ДУЭЛЯНТ И ПЬЯНОЕ ПРИВИДЕНИЕ

- Дуэлянт? – переспросила Анна очень выразительным тоном. – И вы собираетесь его выручать? Затем она медленно прикрыла глаза, словно пряча за пышными ресницами взгляд, который обещал быть красноречивее слов. - Мне показалось, что вы хотите сказать что-то еще? – осведомился Штольман, пряча улыбку. - Да нет, ничего, - Анна стрельнула в него глазками и отвернулась. - А все же? - Да так ему и надо; пусть в камере посидит – может, и поумнеет немного. - Он не виноват – его вызвали, - заметил Штольман, играя ложечкой в чашке кофе. - Просто так никого на дуэль не вызывают; раз вызвали – значит, сам напросился! – глаза Анны сверкали. - Да-да, конечно, дуэль – это убийство, а дуэлянты…- Штольман сделал выразительную паузу. – Однако одного из представителей этой презренной породы вы как-то раз самоотверженно закрыли собою от выстрела… Анна фыркнула, как рассерженный котенок. - Ну я же за вас замуж хотела, Яков Платоныч, - объяснила она, слегка раздраженная непонятливостью супруга, - а для этой цели вы мне нужны были, извините, незастреленным! - Позвольте напомнить, мадам, - Штольман забавлялся, - что никакой дуэли и вовсе бы не было, если бы мне кое-кто не наврал, что собирается принять предложение некоего князя … - Да разве же я могла такое предвидеть? – Анна выглядела бесконечно виноватой, но в то же время – раздосадованной. – Я-то думала… - Вы... думали? – вежливо осведомился Штольман. – Я не ослышался? Анна уже закипала не на шутку. - Ну конечно! Я думала, что вы, как умный взрослый мужчина, все поймете правильно… - То есть? – заинтересовался Штольман. - Ну, я думала, что я вам скажу про это, - она повертела в воздухе рукою, - ну, про этого дурацкого князя – а вы мне скажете: «Анна Викторовна, ну зачем вам дался этот князь; выходите лучше за меня замуж, это же гораздо интереснее!» И я бы, конечно, тут же согласилась. А вы что сделали вместо этого? О, я знаю, что вы сделали! - Откуда? Вас же там не было. - Мне рассказали, не беспокойтесь. Вы схватили этого князя за шкирку, и принялись его трясти, как нашкодившего кота; при таких условиях - уж конечно пришлют секунданта! Закончив пламенную речь, она отвернулась, снова быстро стрельнула глазками в мужа, и отвернулась опять, всем видом показывая, что она в ярости. Вообще говоря, существует очень простой способ остановить женскую ярость; если бы все мужчины его знали, жизнь была бы гораздо проще. Надо всего лишь сказать разъяренной даме одну, очень простую фразу: «Ты мое самое дорогое сокровище…». И все! Все! – гнев ушел, и она расслабленно всхлипывает на вашей груди… Штольман не слишком умел выражать чувства словами; но поступил он, в целом, грамотно; а именно – просто подошел к жене сзади, и, приобняв ее за плечи, молча уткнулся лицом в водопад мягких кудрей. - Не подлизывайтесь, - очень грозно сказала Анна, когда губы мужа коснулись ее нежной шейки, но ее глубокий томный вздох слишком отчетливо говорил: «Я в восторге, продолжайте, прошу вас!». – Не подлизывайтесь, - повторила она; голос ее ослаб, и последнее «Не подлизывайтесь» она пролепетала чуть слышно. Затем Анна повернулась к мужу, и вместо гнева на ее лице была написана самая кроткая беззащитность. Голос ее был умоляющим, когда, вцепившись руками в лацканы его сюртука, она спросила совсем по-детски: - Яков Платоныч, ну вы же больше не будете? Ну правда? Вы разве не можете отказаться, если вас вдруг опять вызовут?.. - Под каким же предлогом? – голос Штольмана был полон иронии. - А вы скажите, что вам жена запретила, - выпалила она, - вы же клялись перед алтарем, что мы теперь с вами вместе навсегда, и все такое… - Непременно, - Штольман улыбнулся, - скажу, что моя жизнь теперь принадлежит не мне, и я не могу распорядиться ею без вашего согласия. - Именно! – Анна подняла пальчик. – Присылайте их, если что, ко мне за разрешением, пусть просят. А я, – она помахала пальчиком, - нипочем не соглашусь, вот!