Лестница в небо

Лео стиснул в кулаке телефон и ударился в него лбом. Проклятье! «Абонент временно недоступен!» В который уже раз абонент изволит быть недоступным, оставив ему всего лишь смс?! - Боги, за что?! С того дня, как в его комнату ввалился Раф со своим коронным: «короче, бро, я не один!» все полетело к чертям! Все-все-все! Кадзэ погиб, вывернув Рафаэля наизнанку, оставив после себя горький привкус просоленного ветра и безнадежного понимания, что человеку не дано создать хоть что-то равное себе. И ветошь вместо братова сердца. Потом Донни. О! Гений впервые в жизни повторил слова Рафа, усевшись рядом с уставшим до смерти Лео. Впервые, мать его, в жизни! И по какому поводу?! Лео еще раз приложился лбом об мобильник и тихо сдавленно застонал сквозь зубы. «Я не один». И в их жизнь осторожно и неслышно вошел Юки, или тогда еще Винсент, но хоть горшком его кличь, а он уже, переступая порог их дома, был дорог Дону, как никто до этого. Даже Эйприл ушла на десятый план, словно клон смог вырвать из сердца Донни горькую безнадежную влюбленность и полностью занять пустующее место собой. Лео передернул плечами, еще сильнее жмуря глаза и вдавливая в кожу ни в чем не повинный аппарат. Юки спас Донни. Закрыл собой от Миднайта, в которого верил Лео и в которого верил Раф. Они оба ошиблись, а клон оказался прав… Теперь Юки лежал в лаборатории, а Донни сидел рядом и ничего не делал, словно у него враз закончились все силы. А Кодама, малыш, помещавшийся на руках уютным клубком, вымахал в Рафову копию! Неблагодарный мальчишка сбежал, бросив семью, и теперь носился по городу, убивая людей, словно мстя за то, что его создали. Как горько было сэнсэю и самому Лео узнать об этом. Как горько было понимать, что они бессильны повлиять на его понимание ситуации или остановить. Могли бы связать и запереть, но вот заставить понять… Это, наверное, никому не под силу, потому что упертый, как оригинал! «Зачем они появились в нашей жизни?! Ну, зачем их сделали?! Нет места здесь тем, кто не родился, как положено это природой, они и жить-то не умеют. Нам самим-то едва место нашлось. На самом дне, под городом, среди вонючих сточных вод! А им тогда куда? Еще ниже? В ад сразу?!» Лео еще раз нажал на вызов, даже не открывая глаз, и вслушался в равнодушный голос робота, сказавшего, что абонент недоступен. «Ра-а-аф! Раф, возьми трубку! Ты мне нужен сейчас, как никогда до этого…» Пальцы на ощупь нажали нужные кнопки. Этот номер Лео мог набрать даже во сне и не ошибиться. «Абонент временно недоступен». «Ладно, сам найду! Дон все равно никуда не уйдет сейчас, пока его Юки не откроет глаза, а Майки рискованно с собой брать… Слишком опасно». Застегнув ножны, Лео постоял минуту, еще раз взвешивая свое решение, а потом неслышнее тени покинул комнату. Он не в первый раз решался делать что-то в одиночку.

***

- Кадзэ, послушай меня, пожалуйста, - Караи осторожно вошла в комнату, нарочито медленно приблизившись к настороженно подобравшейся черепахе. – Это единственный наш шанс безопасно добраться в Нью-Йорк. Аэропорты стерегут, и потом, как я подниму тебя на самолет? - Есть же и другие способы… - он отрицательно качнул головой. Караи всмотрелась в нервно сцепленные в замок пальцы и невесело улыбнулась. «Боится, наверное. Его можно понять. Провести две недели в крошечной клетке, заколоченной в ящик, не зная, куда и зачем тебя везут. Но тогда ему было наплевать на это, тогда он просто не хотел жить, а сейчас хочет. Сейчас хочет вернуться к тем, кого любит, но видимо, в голове крепко засел страх замкнутого пространства». - Ты мне веришь? – она подошла ближе и осторожно попробовала разжать руки Кадзэ. – Я отвезу тебя в Нью-Йорк к Рафаэлю… Тот выдохнул и с трудом расцепил пальцы, тронул кисть девушки, потом ее лицо и дернул уголком губ. - Верю, Караи, - после долгого молчания все же сказал Кадзэ. – Просто… может, как-то иначе? Я не хочу в ящик… я мог бы пробраться на корабль… как-то… Караи горько вздохнула и погладила его по щеке, чуть отдернув голову, чтобы он не ощутил перемен в ее мимике. - Ты слеп. Ты не сможешь незаметно подняться на борт корабля. Прости, но если ты действительно хочешь вернуться, это единственный путь. И у нас мало времени – футы шарят по всему городу. Кадзэ отошел и сел на кровать, упершись локтями в колени. Он опустил голову и долго-долго сидел совершенно неподвижно. В комнате повисла такая тишина, что Караи успела покрыться холодной испариной, пока он молчал. - Если ты сомневаешься во мне… Кадзэ поднял руку, оборвав ее на полуслове. - Нет. Если иначе никак – хорошо. Я смогу лежать неподвижно, чтобы меня не обнаружили. - Я не подведу тебя, - Караи подошла и присела на корточки, взяв его ладони в свои. – Скоро ты вернешься туда, где тебе самой судьбой предначертано было быть.

***

- Ну что, погань, пора платить по счетам! Едва вытащив из разбитой витрины ювелирного магазина сейф, трое грабителей обернулись на этот голос и дружно заорали от ужаса. Перед ними стоял высокий силуэт в кожаной куртке, таких же штанах и высоченных ботинках со стальными носами. В опущенных руках лежали длинные широкие ножи со странной защитой кистей, а скучающе склоненная набок голова в красной бандане была зеленой! - Урод!! Урод вздохнул и прыгнул, легко для своей огромной туши, развернувшись в воздухе. Один человек упал сразу, насквозь пробитый штыком, второму урод сломал ногу, заставив с визгом свалиться на землю, а третьему швырнул вдогонку свой странный нож. - Вор, укравший у вора, получает отпущение грехов на сто лет вперед, - урод присел на корточки около того, что лежал на земле, и заглянул в глаза немигающим зеленым взглядом. – Пусть мне зачтется, а, как считаешь? - Пощади… - Пощадил бы… - штык уперся в ямку между ключиц. - Но жизнь против жизни… С коротким хрустом сталь вошла в гортань человека, оборвав его вскрик глухим булькающим звуком. Кодама отпрянул от угла, из-за которого выглядывал, и прижался спиной к стене, переводя дыхание. Он примчался сюда, собираясь восстанавливать справедливость, но за него это сделал кто-то другой… Другой выпрямился, подхватив сейф одной рукой, и вытер лезвие сая об штанину, равнодушно сунул в рот зубочистку и направился к пожарной лестнице. - Дядя Раф! Кодама вылетел из своего укрытия и бросился догонять этого самого другого, потрясенный увиденным до глубины души.

***

- Дядя Раф! Рафаэль усмехнулся уголками губ и медленно обернулся, сразу посмотрев в зеленые глаза своей копии. В этот раз не холодные и злые на весь свет. Шокированные, удивленные и напуганные. Ясные. «Уже лучше». - Привет, Кодама. Он поставил сейф на асфальт и стал неторопливо убирать саи в ножны. - Ты… что ты делаешь? - Кодама подошел, оглядев сейф и Рафа. – Ты рехнулся? А дядя Лео знает? - С каких пор мне надо дядю Лео спрашивать? – Раф вскинул бровь и даже мазнул заинтересованным взглядом по приемышу Кадзэ. – Или тебе докладывать, что я делаю и когда? Ты вот вроде не особо этим грешишь. Кодама вскинул на него непонимающий взгляд. А при чем тут, собственно, он? Он-то защищает город от воров и прочей шушеры, ему родные наврали с три короба, он им ничем не обязан, у него отобрали Бофу. И вообще они тут не про него сейчас говорят, а про дядю Рафа, который нарядился в черную кожу и убивает людей, отбирая у них награбленное! Взгляд зацепился за нагрудную эмблему на куртке Рафаэля - красная отвратительная метка в виде следа. - Ты... - Чего смотришь? - Раф проследил за его взглядом и едко усмехнулся. - Думаешь, только ты один годился Шредеру в услужение? - Шредер убил Бофу! - Кодама сжал кулаки. - А ты к нему в шестерки подался?! - А чем я тебя-то хуже? - Раф ощерился и плюнул зубочистку. - Пока ты только собирался, я все успел сделать. Думаю, мной он тоже теперь гордится. «У дяди Рафа отобрали его Кадзэ…» - Ты просто так убил человека, который просил тебя… - И что? – Раф еще раз дернул бровью и поднял сейф. – И ты убиваешь. Что в этом такого-то? Они же третий сорт – ворюги и нарики. Город я чищу от всякой шушеры, что неясного? Мне терять уже нечего – Кадзэ же все равно мертв. Он прыгнул, ухватился за лестницу и полез вверх, больше не оглядываясь. - Так нельзя! – Кодама, уронив руки, смотрел ему вслед, отчетливо понимая, что происходящее неправильно, как кривое отражение в зеркале. – Ты не должен… - Ничего я тебе не должен! – долетел ответ с крыши, словно насмешливое передразнивание его собственных слов, брошенных недавно в лицо дяде Лео. Кодама постоял минуту, оглядывая мертвые тела на мостовой, и передернул плечами. Ему давно не было так противно, как сейчас. Дядя Раф, его идеал и детский кумир, так равнодушно и даже с каким-то мрачным удовольствием убивший трех человек, укравший сейф с драгоценностями… - Куда дядя Лео смотрит… и Учитель Сплинтер? Как они его отпустили только в таком состоянии… - Кодама! С крыши противоположного дома скатился Лео и сразу завертелся на месте, словно выискивая что-то. «Они что, мысли, что ли, читают? Стоит подумать, и тут же появляются?» - Где Раф? – Лео посмотрел на свой навигатор. – Я только что поймал сигнал его телефона… - Ушел, - Кодама дернул плечом, переведя взгляд на крышу, где исчез Рафаэль. – Сказал, что ничего никому не должен, раз Кадзэ умер…

***

- Ничего я тебе не должен, - Раф заскочил на крышу и сразу забился под воздуховод. Он не сомневался, что если Кодама и не помчится следом, то уж его неугомонный старший брат точно прилетит сюда. Он на секунду врубил телефон, когда добрался до места ограбления, чтобы Лео смог найти его местоположение. Специально, потому что не сомневался, что Кодама тоже решит погеройствовать и окажется тут же, а спустя минут десять парню понадобится хорошая помощь родных. Одно дело самому убить, чувствуя вкус силы и справедливости своего поступка, другое дело – увидеть, как это творит тот, кто тебе отца заменил. И отнюдь не ради великой справедливости. Раф прикрыл глаза. - Сэнсэй… Рафаэль стоит, уронив руки, и смотрит в спину Сплинтеру, который медленно и устало поднимается над остывающим телом человека. Саи Рафа красные и теплые, липкие… но губы отца… они теплее и ярче, и алое на них словно более густое и терпкое. Двоих сэнсэй убил голыми руками, а третьему перекусил сонную артерию, потому что не успевал дотянуться иначе, а тот занес меч над головой лежащего без сознания Майки… - Сэнсэй… Сплинтер молча оборачивается и пристально смотрит Рафу в глаза. Как же черны и холодны эти два агата. Как они глубоки, словно из них еще не ушла смерть, смотревшая на человека. - Рафаэль, вытри оружие. Кровь быстро марает сталь ржавчиной. Раф потом ночь спать не мог, вспоминая жуткую глубину отцовских глаз, которые привык видеть теплыми и заботливыми. Даже у Лео, когда он убивал, взгляд не бывал таким. Хотя Раф не любил смотреть брату в глаза в такие минуты. - Кодама! Звонкий щелчок голоса Лео заставил замереть и перестать дышать. Сейчас будет искать, мать его! «Лео, забери парня домой сейчас! Не меня, я-то сам выгребу. Вот сейчас, пока он в шоке, пока вся его злость улетучилась, пока у него земля под ногами шатается, потому что дядя Раф – ворующий убийца и циничный сбегающий трус». От собственной мысли стало тошно так, что даже горечь во рту скопилась. «Не распускай сопли, ты знал, на что идешь. Кадзэ любил его, как родного. Неужели его любовь достойна только могилы?» - Сказал, что ничего никому не должен, раз Кадзэ умер… - Он жив, Кодама, - тихий голос Лео размазал Рафа по бетонной плите, на которой он лежал. Ведь Лео не верил Рафу. Он не верил, что Кадзэ не умер на самом деле. – Кадзэ – жив.