Лестница в небо

Ночная вода взорвалась фонтаном брызг, выпустив на поверхность залива голову в красной бандане. Лунная дорожка лежала перед Рафом по-прежнему манко и ровно, уводя за горизонт. И полностью утратив свой смысл. «Куда мне по ней? И зачем?» - Догоняй! – мимо проплыл Кодама. – Надо еще дальше! «Надо, малыш… кому оно надо теперь-то?..» Раф шумно выдохнул и нырнул на глубину, чтобы чернота ночной воды утопила в себе бессмысленную луну. Он так и не нашел в себе силы сказать Кодаме, что по лунной дорожке они никуда не доплывут уже, потому что Кадзэ слишком далеко от них. - На сегодня хватит, думаю, - вынырнув, Раф поймал Кодаму за руку и остановил. Тот обернулся и сперва упрямо мотнул головой, но потом вздохнул и повернул к берегу. - А когда пора будет? Когда мы за Бофу отправимся? - Мы еще не готовы. Раф набрал воздух в легкие и снова ушел под воду, размыв в соленом заливе соль ответных брызг.

***

Миднайту было страшно в маленькой комнатенке, которую ему выделили в этом ужасном логове. Здесь всюду был полумрак, и не было Й’оку, а Винсент вообще о нем забыл, на каждом шагу можно было натолкнуться на крысу с такими пристальными глазами, что хотелось спрятаться, или на старшего этой семейки… Леонардо пожалел его и забрал сюда, облегчив задачу, поставленную Мастером, но от его испытующего взгляда всегда возникало желание удавиться и вывалить, как есть, все, что творилось в голове. А Рафаэль… Мид даже пожалел его, когда увидел выносящим тело Й’оку. Если был ад, о котором написано в книгах, то вот именно там он и горел в эти минуты… «Да и в те, что до были, и теперь тоже горит». Отчаянно завидуя старшему брату за эту вот безотчетную огромную любовь, которая взвесью висела вокруг Рафаэля, Мид все больше хотел уничтожить ее, доказать Й’оку и себе самому, что это – неправда. Он сполз с дивана на пол и вытащил из кармана телефон, который у него не отобрали. - П-фф, игрушка, – Донателло вертит в пальцах мобильник и безразлично кладет его на стол. – Юки, это просто безделица. Ну, позвонит кому-то и что? Где он – сказать не сможет, навигатора тут нет, следящих жучков – тоже. Забей, пусть играется. Винсент сердито щурится и косится на телефон, который так хотел отобрать у своего младшего брата. - Ты не знаешь, сколько гадостей он может сделать с этой безделицей, - все же возражает он. – Тот еще умелец! - Юки, оставь, - ему на плечи мягко ложатся руки Леонардо, который ждал, видимо, вердикта своего брата. – Пусть у него эта игрушка будет. Отболеет, как Майки когда-то. Пусть его. Кадзэ бы не хотел этого… - Кадзэ! – Винс вскакивает и сжимает кулаки. – Кадзэ жизнью за это заплатил! Разве этого мало?! - Он любил Миднайта, - Леонардо поднимается за ним следом и примирительно берет за руку. – Давай дадим ему шанс. - Ми-Мэй, - Миднайт торопливо забирает со стола телефон. – Й’оку… то есть Кадзэ так меня называл всегда. Он говорил, что я его рассветное тепло. Спасибо, Леонардо, за твое доверие. Тот кивает, холодно и сдержанно, и улыбается через силу. - Ради твоего брата, Ми-Мэй. И выходит, увлекая за собой Донателло. Винсент провожает их почти светящимся взглядом и резко разворачивается к младшему брату. - Меня тебе не провести, Мид, - шипит он. – И они узнают, что ты за мразь на самом деле. Только дернись, только дай мне повод! И знай – сэнсэй Сплинтер видит тебя насквозь, его ты не сможешь обмануть этими щенячьими глазками и слезами! И Кодама никогда не купится на твое «Ми-Мэй». Ты был не его рассветом, а кромешным адом! И это ты виноват в смерти Кадзэ! Миднайт дергает уголками губ и оглядывается, чтобы убедится, что кроме них двоих тут никого нет. - Й’оку, Винс. Его именно так звали, чтобы ты тут ни придумывал. И именно с этим именем, вырезанным на пластроне, он и ушел в вечность. «Я нашел Эхо. Куда?» Пальцы сами нажали на отправку сообщения, которое тут же исчезло из чата, едва только было прочитано. Гениальное изобретение доктора Стокмана – программа, позволявшая передать сообщение и тут же уничтожить его безвозвратно. «Оно должно звучать здесь, если важно в Шторм». «Как воздух огню важно». Миднайт убрал телефон и улыбнулся. Все чего он хотел, это обратно в свой дом, в свое логово, к старшему брату, который обнимет и изгонит страхи прочь, который никогда не потребует ничего за это и не будет упрекать. Пусть Й’оку вернется к нему, пусть заберет домой и останется с ним навсегда. Мастер сказал, что так будет. Да, так и будет. Без сомнений.

***

На потолке плясали уже привычные для этого места отголоски свечей. Лео вошел и сел на стул около стены, устало опустив голову. Раньше Рафу было плевать на живой огонь. Раньше ему бы в голову не пришло рисовать на стенах иероглифы… Лео провел в воздухе пальцами, повторяя штрихи – словно и не Рафов подчерк даже. - Не спишь? – тихо спросил он, прикрыв глаза. – Я не хотел мешать… - Ты не мешаешь, - Раф приподнял голову. – Чего сам-то колобродишь? - Медитировал. Потом вот решил зайти, Кодаму проведать, ну и тебя попутно, - Лео улыбнулся. - Как он растет быстро… - Да, - Раф выбрался из гамака. - Дон сказал, что процесс замедляется, что он догонит своих братьев, и потом будет уже нормально расти и развиваться. Я надеюсь, что наш гений все правильно посчитал, то есть наши гении. Он постоял минуту, глядя на растянувшегося на его кровати приемыша, и улыбнулся, коротко и грустно, а потом сел около стены. - Они так сдружились, - Лео кивнул, тоже глядя на спящего Кодаму. – Донни души не чает в Юки, говорит, что нашел себе близнеца по духу и разуму. Раф хмыкнул, сложив на коленях руки. - А Майки в этом отщепенце убогом близнеца себе не откопал? - Они не очень поладили, - старший вздохнул. – Майки сказал, что помочь готов, но что-то ему не так. Объяснить, как всегда, не может, да еще Юки подливает масла в огонь своим враждебным настроем, и Кодама тоже. Вчера еле успел вмешаться в их с Ми-Мэем ссору. - Парнишка на язык не сдержан, - Раф покивал, не сдержав ухмылки. – Кого-то напоминает, правда? Ничего, мы же с тобой сможем ради Кадзэ помочь его младшему брату, а, Лео? Тот вздохнул, отводя глаза. Он и сам порой начинал сомневаться, что что-то из этой затеи выйдет. Мастер Сплинтер не верил в Ми-Мэя, Кодама презирал, Юки шипел змеей, Майки сторонился, Донни молчал, и только они с Рафом упорно верили непонятно во что, словно цепляясь за несбыточное. «Это уже ничего не вернет и не изменит. И никому не поможет. Зачем же мы упираемся оба?» - Ты снова уходил плавать? – Лео посмотрел брату прямо в глаза. – Раф, меня это тревожит. - Не беспокойся, – тот сморщился и заполз обратно в гамак, отвернувшись к стене. – Не утоплюсь, если ты об этом. Просто я там лучше слышу его. - Раф… - Т-шш, - тот уткнулся носом в подушку и закрыл глаза. – Не надо, Лео, я все понимаю… Доброй ночи, бро.

***

Миднайт осторожно отлепился от двери, недовольно скривившись. Его бесило то, как Рафаэль носился с Ёдзи, которого все они тут величали Кодамой. «То, се, двадцать пятое и десятое! И все на блюдечке! Тоже мне, птицу важную выискали! Хуже Й’оку уже стали мамками. Даже не сказали, что его и в живых-то нету. А малявка и рад получать от всех и каждого по ведру заботы, которую и тут не заслужил ничем. Ничего не сделал, только на башку им свалился, а у меня старшего отобрал…» Он зло усмехнулся и неслышно ушел прочь, поняв, что дорога к заветной цели стала еще чуть более видимой для него, словно свет свечей из-за приоткрытой двери пролился на нее, выхватив из полного мрака неведения.

***

Кадзэ спокойно и ласково посмотрел Рафаэлю в глаза и чуть склонил голову набок, погладив его по щеке. - Забыл? – мягко спросил он. – А знаешь, я рад этому очень. Это хорошо. Я верил, что ты сильный и сможешь. Рафаэль, родной, береги себя и Ёдзи, и спасибо за все, что ты сделал для меня. Я словно в твоих ладонях…

Раф резко сел в гамаке, попробовав поймать ускользнувшую от него руку. Когда Лео ушел, он заснул и увидел этот реальный сон. Настоящий. Словно Кадзэ вот тут говорил с ним, в этой комнате. - Бля… воды выпить надо… На часах был поздний вечер, и все в логове уже, наверняка, проснулись. Кровать Кодамы пустовала, традиционно не заправленная, и Раф улыбнулся ей, против воли вспомнив, как люто воевал с ним самим Учитель, пытаясь вколотить привычку к порядку в комнате, и как Лео не раз прокрадывался к нему, чтобы застелить его постель и избавить от наказания. - Че ты опять? – Раф вваливается в свою комнату и обнаруживает там старшего брата, который торопливо складывает на столе стопку комиксов. – Я сам разберусь. Лео вскидывает на него глаза и вдруг широко улыбается. - Мастера расстроишь, - заявляет он. – И вместо игр будешь отбывать наказание в зале. А я хотел позвать тебя Звездный флот устроить. - Ну, блин… - Раф начинает сопеть. С одной стороны, на кой ему эта Леовская забота сдалась, а с другой – прав же брат. - Ну, спасибо, короче. Я тебя тоже, если что, прикрою. Лео только смеется на это и выскальзывает прочь – уж у него-то все всегда по полкам и идеально. - Мой подход, - Раф качнул головой. – Только, Кодама, Кадзэ бы расстроился очень, я уверен. Сон из головы не шел, как и тепло ладони на щеке. Может… ну бывает же такое, что остаются души умерших в этом мире, потому что без них тут просто никак не выжить? Бывает же, да?

***

Проснувшись, Кодама вскочил и, обняв ворочавшегося в гамаке Рафа, выскочил за дверь. Дядя даже не проснулся на его прикосновение, видимо, настолько устав. «Ладно, мы с ним после тренировки снова поплывем. И сегодня точно доберемся до горизонта. Полнолуние же, а иначе еще месяц опять ждать надо будет, а я хочу поскорее Бофу найти». - Привет, - ему преградил дорогу Миднайт. - У нас что, трубы засорились, что дерьмо выплыло из унитаза? – Кодама сморщился, отпихнув его, и прошел в гостиную. – Че тебе надо? Проваливал бы. Тут с тобой никто играть не будет. И Бофу не будет тебе рад, когда вернется. Мид отступил на шаг и окинул его едким взглядом. Малыш Ёдзи вымахал ростом ему по плечо уже и обещал, совершенно точно, догнать оригинал, а то и перерасти его. Высокий, сейчас по-подростковому угловатый, но уже нарастивший красивые мышцы под изумрудной кожей, легкий и подвижный, с красивыми зелеными глазами и белой злой улыбкой. На пластроне ни единой трещинки, так что виден замечательный природный узор, тонкий, как языческая вязь. Мид ощутил, как внутри холодным ядом растеклась лютая ненависть, помноженная на зависть к парнишке, который рос в любви и заботе, окруженный большой дружной семьей. Ведь у него тоже было все это – была забота, было тепло, были руки, что обнимали надежно и крепко… И все это отобрал Кодама, появившись в жизни любимого старшего брата! Миду хотелось уничтожить его, растоптать, вбить в душу столько боли, сколько туда влезет, и еще столько же, чтобы разорвало от нее на куски, чтобы глаза потухли, ссутулились плечи и горько опустилась голова, чтобы тоже кричал ночами от лютой безысходности и осознавал, что именно он отобрал у Миднайта. Чтоб прочувствовал это каждой клеткой своего мерзкого никчемного существа. - Бофу? – Мид хрипло рассмеялся Кодаме в спину. – Да он уже никому рад не будет и никогда. Твоего драгоценного Урагана давно нет на свете, а ты все мечтаешь, как ребенок. Парнишка обернулся, зло прищурив глаза. - Что? – переспросил он, подойдя чуть ближе к бывшему приятелю. – Что ты за херь несешь? Миднайт на всякий случай отступил, увидев, что у Кодамы сжались кулаки, и еще раз усмехнулся, на этот раз горько и едко, как уксусом брызнул в воздух. - Я бы все отдал, чтобы это была просто херь, гаденыш, - почти неслышно прошипел он. – Все абсолютно! Но смерть назад ничего не отдает. А ты живешь… Кодама прыгнул, оказавшись прямо перед ним, и вцепился в плечи, пытаясь встряхнуть. - Не ври! Бофу вернется! Он за горизонтом! Дядя Лео сказал мне… а… а дядя Раф учит меня плавать, и мы однажды поплывем к нему по лунной дорожке, чтобы найти и вернуть домой. Он сам не найдет дорогу, он плохо видит из-за тебя! - Из-за меня? Из-за меня, говоришь?! – Миднайт перехватил его руки и оттолкнул от себя. – Может, ты и прав, но, во всяком случае, он не из-за меня умер! Пусть бы видел плохо, пусть бы ослеп, но пусть бы жил только! - Я доплыву за ним, - Кодама дернулся, выворачиваясь из захвата, и оставил в пальцах Миднайта широкий кожаный браслет. – И верну… - По лунной дорожке на тот свет плавают, - Мид высокомерно дернул уголком губ. – Тебе этой лапши навешали, чтоб не убивался особо. Й’оку умер из-за тебя! Если бы не ты, убожество мелкое… если бы тебя не было… он бы смог выбраться из ловушки… он бы вообще туда не пошел! И жил бы сейчас! Кодама коротко, совсем не по-детски, рыкнул и впечатал кулак в нос бывшему приятелю. - Ты врешь! И вихрем вылетел из гостиной. - Конечно, вру, - тихо усмехнулся Миднайт, вытирая разбитый нос. – Кому же охота верить, что это из-за него умер его отец. Беги, детка, тебя там ждут уже.

***

Лео закончил тренировку и поклонился сэнсэю, тепло улыбнувшись. Он любил задерживаться в зале с Мастером и учиться чему-то новому, и не уставал восхищаться тем, сколько же знает отец. - Леонардо, - Сплинтер придержал его за локоть. – У меня дурное предчувствие. Я медитировал сегодня о твоей просьбе допустить Ми-Мэя до наших тренировок, и ответ, пришедший мне, был горьким. Мне кажется, лучшее, что можно для него сделать, это отослать из нашего дома и оставить наедине с собой. Только так он сможет найти путь к собственной заблудшей душе. - Я понимаю, Мастер, - убирая оружие в стойку, вздохнул Лео. – Он озлоблен и расстроен, но Кадзэ бы так не поступил. Это важно Рафу, и я подумал… - Рафаэль не смирился, - Сплинтер качнул головой. – В душе твоего брата жива надежда, и я не могу понять на что, но когда он говорит о своих снах – мне тоже хочется верить. Мне знакомо это чувство. Я столько раз искал версии того, как Тенг Шен могла выжить в том пожаре и почему не подавала вестей о себе. Я искал ее… Это иллюзии, пустые надежды, не питающие душу, а отравляющие и разъедающие ее несбыточным. Кадзэ далеко, как бы горько ни было это признавать, но назад по облакам никто не приходит. Мы можем помнить, можем любить, можем в память становиться сильнее и лучше… - Я понимаю, - Лео кивнул. – Но я надеялся, что Раф отвлечется и как-то… как-то примет… Кодама его так любит, а теперь вот Ми-Мэй, которого тоже по-хорошему, как ребенка, надо наставить на нужный путь… - Кодама!!! – в зал как ошпаренный влетел только что упомянутый Ми-Мэй. – Леонардо, он ушел!

***

Раф даже не понял, что произошло, когда мимо него стрелой пронесся его старший брат без оружия и громко хлопнул дверью. - В чем дело? – спросил он у пустой гостиной. – Что на Лео нашло? Эй, парни, кто знает, какая муха старшего укусила? Ему никто не ответил. - Ладно, сам выясню, - Раф хлебнул колы, сунул банку обратно в холодильник и направился к двери.

***

- Кодама! Лео нашел его безошибочно, зло отметив, что, то ли так медленно бежал сюда, то ли ему слишком поздно сказали о случившемся. Бешеные штормовые волны швыряли в залив белую кипень и водоросли, разбивая на сотни осколков проклятую лунную дорожку, которая мелькала тревожной пунктирной нитью по изломам океанической глади. - Кодама!! Эхо, словно издеваясь, вернуло обрывок имени. Даже не замедлив бега, Лео бросился в волны и поплыл вперед. Холодна вода мигом залилась в уши и вцепилась в тело. Плавать Лео умел, но штормовой океан, где приходилось сражаться с накрывающими волнами и хватать воздух короткими урывками, восторга не вызвал. Где-то далеко впереди коротко вскрикнул знакомый голос, и внутри все смерзлось и перевернулось. - Кодама! Держись! Лео нырнул, стараясь проплыть под водой как можно большее расстояние и хоть что-то рассмотреть в черной туши ночного океана. «Держись, малыш!» На ощупь обхватив барахтавшееся в воде тело, он рванулся вверх и успел вдохнуть, прежде чем их снова накрыло волной. Кодама дергался, мешая вытащить его, и отчаянно цеплялся за руки Лео, которого перевернуло в воде несколько раз, лишив понимания, где поверхность воды, а где дно. Еле сбросив кроссовки и продолжая прижимать к себе парнишку, Лео в несколько мощных гребков снова выбрался в кипень волн, отплевываясь от воды и жадно дыша. - Пусти! – Кодама попробовал вывернуться. – Я доплыву! «Ой, доплывет он! – Лео мотнул головой, пытаясь вытрясти из ушных щелей воду, и сердито прижал Кодаму еще крепче. – Ой, давай еще скажи мне, что сам и знаешь куда лучше!» - Мне не к берегу надо! Мне вон туда… «Елки-моталки! Ну, точно как Раф, когда в водоворот свалился! Все знал лучше всех, а потом еле выбрались вдвоем!» - Куда тебе надо?! Одурел?! Шторм же! - Бофу! – Кодама все же вывернулся и тут же подавился волной, которая накрыла его. «Боги!» Лео нырнул, молясь уже сам не зная кому, чтобы в этот раз снова повезло найти поверхность беснующейся воды так же просто.

***

Не чуя ног, Раф мчался по крышам, всматриваясь в город и проклиная весь белый свет. «Беда…беда…беда…» Сердце словно забыло, что должно стучать, как часы, и молотило набатом это слово прямо в барабанные перепонки. «Беда…» Поворот, прыжок, кувырком по куче мусора, и вот уже пирс с беснующимся морем. На бело-лунном песке крутился большой горбатый силуэт, отбивавшийся сразу от восьмерых противников и прикрывавший собой кого-то небольшого, но тоже отчаянно дравшегося. - Лео! Раф вышел из кувырка, дергая саи, и влетел в кучу футов со спины, с ходу сломав кому-то коленом хребет. - Держись, бро! К нему развернулись трое, пока боковое зрение отмечало, что остальные пытаются добраться до Кодамы, которого и прикрывал Лео. - Нет, твари, только через мой труп!

***

Тишина. Ее едва-едва нарушал скрип белого бинта, ложившегося на распоротую ногу. Раф не хотел, чтобы его перевязывал Донни. Он вообще не хотел, чтобы хоть кто-то сейчас был в его комнате, кроме него самого и Кодамы, который сидел спиной к нему, обхватив себя руками, и молчал. - Ты в порядке? – Раф торопливо осматривает парнишку, дергая за руку на ноги. – Чуть не опоздал. - Лучше бы опоздал бы! – Кодама вдруг вырывает свою кисть. – Ты и тогда опоздал тоже, да?! Когда Бофу… когда Бофу убили?! Раф трясет головой. - Что? - Я знаю правду! – Кодама отскакивает от него и от Лео, который стоит рядом. – Я все знаю! Вы мне врали оба! Врали, что он где-то там ждет нас! Вы его не спасли… вы… вы… вы меня спасали! Я все помню! Раф дергается вперед, но Лео удерживает его за плечо и чуть качает головой. - Пусть успокоится. Парнишка оседает на песок и вцепляется в свою мокрую бандану, вздрагивая всем телом, скрипит зубами и силится не реветь в голос. - Ты сказал ему? – Раф сбрасывает руку брата. - Ему до меня сказали, - Лео больше не трогает его, сцепляя пальцы в замок. – Я говорил тебе, что надо… - Отойди!! – Кодама отскакивает прочь от Рафа, как только тот приближается. – Вы не спасли его? Почему?! Почему вы это сделали?! - Ёдзи, - Лео подходит и, пресекая все возражения, сгребает парнишку в объятия, поднимая с песка. – Ёдзи, идем домой. Он не хотел, чтобы с тобой хоть что-то случилось. Кадзэ очень любил тебя, как никого больше. - Почему? - Кодама поднял голову и всхлипнул. – Почему ты мне не сказал? Раф уронил голову и выдохнул. Как сказать? Как объяснить мальчишке, у которого вера под ногами рушится, что все не так просто? Даже сгоревшее и унесенное рекой тело не смогло убедить Рафаэля в том, что Кадзэ больше нет. Он не верил и все. - Значит, лунная дорожка и прочее это сказка, да? – не дождавшись ответа, Кодама поднялся и повернулся к нему лицом. – Бофу нету, да? Вы хоть похоронили его, или тоже по лунной дорожке отправили? Дядя Раф, я думал, ты самый идеальный и самый крутой, а ты его не спас. Ты его бросил там из-за меня? Зачем? - Он хотел, чтобы ты жил, - Рафаэль поднял голову и встретил свой собственный взгляд. Свой десятилетний взгляд. Свой, полный горечи и обвинения. Свой, когда умер его ручной таракан. - Вы не спасли его, Мастер! – Раф топает ногами, зло вытирая нос и глаза, чтобы только не текли по щекам мерзкие постыдные слезы. – Вы могли, а вытащили меня! Сплинтер устало смотрит на него, склонив голову. - Да, Рафаэль, потому что твой Тор, без сомнений, хотел, чтобы жил ты, и когда я выбирал, кого вылавливать из канавы, он указал на тебя. Так поступают настоящие герои. Раф снова топает ногой и отворачивается к стенке. Герой! Его Тор – герой! Здорово, конечно, но ему-то тут разве от того легче. Тор – герой посмертно! - Он хотел, чтобы ты был счастлив, Ёдзи… - Не называй меня так! – парнишка ударил кулаком в стену, в точности повторив вспышку гнева Рафаэля. – Я – Кодама! - Хорошо, Кодама, но от этого нисколько не меняется желание Кадзэ. - Это из-за меня! Ты мог спасти его, если бы не я, да?! Мог?! Дядя Раф, ты мог спасти его?! Раф молча опустил голову, отводя глаза. Сейчас говорить бесполезно. - Иди сюда, - он одним коротким броском поймал Кодаму в захват и прижал к себе со всей силы. – Да, мог… мог спасти… но сделал, как он захотел… Парнишка дернулся несколько раз, пытаясь вывернуться из капкана жестких объятий, потом вздрогнул и сжался в клубок, вцепившись в Рафову руку, и горько зарыдал. - Это я виноват… из-за меня все… Раф не стал успокаивать. Ему самому впору было так же выть и орать сейчас, но он просто смотрел в стену, стискивая в руках комок живой боли, чтобы не развалился на части, и понял, что не один во вселенной сейчас. «Кто бы тебя самого так обнял, сказав, что ты не один?»

***

Рафаэль проснулся, поняв, что лежит, свернувшись у стены на полу, укрытый большим серым одеялом из своего гамака. «Не ищи» - копотью от свечи на стене точно перед глазами. В кольце рук у груди было пусто.