Лестница в небо

Духота. Она разбудила уже к ночи, когда закат заполонил весь чердак, вынуждая вывалиться из коробки, чтобы дышать. Дышать воздухом, а не спертым страхом и бесполезной надеждой пополам с горьким разочарованием… не одиночеством… - Твою мать… - Кодама сел, вцепившись в свою бандану, и зажмурил глаза, стараясь успокоить бешеный ритм сердца. – Твою мать, а… Он огляделся, вспомнив, где находится, и сердито шмыгнул носом. Один. Абсолютно, совершенно один. Ему приснился Бофу, сдвинувший крышку с коробки и протянувший навстречу ладонь. Бофу, каким он его помнил – сильный, красивый и такой любящий, что захотелось зареветь вот прямо сию минуту. Ведь крышку и в самом деле кто-то сдвинул, и было тепло руки. «Призраков не бывает, - Кодама потер обиженно булькавший живот. – Это сон, просто сон… Бофу умер… из-за меня». Он лег на бок и до глухой ночи пролежал так, бессмысленно вырисовывая пальцами в пыли буквы и слова, пока голод не стал совершенно невыносимым. «Собрался один жить – давай, поднимай зад и вали доставай жрать. Никто тебе на блюдечке ничего носить не обязан». «А может, домой, а? – жалко хныкнул голос в голове, вынудив сморщиться. – К дяде Рафу хочу очень, он же все поймет…» Кодама ударил ногой коробку и сердито натянул на голову капюшон толстовки, поднимаясь с пола. «Хоти дальше! А я сам проживу! Никто мне не нужен, достали своим враньем и няньканьем! Он мог спасти Бофу и не спас. И дядя Лео тоже! А Бофу… а Бофу мог выжить для меня! И не сделал этого! Я им не нужен! Хоти чего хочешь, а я один жить буду. Никого мне не надо больше». Он вскочил на подоконник и выбрался на крышу, продолжая накручивать себя, чтобы уж точно не понесли ноги домой, чтобы не прийти с жалкими соплями и не показать, что он, как ребенок, не может ничего, и тем самым доказать правоту своих родных. Пусть кого-то другого жалеют и придумывают ему вранье, а он сам проживет, сам все себе сделает и сам справится с тем, что теперь знает. И будет с этим жить, и станет таким же, как Бофу, даже еще лучше. Или как дядя Раф… На крыше Кодама обнаружил пакет с пиццей и кексами, заботливо оставленный на видном месте, и брезгливо пихнул его ногой. «Не надо мне подачек ничьих. Выследили все же. Значит, буду строить себе другой дом, подальше от этого места!» Он стащил с головы бандану и бросил ее около пакета, решительно побежав прочь по крышам. Еду достать просто – на любом прилавке пирожки лежат горами!

***

Раф проснулся, и первое что почувствовал, еще глаз не открыв, это тепло под щекой и уютное почесывание на загривке. «Кадзэ?» Сон снова принес с собой черные звуки и голоса, но в этот раз во сне был ветер, коснувшийся лица, и отчаяние, бравшее когтями за душу, когда он почувствовал боль, ударившую по руке. В темном слепом ветре из сна неясно было, куда идти дальше. «Но получилось же, кажется?» Раф шевельнулся, усиленно вспоминая, смог он или нет наощупь вскрыть замок на том, что держало его руки прикованными к стене. Кажется, смог. И, кажется, даже куда-то он шел во сне. - Лео? Нахмурившись, он всмотрелся в лицо брата, который дремал, устроив его голову у себя на коленях. «Значит, точно никуда не ушел, чего и следовало ожидать. Ох, Лео». Оглядевшись, Раф понял, что это не чердак, где обосновался Кодама, но как он попал сюда, вспомнить не мог. - Проснулся? – Лео, не открывая глаз, улыбнулся ему. – Давай завтракать. Сев, Рафаэль тряхнул головой. - Это ты меня сюда притащил? Старший брат кивнул и потянулся за сумкой, стоявшей в углу маленькой комнаты с выбитым окном. - Майки еду принес. Я сказал ему, где мы находимся. Я и Ёдзи оставил пиццу, но боюсь, он так расстроен, что есть ее не станет. Мальчишка просто не в себе. Раф поддел складным ножом кусок мяса и задумчиво сунул его в рот, кивнув. Конечно, Кодама не примет ничего от них сейчас – это он понимал отлично. Сам бы вообще, наверное, швырнул любой кулек с едой в своих благодетелей, да еще обложил бы матом и убежал подальше. Далось вот это Леовское снисхождение с заботой пополам, когда внутри углями жжет чувство вины. - Ему сейчас не до еды, я думаю. Лео грустно кивнул, всматриваясь в окно. - Я присмотрю за ним сегодня. Ты домой иди, ладно? Хоть выспишься нормально. - Я сам, - Раф отрицательно качнул головой. Почему-то ему казалось, что пока он рядом с Кодамой, пока бережет это последнее, что осталось от Кадзэ – останутся сны. Останется их темнота, их усталость, звуки и запахи. Останется Кадзэ, пусть и незримо, но все же будет у него… Лео качнул головой. - Мастер Сплинтер тревожится. Он считает, что мы должны вернуть Ёдзи домой без его согласия. Ему небезопасно оставаться на поверхности. Раф открыл рот, чтобы возразить, и был прерван сигналом рации. - Майки? – Лео сдернул с плеча передатчик. – Что у вас? Он вслушался в неразборчивые крики младшего брата и вскочил. - Надо домой! Там что-то случилось… Раф сложил нож и, уже поднимаясь, вслушался в свои ощущения. Ему все нутро орало, что надо остаться здесь, что если он уйдет, что-то случится, что-то дурное и страшное. Но как бросить Майки, чей голос в динамике захлебывался отчаянным криком?.. «Тут оно еще только может случиться, а там случилось уже! Давай, просто шевелись, чтобы успеть везде!»

***

«Эхо и быстро!» Миднайт сидел, сжав руками голову, и тихонечко поскуливал от ужаса, накатывавшего волнами, как прибой. Он спрятался в темной комнате, надеясь, что страшнее ничего уже случится не сможет, но оказалось, что все только начиналось. Видимо, ниндзя Мастера не поймали малявку на пристани, видимо, старший этой семьи смог отбиться от них и помешать. Где теперь искать и как, когда даже выйти отсюда не получается?! Как он должен «быстро» это сделать? Почему он? Почему нет старшего брата, который всегда помогал и все-все за него делал раньше?! Миднайт знал, что Кодама сбежал из дома, что Леонардо и Рафаэль ушли, видимо, искать его и до сих пор не вернулись, что уходил Микеланджело, а потом пришел обратно. - Не парьтесь, парни, я с ними виделся. Миднайт осторожно подбирается поближе к приоткрытой двери гостиную и жадно слушает, надеясь хоть что-то узнать. - Они в норме, - Микеланджело плюхается на диван. - Лео сказал, чтобы мы не беспокоились и не парились, скоро они будут дома. - А как Кодама? – Винсент сидит напротив него рядом со своим оригиналом и тревожно теребит хвосты белой маски. – Они нашли его? - Да, - Микеланджело улыбается. – Старший даже ужин ему отнес. Он на чердаке обосновался, но думаю, Лео уговорит его вернуться домой. А пока они решили охранять его, чтобы ничего не случилось, и если что – сразу сообщат нам. - Хорошо, - Донателло кивает, ободряюще сжав плечо Винсента. – Это хорошие новости. Я попрошу Лео поставить там маячок, чтобы мы тоже знали, где искать Кодаму. «Чердак. Охрана - двое старших». «Приведи. Быстро. Как было уже в пути». Миднайт откинул голову назад и закрыл глаза, понимая, что он совершенно один в этой темной чужой гостиной, и никто не придет помочь. Как сделать? Как вырваться из этого подземного логова, добраться на какой-то там чердак, заставить малявку пойти с ним к Мастеру и при этом получить желаемое. «Если Й’оку вернется ко мне и снова будет таким, как раньше – я сделаю. Сейчас придумаю как и сделаю…» - А Юки, выходит, прав был относительно твоей безобидной игрульки. Мобильник из рук исчез, заставив распахнуть глаза. На Миднайта пристально и спокойно смотрел Донателло, как и когда вошедший, уже черт знает. Он стоял, чуть склонив голову набок, и испытующе смотрел на экран отобранного телефона. - Кому ты писал сейчас? Кто ищет Кодаму? Это ты сказал ему о смерти Кадзэ? Мид зло сощурился, отворачиваясь. «Вот только этого мне не хватало сейчас. Вот только расспросов этого гения, который до всего докопается! Черт! Черт-черт-черт! Как выкрутиться-то? Только бы братьям своим не разболтал все и крысе этой жуткой». Взгляд упал на планшет, лежавший на низком журнальном столике. Миднайт сжал зубы и вскочил. В этом планшете у Донателло все: и программа слежения, о которой он говорил, и, наверняка, есть код к замку на двери, и координаты их дома, чтобы потом отдать Мастеру. И все-все, чтобы Мид смог получить желаемое! - Ищет тот, кому надо! – он резко развернулся, выбрасывая вперед руку со складным ножом. Винсент никогда не мог уклониться от этого его беспроигрышного приема на тренировках, значит, не сможет и оригинал, с которым они так спелись. Убить, а потом схватить планшет и бежать прочь. Никто не узнает. Найти малявку. Приволочь за шкирку к Мастеру. И получить, наконец-то, любовь старшего брата всю без остатка до последней крошки, как было в самом начале, пока еще в их жизнь не вмешались все лишние. Нож блеснул короткой вспышкой, легко войдя в живое тело, и Донателло с грохотом свалился на пол, даже не вскрикнув.

***

Караи металась по своей комнате, нервно обкусывая ногти и бросая взгляды на настенные часы. Стража уже должна была смениться, но ей никто не докладывал о пропаже Й’оку. Смог ли он воспользоваться отмычкой и выпутаться из наручников, которыми его пристегивали к кольцу в стене? Сумел ли незаметно выскользнуть из дома и уйти? В его комнате тоже есть часы, значит, за временем он следил, значит, должен был воспользоваться этой возможностью, если действительно любит… Вот она бы точно сбежала, только появись шанс. Только будь все дело в наручниках и охране… Караи замерла посреди комнаты и похолодела, уставившись на часы. «Он их не видит. Он же ничего не видит больше. Даже если нашел отмычку, даже если обучен ими пользоваться, как наощупь-то? Как время понять? Как вскрыть дверь за такое короткое время? Куда он пойдет, не зная местности?..» Она села прямо на пол и вцепилась себе в волосы, вдруг поняв провальность своего плана. Даже если черепаха ушла, даже если как-то смогла использовать данный ей шанс, то никакая любовь не поможет вслепую добраться до Америки из японской глухомани. «Черт побери!» Девушка вскочила и бросилась к двери. - Госпожа! Она врезалась в охранника. - Черепаха исчезла! «Все же ушел!» - Я сама займусь поисками! Караи оттолкнула охранника и вылетела прочь. «Куда он пошел?! Боги, почему я не подумала об этом?! Напорется на первую же ветку в лесу и погибнет! Он же даже не знает, где находится, а ослеп уже здесь в замкнутом пространстве. Учили ли его на слух ориентироваться хоть где-то?»

***

- Стой, малявка! Крик настиг Кодаму на крыше, куда он залез, стащив с прилавка пакет с пирожками и собираясь поесть. Чуть не выронив свою добычу, он вскочил и обернулся, узнав голос. - А ты откуда тут взялся, Мид? Неужели решил-таки убраться подальше и хоть кому-то не поганить жизнь? Миднайт подошел к нему ближе. - Это спорный вопрос, кто ее и кому поганил, - возразил он нервно усмехнувшись. – Но сейчас не о том речь. Я хоть не сбегал как последний трус, поджав хвост, от того, в чем виноват. Кодама отшвырнул пакет и сжал кулаки. - Ты пришел напомнить мне о Бофу? Себя в это мордой тыкай! Я знаю, в чем виноват и с чем мне жить дальше, а ты смог уразуметь, сколько дерьма ему сделал? Мид насмешливо дернул головой. - Говори, что хочешь, мелочь. Я-то не так виноват, как ты. С минуты на минуту сюда припрутся твои дядюшки, чтобы вернуть тебя домой. И будешь там сидеть под их горькими взглядами… - Не буду! – перебил его Кодама и отвернулся. – Они меня не найдут. - Ой, еще как найдут, - Мид засмеялся ему в спину. – Найдут, не сомневайся. Но я могу помочь тебе хорошо спрятаться, а попутно поделиться одним секретом. - Дались мне твои секреты, как собаке пятая нога! Засунь их знаешь куда себе! Миднайт одним прыжком оказался рядом с Кодамой и опрокинул его на крышу. - Бофу жив, - тихо выдохнул он и помчался прочь.

***

Кровь хлестала на руки каким-то бесконечным потоком, как в фильме ужасов, пробиваясь сквозь бинты и неумолимо отсчитывая вместе с секундной стрелкой упущенное время. «Донни, сделай, сделай хоть что-нибудь!» орал он сам себе, пережимая глубокую колотую рану. Он никогда так не боялся смерти, как в этот миг, молясь всем и сразу. «Пожалуйста! Пожалуйста! Мне надо еще минуту… две… не больше… прошу!.. Сделай же хоть что-то! Сделай, Донни!» Когда такое кричали братья, Дон раз за разом судорожно кивал и огрызался на них, чувствуя всеми фибрами души их за спиной. Их поддержку, их дрожь, их руки, готовые поддержать, их силу, желание разделить все, их любовь. А сейчас он был один. Совершенно один и никто не мог помочь запихнуть кровь обратно в тело и удержать там жизнь. Она выскальзывала из пальцев, проливаясь на пол глянцево-красным и лишая такой нужной веры в себя самого. Донни падает на пол, снесенный ударом и тяжестью, придавившей к полу. - Я же сказал тебе, Ди… вот сказал же… Перед глазами белым-бело, и только золотится край оправы у самого зрачка. - Безобидная игрушка… как… же… С коротким визгом у них над головами прыгает Миднайт, швырнувший на пол нож, которым только что пропорол родного брата. - Винс! – визжит он, прижимая к себе Донов планшет. – Винс! Ты сам виноват… сам! Ты зачем влез? Откуда только взялся?! Это не я… не я сделал… И вылетает прочь из гостиной. - До…гоняй… Донни чувствует, что рука Юки отпихивает его в сторону. - Быстрее… Слова падают реже, чем капли на ковер, и они так тяжелы, что прибивают к месту. Донни смотрит и смотрит на лежащего рядом Юки, под которым расползается красная лужа, с пугающей скоростью становясь все больше. - Да стой же ты! – Донни замотал головой, продолжая бессмысленно зажимать рану. – Пожалуйста, стой же… куда ты… Юки вдруг приоткрыл глаза и улыбнулся ему одним уголком посеревших губ. - Донни… Ди… они же нашли … нашли Ёдзи, да? - Да, да, нашли все, - Дон закивал, не решаясь поднять глаза от раны, которую продолжал упрямо пережимать и бинтовать. – Ты только не шевелись, только вот дыши по чуть-чуть, и все хорошо будет… - Конечно… - Юки медленно перехватил его руку. – Конечно, Ди… не буду… ты только присмотри там… в лаборатории в твоей… Он закашлялся и замолчал. - Юки! – Донни схватил его голову перемазанными в крови руками и приподнял с пола. – Юки! Смотри на меня! Ты обещал, помнишь?! Ты обещал мне! Рядом тихо заплакал Майки, примчавшийся на грохот и крики, а Дон все встряхивал и встряхивал тело Юки и орал сам себе, как заклинание. «Я смогу! Я сделаю! Я всегда мог!... Донни, хоть что-то… сделай… сделай… да сделай же!!» - Ди… там жаба моя… ты присмотри за ней… я хотел сетчатку пересадить, чтобы Й’оку глаза вернуть потом… он же ослеп уже, наверное… Донни уперся лбом в висок Юки, глотая вдруг хлынувшие из глаз слезы и продолжая зажимать рану. - Не надо… - умоляющим шепотом проскулил он сквозь зубы. – Не надо, Боги, если вы есть. Кто сказал, что им тут нет места лишь потому, что они не родились, как мы?.. Юки… Юки, слушай… какая сетчатка? Кадзэ же в живых уже нет… Юки…