Игра на...

      «Цель музыки — трогать сердца. (И.С. Бах)» — было написано на одном из музыкальных магазинов, что располагалась на улице Тульской.       Антон забрел сюда случайно, просто прогуливался по набережной, оглядываясь по сторонам и рассматривая достопримечательности. Увидел эту надпись, а еще огромный белый рояль в витрине магазина. Рояль, несомненно, был хорош: блестящий, с черно-белыми клавишами и золотистыми витиеватыми нотами на крышке. А возле рояля стоял он. И вот тогда Антону показалось, что без музыки ему не прожить, хотя, ни на одном из музыкальных инструментов он играть не умел. Пытался научиться, но, видимо, таланта не хватило, а тут так сразу захотелось купить что-нибудь и научиться, ну, или не купить.       Тихо приоткрывается стеклянная дверь, и через порог переступает высокий светловолосый парень в белой футболке и серых джинсах. Длинные руки юноши украшали браслеты на худых запястьях, а на длинных, несомненно, музыкальных пальцах были кольца.       Уютное светлое помещение собрало у себя чуть ли не все инструменты мира: гитары, скрипки, виолончели, барабаны, ксилофон; портреты музыкантов, дирижеров украшали стены с вычурной вязью разнообразных нотных знаков. Столько всего, что глаза разбегаются, но у Антона они сфокусированы в одну точку, а именно на прилавок продавца. Высокий темноволосый мужчина в темно-синей рубашке, закатанной до локтя, что-то писал в огромной тетради и лишь слегка мазнул взглядом по вновь прибывшему покупателю.       В витрине стоял белоснежный рояль и на данный момент проигрывал голубоглазому продавцу по красоте и изяществу.       Тишина оглушала, молчание затягивалось, ровно как и пребывание парня в этом магазине. Ведь покупать он ничего не собирался, а просто так стоять и смотреть было некрасиво. — Вас что-то интересует конкретное? — наконец, видимо, не выдержав, продавец первым нарушил тишину, и Антон закусил губу, скользя глазами по стенам музыкального магазина. — У вас балалайки есть? — внезапно выдает его мозг, и голос становится уверенней. — Нет, к сожалению, балалаек нет, — ровно и четко произносит мужчина и вновь опускает глаза в тетрадь.       Кажется, ему здесь больше делать нечего, хотя нет, есть, но это уже будет совсем некрасиво, если он заявит об истинной причине своего прихода. Еще чего доброго и схлопотать можно. Антон уходит, не забывая оглянуться у порога, но мужчина уже занят другим клиентом. — Балалайки есть в продаже? — Балалайками не торгуем, — ровный голос с хрипотцой кажется слаще любой музыки, и он готов его слушать хоть каждый день, вероятно, поэтому он приходит сюда уже на протяжение двух недель с одним и тем же вопросом: — Балалайки можно посмотреть, какие есть? — и получает один и тот же ответ: — Нет, балалаек в продаже нет.       Странно, могли уже и завести, раз он тут ходит в этот чертов магазин уже чаще, чем к себе домой. — Я бы хотел купить балалайку, почем они вообще? — Извините, балалаек нет, — ну просто не мужчина, а робот какой-то.       А самое смешное, что Арсений, так зовут этого продавца-консультанта, отлично знает его в лицо, отлично знает что он спросит, и знает, что ему ответить. Но упорно делает вид, что слышит все как будто впервые, даже бровью не ведет. Бесстрастное лицо, и даже голос с одной и той же интонацией отвечает: — Нет, балалаек нет, — глаза только немного ироничные, смешливые. — Балалайки не завезли? — упорней Антона, кажется, быть никого не может. Любой другой бы на месте этого Арсения уже вызвал бы полицию, а возможно, и скорую психиатрическую помощь, а может, и всех одновременно. Или долбанул бы его гитарой, висевшей рядом, чтоб он про эти чертовы балалайки больше не заикался, а после вышвырнул бы из магазина за шиворот. Но их двоих, кажется, все устраивает, по крайней мере, продавца-консультанта по имени Арсений с железной нервной системой. — Нет, балалаек нет.       Сегодня на улице шел дождь, противный, мерзкий дождь, серое небо Питера затянули тучи, но в музыкальном магазине тихо, светло и уютно, пахнет пряностями, деревом и каким-то умиротворением. Продавца за прилавком нет, он курит на ступеньках магазина под небольшим навесом под пристальным взглядом зеленых глаз. Антон здесь уже минут десять, смотрит, не отрываясь, терпеливо ждет начала их игры. Да, это игра у них такая. Без этого уже, кажется, и день пройдет не так, как всегда, это как ритуал. Вместо «привет», «как дела», «ты мне нравишься».       Нет, Антон не сможет такого сказать. Как он скажет это ему, этим голубым ироничным глазам? Они ни о чем не разговаривают ну, не считая уже заученных нескольких фраз. Глупо, возможно.       Арсений курит, не торопясь, равнодушно выбрасывая бычок в урну, и лишь затем возвращается за прилавок.  — Что вы хотели? — ну вот и началось «Тебя хотел, что непонятного?»  — Мне нужна балалайка, — на деле звучит далее, и продавец выдыхает. — К сожалению, балалаек нет. — Жаль, — ему действительно очень жаль. Жаль, что он не может сказать ему главного или пригласить выпить кофе с вкусными булочками. На углу есть отличная кофейня.       Антон дергает за ручку двери, делает шаг, попадая под струи дождя, расходившегося не на шутку. Оглядывается, наблюдая, как пара голубых глаз наблюдает за ним, а после отводит взгляд       Иногда Антон просто стоит, наблюдая, как Арсений общается с другим клиентом, как улыбается ему, смеется, они о чем-то беседуют, и уж наверняка не про балалайки, которые Антону скоро сниться начнут. Он ждет, когда они закончат, и приближается к прилавку. — А балалайки в продаже есть? — Нет, мы ими не торгуем, — пожимает плечами продавец и лишь слегка улыбается, зараза. Иногда в магазине кроме их двоих нет ни одной души. Антон медленно расхаживает по залу, касается пальцами пианино, разглядывает красивые скрипки, листает нотные тетради, изредка поглядывая на скучающего продавца-консультанта. Он равнодушно читает какой-то журнал. Они оба знают что будет дальше, но виду не подают. — Что-то я балалайки найти не могу, они вообще в продаже бывают? — Антон оборачивается, пронзая взглядом темноволосого продавца. — Нет, не бывают, мы ими не торгуем, — Арсений откладывает в сторону журнал и смотрит в глаза худощавому покупателю.       Глаза в глаза, главное — не отвести взгляда, главное — не поддаться. Это, кажется, очень суровое, по-настоящему мужское противостояние, исход которого не ясен. И каждый, видимо, рассчитывает на победу. Хотя, вероятно, Антон уже согласен на ничью.       Он в очередной раз кивает, засовывая руки в карманы и, оборачиваясь, идет на выход. Завтра он снова придет, обязательно придет. — Молодой человек, — раздается внезапно за его спиной, и Антон оборачивается, словно не верит, что это его зовут. — А зачем вам балалайка? — глаза мужчины полны иронии, и он качает головой. — Зачем вам балалайка, вы же на моих нервах прекрасно играете.       Он улыбается, и Антон закусывает губу, сердце от волнения бешено колотится, когда они смотрят друг другу в глаза, он улыбается в ответ, отводит взгляд, а после пожимает плечами, делая нерешительный шаг вперед, и вновь поднимает на мужчину глаза. — А ноты для игры на нервах… есть?..