Лестница в небо

Майки прошелся туда-сюда перед запертой дверью, покрутил пальцы, словно высчитывая что-то, потом вздохнул, потоптался на месте и тихонечко постучался. Ответила ему вполне ожидаемая тишина. Ожидаемая, потому что он стучал сюда уже не в первый раз. - Донни, - Майки все же приоткрыл дверь и сунул нос в лабораторию. Он тревожился за брата, который не выходил вообще, словно наглухо запершись в своей беде и решив переживать ее в одиночку. Хотя беда-то общая на самом деле – они все успели прикипеть к молчаливой копии своего домашнего гения. Юки легче прочих влился в их жизнь, словно был тут всегда, рядом с Донни, его вторым и неотделимым «я». А еще Майки отчего-то остро испытывал такое чуждое ему раньше чувство стыда. Хотя вроде бы и не он нанес Юки рану, а будто его рука сжимала в тот миг нож. «Как противно-то! Вот кто сказал, что хорошо, если у тебя есть клон? Донни, наверное, хорошо, он-то нашел в нем родственную душу. Рафу вон погано до воя, ведь у него был клон Лео, а теперь нет ничего, кроме кошмарных снов и дыры в сердце. И Лео тоже плохо, потому что Кодама вырос еще хуже, чем Раф, и сбежал от нас. Дай Боги, чтоб жив был. Лучше бы им было вообще не появляться на свет… И в самом деле, как будто лишние тут, особенно Миднайт. Неужели можно быть таким вот дерьмом и при этом еще хоть чему-то радоваться?» Майки грустно глянул на Донни, сидевшего за компом спиной к нему. В глубине своего сердца он знал, что да – можно. - Ты специально подставил Рафа! – маленький Лео дергает самого младшего брата за руку и сердито смотрит в глаза. – Ты специально подбросил в его комнату обертку от сыра, который стащил и съел один… - Ага! – Майки широко улыбается, не чувствуя ни единого укола совести. – Смешно было слушать, как отец его отчитывал. - Это не смешно! Это подло! – Лео сердито сверкает глазами. – Так поступают только трусы, которым слабо самим признаться в своих поступках! Иди и скажи отцу правду! И извинись перед Рафом… Майки вырывает руку из пальцев брата и долго смотрит на него. Ему обидно, что Лео такой – сильный, правильный, легко схватывающий науку, что дает им отец. И Раф такой же… почти такой же, только он злее. Майки не раз подставлял Лео и жаловался на него Сэнсэю, а потом с каким-то болезненным восторгом слушал, как отец ругает старшего. Но Лео никогда не жаловался и ни в чем не упрекал. Только в этот раз, когда Майки стащил сыр и сказал, что это Раф все съел… вот тут Лео сорвало. - Иди, жалуйся, ябеда! – кричит он. – Раньше-то трусил, а теперь типа храбрый? Думаешь, тебя отец похвалит, да? - Нет, - Лео неожиданно отвешивает ему сильную, взрослую и больную пощечину. – Пока ты подставлял меня, я молчал, но братьев трогать не смей! Майки хватается за щеку и секунду хлопает глазами, пытаясь понять случившееся. Лео… Лео его ударил? За Рафа? - А я тебе не брат, что ли?! - Если ты трусливая шавка, способная только гадить другим в душу, то – нет. Майки запомнил тот случай навсегда. И глаза Лео, и вдруг обжегшую его острую вину. Ему стало стыдно перед Рафом, как никогда не бывало раньше. И он дал себе слово – не Лео – себе – что больше никогда не станет радоваться чужой беде. «Я же мог таким же дерьмом стать, как Мид. Фу! Противно! Хорошо, что у меня другая семья». Он подошел к Донни, сгорбившемуся у компьютера, и осторожно опустил руки ему на плечи. «И ему теперь тоже плохо. Нет, клоны это совсем не здорово. Это просто ужасно. Только теперь, когда они уже оказались в нашей жизни, плохо оно или хорошо, а назад не переделаешь. Они уже есть и почему-то оказались всем нам жутко нужными, словно самих себя мало было». - Ди, - Майки обнял Донни, заставляя оторвать голову от сцепленных рук. – Ну чего? Тот едва заметно дернул плечом и коротко вздохнул. В монотонном тоскливом писке приборов Майки тоже стало погано и грустно. Он хотел прийти сюда, чтобы поддержать брата, а вот вошел и словно окунулся в эту тяжелую, как свинец, безнадегу. - Не могу я его эксперимент закончить, - Донни качнул головой. – Даже не знаю, с чего начать. Это его дело, это Юки начал… если я стану делать за него, то словно бы соглашусь со всем… распишусь в своей немощности… Майки вздохнул и покачал головой. «Юки… Юки… Юки… Неужели же можно так прикипеть к кому-то ненастоящему? Хотя Дон всегда любил машины и компьютеры больше людей». - Донни, но он же сказал, что хочет этого. - Угу, - Дон подавленно кивнул и отвернулся от компьютера. Толкнул ногой кресло, подкатывая себя к широкому операционному столу, и уперся в него лбом, бессильно свесив к полу руки. - Юки, очнись… - сломанным стоном вырвалось из его горла. – Очни-ись ради Бога… Майки крепко сжал плечи Донни, но не решился ничего сказать. Пришел поддержать и внезапно понял, что нет у этого братова горя утешения. Дон никогда вот так не убивался, бессильно сдаваясь и признавая поражение. Он же до последнего дрался, даже когда не было шансов, не было ничего и были одни только гарантии провала – он вставал и дрался. Что же сломало теплого гения их семьи, подкосив настолько, что вокруг него только сырой холод, как в могильнике, и полное отчаяние? - Донни… Донни, слушай, - Майки присел на корточки и зашептал брату в ухо, бросив быстрый взгляд на неподвижное серое лицо Юки, лежавшего на столе. – Он очнется, вот увидишь. Вот точно-точно. Я… я пришел тебе сказать… а знаешь, я сон про это видел…все будет хорошо… - Т-шшш, - Донни вдруг вскинул руку и оборвал его речь. – Не говори. Если сон рассказать – он не сбудется. Майки хлопнул глазами, удивленно приоткрыв рот. - Ты же не веришь в эту мистику… - Я во что угодно теперь поверю. Во что захотите… Юки, очнись…

***

Шредер отложил телефон и долго задумчиво смотрел в стену. Как приятно, когда складывается паззл, как хорошо, когда он сходится идеально деталька к детальке, выстраивая общую картину сладкой и долгожданной победы и мести. И в этом только твоя заслуга, а не случайность или удача. «Й’оку вернется ко мне и снова назовет своим Мастером. Оживший, пришедший в себя после той истории. Он будет служить мне вернее, чем прежде, и уже никогда никуда не уйдет. Осталось найти его драгоценного Ёдзи и посадить тут гарантией наших хороших отношений, а потом научить быть надежной парой старшему брату». Пробежав пальцами по телефонному аппарату, Шредер усмехнулся. «Караи, девочка моя, даже не знаю, как встретить тебя, когда корабль причалит… Ты сделала невозможное, заставив его хотеть жить. Ты смогла нереальное, ровно то, что мне требовалось. Мы потом поговорим с тобой, дочь, о твоем Леонардо. Если уж так дорог и так запал в душу, я думаю, что смогу и это тебе дать. Тому, кто умеет ждать и пользоваться случаем, подвластно все». - Готовьтесь к встрече дорогих гостей, - он бросил быстрый взгляд на ниндзя в черном у дверей своего кабинета, дождался, когда тот выйдет, и лишь после этого дернул бровью, скашивая глаза на окно. - Не ожидал тебя здесь увидеть.

***

Раф долго рассматривал высоченный пик Цитадели их заклятого врага, задумчиво вертя в пальцах телефон. Лео совершенно точно оторвет ему голову за то, что он собрался сделать, если останется, что отрывать. Усмехнувшись, Раф вгляделся в экран мобильника, где пестрели пять неотвеченных вызовов от старшего брата, и решительно выключил телефон. Иногда решения надо принимать самому, не оглядываясь на желания родных, особенно когда речь идет об их безопасности. Он оставил Лео записку, отлично зная, что тот ее найдет рано или поздно, потому что будет искать брата. «Прости меня, бро. Знаю, что дерьмово делаю, но все стало так мерзко, что не купнувшись в говне, похоже, просто не выплыть…а я отлично ныряю на глубину. Научился». Он сунул мобильник за пояс и направился к Цитадели Шредера.

***

- Зачем ты пришел? Раф соскочил с подоконника и не спеша обошел стол. - Сказать, чтоб ты оставил их в покое. Шредер дернул бровью, рассматривая черепаху перед собой. Он много раз видел Рафаэля в бою, даже сражался с ним. Не раз вглядывался в мелькающий на крышах мощный силуэт. Мечтал увидеть его на своей стороне. «Почему именно его?» Ответ был прост и очевиден. Шредер поднялся и обошел стол, встав перед Рафом и сложив руки на груди. Леонардо слишком предан старой крысе, ему проще оторвать голову, чем вложить в нее другую преданность. Микеланджело просто бесполезен. Донателло хорош только там, где нужно копаться носом в цифрах. Рафаэль идеальный воин. Сильный, быстрый, совершенный. Лишенный заморочек старшего брата относительно чести и верности… - А что ты можешь дать мне взамен? – Шредер холодно дернул уголком губ. – Мне, в общем, не сложно оставить в покое твоих братьев, до них мне дела немного, если они перестанут ко мне лезть. Крыса умрет – тут уж я ничего сделать не смогу, сам понимаешь – месть. Раф бесцеремонно сел на стол и сунул в рот зубочистку. - Кадзэ не раз звал меня сюда, пока еще называл тебя Мастером. Оставь их в покое, перестань искать Кодаму, и тогда я обдумаю твое предложение. Шредер тихо засмеялся. - Что, вот так запросто будешь служить врагу вашей старой крысы? Твой брат Леонардо на такое никогда бы не согласился. - Я не Лео, - Раф дернул плечом. – Мне в дерьме не привыкать ковыряться. Короче, не тяни кота за причинное место – говори уже. Согласен? Шредер перестал улыбаться. Вот в кого пошел Ёдзи своим отвратительным нравом и манерами. Как с этим справляться-то? Ну почему же у Бакстера Стокмана не получилось взять только хорошие черты оригиналов? Почему он собрал все самое поганое, что только в них есть?! «Или в них и в самом деле так мало хорошего? Но Сплинтеру преданы его выродки! А я не получил ничего!!!» - Ты и так сейчас в моей власти, - Шредер щелкнул пальцами. – Так что я уже ничего тебе не обязан давать в обмен. А служить я могу и заставить… - Валяй, - Раф поднял взгляд. – Тронь меня, и взлетим на воздух вместе. Я заложил взрывчатку в подвале твоего здания. Он показал небольшой дистанционный пульт с круглой белой кнопкой и усмехнулся Шредеру. Ясно, зло и обреченно. Не захочешь, а поверишь в его слова. - Твои условия? - Шредер выдержал долгую паузу, взвешивая свой следующий шаг. Через несколько суток Караи доставит сюда Й’оку – Рафаэлева любовника, который, без сомнений, будет делать то, что ему скажут, если гарантировать, что Шредер не тронет его драгоценного Ёдзи. Он будет верен. И Рафаэль будет верен, получив свою ненаглядную шлюху обратно и слово, что Шредер не тронет его братьев. О! Их не надо будет трогать – сами сдохнут. «Идеальная двойка в бою!» Шредер скривился, как от зубной боли. «Й’оку же ослеп к чертям… какая уж тут двойка. Идеальный наемник с двумя саями, по самые рукояти залитыми кровью моих врагов». - Ты больше пальцем не тронешь никого из моих родных, ни братьев, ни клонов. - И ты убьешь, если я прикажу? – черный взгляд впился в зеленый. Вдруг все же дрогнет? Хоть секундное сомнение или колебание, и Шредер не поверит ему. - Убью, - Раф равнодушно дернул плечом. – Только не братьев и не отца. Чем кровь твоих футов отличается от любой другой? Ты убил Кадзэ, оставь хоть его сына в покое и тех, кого он любил. - Он предал меня. Раф вскинул голову. - Дай ты ему хоть грамм тепла, он бы за тебя глотку порвал любому. Ты даже не знаешь, как много значил для него. Он выудил из-за пояса тонкий золотой браслет и положил на стол. - Знакомая вещица, а? Шредер долго рассматривал звенья когда-то своей цепочки, а потом усмехнулся. - Так ты серьезно в него влюбился тогда? Раф ничего не ответил.