Лестница в небо

- Мастер… сэнсэй… Из глаз просто неудержимым потоком льются слезы, хотя маленький Донни изо всех сил размазывает их по теплым ладоням, в которые уткнулся лицом, в безумной надежде, что вот сейчас эти руки смогут все исправить. На полу валяются черепки большой вазы, склеенной из кусочков стекла и картона с нарисованными маками. Он так долго ее делал, так старался, чтобы вот в этот день подарить своему Учителю… Вошел в додзе, улыбаясь, встретил родной взгляд отца и побежал к нему, прижимая к себе свое творение… - Я Вам ее делал… я хотел… а там порожек… Сплинтер ласково гладит умную голову сына и едва заметно улыбается ему, стараясь утешить. - Ваза не главное, малыш, главное для меня – твое внимание и устремления. Ты сможешь сделать другую. Ты всегда сможешь добиться желаемого, и это самое важно. И теплые родные руки обнимают, даря успокоение… Дон понял, что лежит головой в ладонях отца, как в детстве, и судорожно выдохнул, еще крепче зажмурив глаза. Сплинтер тихо что-то говорил на японском, поглаживая его по щекам большими пальцами и склонившись к самому уху. «Юки, - мысль размазано и нечетко обрисовалась в мозгу, заставив сжаться в клубок, подтягивая колени к груди. – Юки…» Он попробовал сесть, шатнулся, увидев странно накренившийся потолок, и был подхвачен за плечи. - Тише, Донни, тише. Это голос Лео. «Как он тут оказался? Майки, наверное, им позвонил… какая разница…» - Бро, осторожнее, - брат заботливо устроил голову Донни у себя на плече. – Воды? Дон отрицательно качнул головой, закрывая глаза, в которых двоилось. Он только сейчас понял, что он без очков, а в груди мерзлым комом лежит один-единственный вопрос. Такой же холодный, как и имя, которое он силился произнести вслух. - Юки… - Т-шш, - Лео обнял его сильнее. – С ним Раф… все хорошо… все обязательно будет хорошо... Донни закрыл глаза, свернулся в клубок, уткнувшись лицом в пластрон брату, и беззвучно зарыдал, захлебнувшись этими словами и чувствуя, что внутри сработал детонатор механизма, что не давал отпустить себя все это время. - Я… смог... - А как же? – Лео прижался щекой к его макушке, погладив по плечу. – А как же иначе, бро? Разве могло быть по-другому? Донни часто закивал, сжимая голову руками и продолжая трястись в истерике. Действительно, могло ли быть по-другому?.. «Сделай, Донни! Сделай хоть что-то! Что-нибудь! Что угодно! Я не хочу потерять!» Руки рвут с пояса аптечку… Пальцев отчаянно не хватает, чтобы и зажимать рану, и копаться в сумке, и – самое главное – втаскивать нитку в иглу. «Делаю! Я же делаю, Боги! Все-все, что только зависит, а этого, как всегда, мало… надо больше… надо еще…» Его запястья вдруг обнимают длинные кисти с острыми когтями и на миг сжимают. Крепко, уверенно, вливая одним прикосновением покой. - Донателло, чем мне помочь? И дрожь уходит из пальцев, хотя под ними затихает пульс, хотя страшнее этого ничего в мире нет, потому что это непоправимо… это… это надо остановить… - Отец… Донни на миг вскидывает глаза и жестом просит Сплинтера перехватить намокшую повязку на ране Юки и удержать жизнь. Как-нибудь… Как угодно…

***

- Повтори, что ты сказал, сволочь! Повтори!! Кодама в прыжке сбил Миднайта с ног и вцепился ему в бандану, несколько раз приложив головой об парапет, около которого они свалились. - Повтори!! Мид прикрыл голову руками от удара и выронил драгоценный планшет. Он не ожидал такой ярости от мальчишки, которого привык считать никчемным малявкой. Кодама, конечно, был ниже него ростом и уступал силой, но его бешенство компенсировало все это с лихвой. - Й’оку жив! – выкрикнул ему в лицо Мид, увернувшись от кулака. – Жив! Кодама на миг замер, приблизив свое лицо к его, и впился взглядом в глаза, как бультерьер в жертву. «Ну и злость! – Миднайт невольно отдернул голову. – Не замечал за ним такого раньше… хотя нет, замечал…» Он невольно вспомнил тот день, когда их семья развалилась на части, когда все, что было у него, исчезло, а последнее, что ему оставил старший брат, это «тронь его, и я убью тебя!» Вот в тот день у малявочки, сидевшего на руках у Й’оку, были вот такие же точно глаза. Ни страха, ни слез, ни тени ужаса – злость и обещание однажды уничтожить. Кодама уже тогда научился ненавидеть его. - Докажи! – парнишка встряхнул его за шею и еще раз ударил головой об бетон. – Или я тебя на куски порву. - Кишка тонка! – Мид вывернулся из его рук и отшвырнул от себя одним пинком. – Не тебе со мной тягаться! Кодама в воздухе перевернулся, приземлившись на ноги, и снова бросился на него, выдернув из ножен на поясе короткий странный штык с поперечной рукоятью. «Однако!» Миднайт увернулся от его броска, поймал за руку и два раза хорошенько приложил коленом в бок. - Не в этот раз, - он выпустил Кодаму, и тот мешком свалился на крышу, хватая воздух короткими урывками и упрямо пытаясь подняться. – А теперь слушай сюда, мелочь, и слушай внимательно. Ты расколотил планшет, который был мне нужен, но я, так уж и быть, прощу тебе это. Тебя ищут твои драгоценные дядюшки, но есть место, куда они не сунутся даже за тобой. И именно там сейчас находится Й’оку. Идешь, или дальше будешь на брюхе валяться? Кодама с трудом встал, тут же направив на Миднайта свой странный штык. - Я тебя на лоскутки порежу, если ты мне соврал, понял? – хрипло пообещал он. – Пойду, но если Бофу там нет – пеняй на себя, Мид. Тот кивнул, криво усмехнувшись. «Это уже не моя головная боль будет. Пусть Мастер с ним разбирается. Я свое дело сделал – я его привел. Все. С меня взятки гладки, теперь я хочу свою прежнюю жизнь, которую мне обещали. Я у цели!»

***

- Мастер, вернулся Миднайт, - ниндзя в черном поклонился Шредеру. - Вот как? – тот дернул бровью, отвлекшись от шахмат, в которые играл сам с собой. – Пусть придет. Надеюсь, я получу что-то большее, чем жалкие объяснения, почему он один. - Он не один, Мастер.

***

- Кадзэ, стой! Он обернулся и повел головой из стороны в сторону, стараясь определить, откуда идет звук. - Караи? Зачем ты здесь? - Затем, что один ты до Америки не доберешься, - голос чуть дрожал от быстрого бега. – Как бы тебе этого ни хотелось, как бы ты ни стремился туда, океан вслепую не преодолеть, и даже если ты доберешься до порта, как собираешься попасть на корабль незамеченным, как узнаешь, куда он направляется? Как ты сможешь в Нью-Йорке понять, что можно сойти на берег, и как будешь искать там Рафаэля? Кадзэ дождался, пока она подойдет, и почувствовал прикосновение к своему плечу. - Я помогу. - Спасибо, - он отыскал руку Караи и несильно сжал, благодарно дернув уголками губ. – Я справлюсь. Не марай себя еще больше предательством. Я этого не стою. В черноте, к которой он почти привык уже, едва уловимо вспыхнула искорка ее гнева, словно девушка досадовала на непонятливость Кадзэ. - Предательством? – ее голос звонко щелкнул, даже породив легкое эхо вокруг, хотя она не кричала. – Что ты так называешь? От меня требовалось, чтобы ты захотел жить и вернулся в нормальное состояние, чтобы не искал себе смерти, чтобы тренировался и стал, как и прежде, хорошим бойцом. Разве я не сделала этого? Кадзэ покачал головой и не выпустил руку Караи, когда она попробовала ее отдернуть. Сделка с совестью. Знакомо. Он не раз отговаривался сам от себя так же, когда надо было искать дом Рафаэля и его семьи. Сколько раз он твердил себе, что делает все, как и приказано? - Я не хотел задеть тебя, просто меня сюда привели такие же мысли. Думаешь, я не искал оправданий своим поступкам или лазеек в приказах? Долгая тишина, повисшая между ними, окрасилась серо-зеленым сомнением. - Ты сказал, что в Америке я оставила свое сердце, - наконец негромко произнесла Караи. – Почему-то мне кажется, что оно стучит где-то рядом с твоим. Лео любит своих братьев и, думаю, ему больно смотреть на горе Рафаэля, если ваши чувства были взаимными. Я просто провожу тебя и ничего больше. Мастер же хотел. Чтобы ты вернулся в Нью-Йорк.

***

- Что это такое?!! Что, черт тебя побери?! Говори, пока я не отрезал твою тупую башку и не бросил ее помойным крысам!! Шредер отшвырнул Миднайта в сторону и ударил кулаком в стену, срывая бешенство. - Хай, Большая Колючка! В зал с коротким поклоном входит Миднайт, а следом за ним вваливается нечто в джинсах, грязной толстовке и высоких расшнурованных кроссовках. И оно ростом Миднайту до виска. И у него зеленые глаза и знакомое лицо… Оно криво улыбается, сунув руки в карманы, и смотрит прямо Шредеру в лицо, не имея в виду поклониться или сжаться от страха. - Мид сказал, что ты знаешь, где Бофу. - Знаю, - Шредер усилием воли удерживает каменное выражение лица и позволяет себе дернуть бровью. – Ёдзи? Надо сказать, ты сильно изменился. - Кодама, - тот дергает плечом, словно детское имя режет ему слух, и с вызовом вскидывает голову. – Мид сказал, что он жив. Наврал, да? Ты-то хоть врать не будешь, Ископаемое В Доспехе? Ороку Саки сжимает кулаки, чтобы удержать себя в руках. Поток хамства, который льется изо рта черепахи-подростка, начинает его бесить. - Да, жив, - подтверждает он. – И в моей власти вернуть его тебе, если ты согласен признать меня своим Мастером и верно служить клану Фут. - Че? – Кодама непонимающе дергает бровью и еще раз косо усмехается. – Ты че, тоже заморочен на всех этих японских штучках, как дядя Лео и Мастер Сплинтер, что ли? Клятва и прочее бла-бла… докажи сперва… Шредер резко встает с трона и стремительно спускается, не глядя на испуганно пригнувшегося Миднайта. Точная копия Рафаэля! Неужели тот такое же невоспитанное хамло, имеющее наглость торговаться со своим драгоценным приемным папашей?! Где, черт побери Стокмана, обещанный идеал?!! - Я ничего тебе доказывать не обязан! – рявкает он. – Ты будешь служить мне и тогда получишь возможность увидеть своего Бофу живым! Или я прикажу разорвать его на куски у тебя на глазах! Ты хоть бою-то обучен?! - Обучен! – Кодама одним прыжком взлетает на окно под потолком и выхватывает свой штык из ножен. – Как я помню, это именно ты убил Бофу! Потрудись придумать вранье убедительнее, чем слова, докажи мне, что он жив, а уж потом поговорим! Он ногой вышибает окно и прыгает прочь. - Догнать? – Миднайт опасливо косится на Шредера. «Сам вернется. Боги Всесильные, за что Вы меня так проклинаете?!! Подросток с отвратительным характером, ужасными манерами и прущим из всего максимализмом! Где шестилетний малыш, который бы так просто стал надежной гарантией? Где мой послушный Й’оку, готовый умереть за один мой снисходительный взгляд?!» - Что это такое, Миднайт? Что это за чучело огородное?! Я сказал привести мне Ёдзи! Удар отшвыривает клона прочь. - Это он и есть! – Мид сжался в клубок, ожидая следующего удара. – Клянусь Вам, Мастер! Это – Ёдзи! Я же говорил, что он быстро растет… -Ладно, - Шредер опустил руку и медленно разжал кулак. – Живи пока что. Следи за ним, наблюдай и жди момента. Я дам сигнал, когда все будет готово к их встрече. И тогда уже ни тот, ни другой от меня никуда не денутся. Миднайт торопливо кивнул. Ему было страшно и больно, а больше всего до странного тоскливо внутри. Выходит, Й’оку привезут не ему? Его привезут мелкому поганцу? Но как же тогда прошлое, которое обещал ему Мастер?