Лестница в небо

О, сколько же он не знал о боли! Зачем ее столько в мире и зачем у нее столько форм? И ладно – в общем, он согласен на часть этих форм. Согласен, честно! Если их будет часть. Пусть бы болели пробитые Шредером ноги и сломанная рука, пусть бы болели все до самой мелкой ссадины, и даже трещавший хребет. Но только бы не горело внутри жутким ощущением потери и страхом, который он так ненавидел и презирал. «Черт! Ведь Лео – Бесстрашный. Как он может не бояться потерять. Какого хера я-то боюсь, если вот он не боится?..» Взвесь разумной Рафовой части, поднятая с самой глубины и задворок сознания, как взбаламученный ил, завихрилась в голове, накреняя черные контуры подвала в боль, как в студеную жижу болота. Оказывается, он еще жив… Половина Рафа барахталась на поверхности, вынырнув и не желая обратно на это страшное, холодное, совершенно пустое дно, от которого он никак не мог оттолкнуться все предыдущее время, а вторая - отчаянно тянула его назад, чтобы на той пустой глубине снова прилечь в ничто и не чувствовать… особенно того, как хрустко проседает расколотый карапакс, вминая бетон и хребет в легкие, сердце и кишки, и – самое главное – не ощущать, как в одеревеневших пальцах движется рука Кадзэ, покидая их… «Боги, я не хочу назад!» Еще один рывок отчетливее пнул сознание тем, что зажатое под ним тело пытается выбраться. «Живой…» Раф отпихнулся от ледяного и не-больного ничего, скручивая муть своего сознание во что-то более тугое и мыслящее. «Кадзэ живой. Значит, не зря я…» Грохот взрыва нарастающей волной глушит все звуки и закладывает уши, а тело дрожит сладкими отголосками сумасшедшего, красочного, как карнавал, оргазма. «Бля, с ним каждый раз как впервые! Интересно, хоть когда-то это перестанет так быть?..» Раф выдохом-стоном согревает скулу Кадзэ и шепчет ему в ухо: - Люблю тебя. Тот отвечает совершенно крышесносной мурлыкающей улыбкой, щуря слепой, но такой пронзительный глаз, и до боли сжимает Рафову шею в объятиях. - Люблю, Рафаэль… наш билет в Рай… - В Рай… - эхом повторяет Раф и смаргивает пелену с глаз. До него как-то до странного медленно и ясно доходит мысль, что взрыв уже грохнул, что стены дрожат и крошатся, одеваясь в кружево трещин, а они еще живы. Они живы в этом аду. Их не размазало сразу… «Пусть Рай обождет чуть-чуть». Раф не хотел умирать. Он этого не планировал с самого начала, забрав из Доновой лаборатории дистанционную бомбу и направившись сюда. Он любил жизнь и хотел жить, планируя уничтожение того, кто совершенно точно покоя им никогда не даст. Он собирался уйти и лишь после этого взорвать к чертям этот оплот идиотской мести и бездумного уродования чужого счастья. Судьба распорядилась иначе – уже по традиции сунув ему самый поганый билет. И Раф понял, что лучше уж тогда все это взорвать… все, и себя тоже, потому что позволить Кадзэ умереть без него он просто не мог. Зачем оставаться тут, если самое дорогое и родное снова утечет сквозь пальцы? Но раз они все еще живы – может, стоит попробовать выжить и дожить до помощи, а? «Лео же точно-точно придет, он не сможет не удостовериться, что все вот так вот закончилось. А оно не закончилось, братишка, ты откопаешь этот подвал, вытирая сопли и глаза, а я живой сижу с ухмылкой и жду твою лидерскую скорбную рожу. Я скажу тебе «Чего так долго?», а ты улыбнешься в ответ и вытащишь нас, как котят из проруби». Раф прижимает к себе Кадзэ и откатывается под стену, судорожно вспоминая, что рассказывал отец о том, как поступать, если тебя накрыло обвалом в канализации. - Рафаэль, - Кадзэ приподнимается на локтях, мотая головой. – Что ты делаешь?.. - Выживаю. Лежи. Мой карапакс мощнее… А дальше - оглушающая, как звездопад, боль, ударившая в спину и заставившая рухнуть на локти и придавить всем этим весом Кадзэ тоже. Раф прикрывает одной рукой его голову, а второй сжимает ладонь, слепо шарящую по груди. «Сука-судьба! Ну, нельзя же так-то обламывать второй раз за день! То с этой дырой в стене поманила и жопой развернулась, теперь вот выжить дала, чтобы так размазать…» Он прокусывает губу, чтобы не орать от боли, и приподнимается на трясущихся руках, понимая, что правая, покалеченная, мгновенно подломится снова. В эту минуту Раф больше всего рад тому, что Кадзэ слепой и не видит его лица и происходящего вокруг. Ври – не хочу, что все у них круто и их непременно спасут. И верь в этой вранье вместе с ним. - Рафаэль… - Лежи. Нас найдут. Воздуха тут на двоих точно хватит, а я придержу плиту, чтоб тебя не придавило. - А ты? – Кадзэ пробует приподняться, но тело Рафа, впечатавшее его в пол, не дает даже шевельнуться. - А чего я? – тот хмыкает, пряча за этим звуком надсадный стон. – Я подожду с тобой вместе. Торопиться-то нам… некуда… жизнь… вся жизнь у нас впереди… Плита, что расколола его панцирь, давит еще сильнее, смещаясь все вниз и вниз, и Раф отчетливо понимает, что продержит ее совсем недолго. И она размажет их, смешав в клубок из черепашьего фарша и костей. «В одно целое, как мы того оба хотели. Выкуси, Фортуна, и обломись! Все равно все по-моему вышло…» Что-то уперлось ему в плечо, очень больно выворачивая сустав, и Кадзэ сдвинулся еще на немного. И на такое же «немного» сдвинулась плита на спине… - Мой… мой брат…Теперь только мой… Раф вынырнул в сознание весь, буквально вылетев из не-больного ничто в больное-темное-косо-наклонившееся и искрящее вспышками боли, как стробоскоп. Потому что понял, что это не Кадзэ жив и пытается выбраться из-под придавившей его тяжести. Это Миднайт хочет украсть у него, у Рафа, его Кадзэ! Эта тварь еще смеет думать о том, чтобы прикасаться к Кадзэ своими погаными, почему-то до сих пор не вырванными Рафом, ручонками. И смеет раскрывать рот, чтобы пищать «мой»! «Твой тут только хер! И тот сейчас оторву!» Раф мысленно рыкнул на себя, запрещая даже думать о чем-то еще, кроме этого, потому что плита придавила его еще на полмиллиметра. «Еще один такой рывок, и мне сломает хребет. Но пока еще есть миллиметр или два… пока они у меня есть…» Раф открыл глаза и уставился на Миднайта.

***

- Это здесь, - Караи подняла голову, указывая взглядом на дыру, из которой вывалилась тогда в канализацию. Лео прищурился, всматриваясь в обвалившиеся края, и раскрутил кошку. - Донни, что у вас? – спросил он, швыряя крюк. Рация коротко трескнула, возвращая сигнал. - Я нашел спуск под развалины, - прозвучал голос брата. – Лео, тут кто-то был совсем недавно. Он спускался вниз, судя по всему. - Тогда нам надо торопиться, - Лео нахмурился. – Надеюсь, это не уцелевшие футы. Будьте осторожны с Майки, мы поднимаемся к подвалу. Кодама подозрительно покосился на Караи и стал быстро карабкаться вверх по веревке. - Тут есть лаз, - сообщил он, сунув голову в дыру в стене. – Но, кажется, я тут не пролезу. Лео сердито скрипнул зубами. - Значит, завалило так сильно. Кодама соскочил обратно, недовольно буркнув Караи: - Там только ты и проползешь. Девушка дернула головой и виновато ссутулилась. «Дура! А раньше ты не подумала, что им тут не пролезть, если ты едва протиснулась? Влюбленными глазами хлопать горазда, а оценить их габариты…» Мысли осеклись, пролившись ушатом ледяной воды. «Значит, Рафаэль тоже не мог выбраться… и понял это сразу. Боги, как же я в нем ошибалась-то все время. И отец… Шредер(!) всегда говорил, что он тупой…» - Я проберусь туда и посмотрю… - Шевели жопой, детка! – Кодама пихнул ее в сторону веревки, едва не уронив. Лео бросил на него короткий предупреждающий взгляд, но осаживать не стал. Ясно, что парень на взводе, как и любой из них сейчас. Просто держать себя в руках не умеет совершенно. Что они найдут там, в этом подвале? «Кого! – одернул себя Лео. - Кого вы найдете! Рафа и Кадзэ. Они наверняка… они просто должны быть живы! Пусть они живы, пожалуйста!» - Караи, будь осторожна, - он снял с плеча рацию и протянул ей. – Мы пойдем к Донни и будем разбирать завал сверху. Как только найдешь их… сообщи мне, пожалуйста. Караи кивнула и ловко взобралась по веревке вверх, нырнув в узкий лаз.

***

- Мой… - Мид захрипел от ужаса, ощущая коловшие в затылок куски арматуры. – Мой брат… отдай… Раф медленно выдохнул, ощущая стотонный вес ненависти к этому существу, как плиту на своем хребте. - Ты сделал все, чтобы он не хотел тебя видеть и не мог тоже. Ты ублюдок, Мид, даже хуже Шредера… - Рафу пришлось перевести дыхание, и вместе с этим плита, давившая на него и Кадзэ, просела еще. – Тот хоть просто издевался, а ты… мразь… подставлял… плевал в душу… калечил…они же твои… братья…были …Кадзэ любил тебя… - Он меня любит! – взвизгнул Мид. – Это ты влез в нашу жизнь! Это из-за тебя и маленького урода все пошло наперекосяк! Вы у меня отобрали брата… - А второго кто ножом пырнул? – Раф усмехнулся ему, слизнув с верхней губы кровь вперемешку с пылью. - Винсент сам виноват! – Мид зажал уши руками и уперся лбом в колени. – Он сам под нож… я не хотел этого… Чуть прищурившись, Раф осторожно вдохнул немного воздуха. Ног он уже не чувствовал, но упрямо старался удержать вес хотя бы на руке. «Лео… поторопись брат… я долго не продержусь тут». - Ну да, ты не хотел, - Раф поднял взгляд на Миднайта, возя пальцами сломанной руки в пыли, словно что-то отыскивая. – Ты просто сделал. Просто на свой телефончик поганый снимал, а потом Мастеру докладывался, просто брата с дерьмом мешал и другим позволял это делать, просто нож Юки в загривок воткнул… чего уж, Мид, не тушуйся. Я же вижу, что ты по карманам ищешь. Это тот самый нож, которым ты Юки пырнул?.. Миднайт вскрикнул, коротко и как-то совсем безумно. «Как в этой кромешной темноте можно увидеть? Я вот кроме его горящих точек-глаз ничего не вижу. Я… я сейчас убью его и заберу Й’оку себе навсегда. Только вытащить его надо… Я смогу». Пальцы нащупали рукоять раскладного ножа и выползли из кармана. - А даже если и так? – Мид приподнялся. – Ты уже ничего сделать мне не можешь. Ты даже двинуться не способен теперь, придавленный этой плитой. И теперь ты беззащитен. Я заберу Й’оку… Раф хрипло рассмеялся, стараясь, чтобы не дрожали плечи. - О да! Теперь-то меня убить просто. Он выдержал достаточно долгую паузу, тяжело переводя дыхание и следя светящимся взглядом за подбиравшимся все ближе Миднайтом. - Только что бы ты ни сделал, кого бы ни убил и не предал, Мид, брат твой любить тебя от этого не начнет заново. Видишь ли, в чем дело, мразь, родительская, как и братская, любовь… она безвозмездно нам дается… но один раз. И просрав ее, поверь мне, обратно вернуть почти невозможно. Кадзэ… Кадзэ, а не Й’оку, любил тебя в прошлом, а ты это потерял, теперь у него есть семья, где не будут бить в спину, срать в душу и издеваться… и он любит нас. Нас, а не тебя... а мы его… не потому что может нас от темноты избавить, а просто потому что он есть… Яростный вопль оборвал Рафаэля. Мид бросился вперед, выставив перед собой нож, нацеленный ему в глаз. - Сдохни-и! С потолка полетели камни, потревоженные этим криком, и гулкое эхо рванулось прочь по руинам Цитадели.

***

- Лео! Лео! - Донни вынырнул из-под плиты, что закрывала спуск вниз. – Я только что услышал… - Дон, не начинай, - Лео устало вытер пот со лба и продолжил оттаскивать в сторону большой камень. – Давайте разбирать дальше. Донни недовольно сморщился и нырнул обратно, что-то ворча себе под нос. - Юки, - позвал он, осторожно пробираясь по обнаруженному им лазу. – Попробуй просканировать этот участок. Мне кажется, я голоса слышал.

***

- Лео!!!! Рация на поясе Караи взорвалась таким воплем, что девушка чуть не выронила камень, который оттаскивала в сторону. - Лео! Я нашел!! Караи все же уронила камень, тихо чертыхнулась и не смогла не засмеяться с долей безуминки в голосе. «Нашел! Значит, надо копать быстрее». Она отпихнула в сторону кусок стены, перекрывавший ее старый лаз, подлезла под низкий свод и ужом проползла до своей старой камеры. «Нашел…» Караи выбралась под низко лежавшую плиту, где метался свет сразу двух небольших фонарей, закрепленных на плечах Донателло. Спустя миг отыскался и он сам, стоящий на коленях у рухнувшей стены в большой луже крови. - Я их нашел, Караи, - он обернулся на звук. – Нашел. Вот они. Девушка охнула, сев прямо в пыль, и зажала рот рукой. Под самой стеной лежали Рафаэль и Кадзэ, раздавленные огромной плитой. А рядом валялся Миднайт с пробитым арматурой горлом. И конец этой арматуры был намертво зажат в руке Рафаэля…