулся следом. Поднимая сильные волны. Песня пошла по второму кругу. Он говорит, что знает её. Слышал когда-то. Смотрю в зеркало заднего вида. Смерч ступил на дорогу, вырывая куски асфальта. Я гнал. Но слишком медленно. Колёса пробуксовывали в мягком дорожном покрытии. Он смотрит на меня. Обещает, если мы выберемся, он исполнит в постели любые мои желания. Я не собирался от этого отказываться. Я по полной планировал этим воспользоваться. Только надо было выбраться. Теперь был интересный стимул. Стимул – «жизнь» для меня не работал. Что она такое для меня? И что я такое для неё? А вот ночь с седовласым, черноглазым, безупречно красивым ангелом, который сделает всё, что я ему прикажу – разве не предел мечтаний? Смотрю назад. Он следит за мной, напуганный, но предвкушающий. Он тоже хочет. Хочет, чтобы мы поскорее выбрались. Заперлись в комнатушке дешёвого, затрёпанного мотеля у дороги и отдались друг другу. Плащ скрывал нагое, горячее, молодое тело. Белая кожа, пряный запах, специй и жасмина. Слишком вызывающе он смотрел на меня, проводя своим длинным идеально ровным пальчиком по губам. Смочил его языком и коснулся моих губ. Я смотрел назад, где больше не было смерча. Были лишь следы разрушений. Пути назад по этой дороги не было. Но нам и не нужно было.       Его слюна пахла шафраном. Дорогой, пленительный запах. Ещё одно такое прикосновение, и это Я сделаю всё, что он захочет. Он сделал музыку громче. Мягко положил руку на мою и несильно, но настойчиво повёл руль вправо. Не надо было слов. Я съехал на сырую прибрежную обочину и заглушил мотор. Сверкая стройными белыми ногами, сквозь плотный чёрный плащ, он перелез на заднее сидение. Я вышел из машины. Осмотрелся. Тихая и чуть влажная гладь полей, выбивающиеся травинки. Дорога, идеально целая, лишь наспех замазанные трещины. Небо идеально серое и гладкое. Как вода. Она и полилась на меня. Сплошная стена, тугих и сильных потоков воды. Ледяная, она тушила жар, разгорающийся внутри меня. Тихо скрипнула дверца машины. Настойчивые руки, обхватили меня и потянули внутрь.       «Всё» - шептал он, прямо на ухо, оставляя влажные следы от языка, - «Сделаю всё».       Кто станет отказываться от такого предложения? Я не стал. Я любил причинять им боль. В этой машине бывало много людей. И многие из них кричали не столько от удовольствия. Он сам подписался. Он сам не дал дождю остудить моё желание.       Проезжала машина. Я заткнул ему рот. Слишком громко кричал. Чёрная машина подозрительно медленно проскользнула мимо по мокрому асфальту. Я проводил её взглядом и вернулся к его чёрным глазам. Влажным и блестящим от слёз и страха.       Дорогу основательно залило. Машина плыла, поднимая небольшие волны. Я снова слушал одну лишь песню из диска, что подкинула мне девушка с квартала Красных Фонарей. Он сидел на заднем сидении, кутаясь в чёрный плащ. И беззвучно плакал.