ДУЭЛЯНТ И ПЬЯНОЕ ПРИВИДЕНИЕ

Читателю, вероятно, интересно узнать, что предшествовало этому семейному объяснению. Дело было так: к Высокому Начальству явился некий юноша с рекомендательным письмом от своего некоего весьма высокопоставленного родственника, отказать коему было никак невозможно. Просьба, изложенная в письме, состояла в том, что юноше надо оказать содействие, призвав на помощь лучшего из имеющихся в распоряжении сыщиков... Уже через полчаса сей юноша сидел в кабинете Штольмана. - И что же с вами случилось? – осведомился Штольман, отложив в сторону рекомендательное письмо. - Благодарю вас, что вы согласились мне помочь, - пробормотал молодой человек, успевший представиться Евгением Суходольским. – Случилось не со мной, а с моим лучшим другом, г-ном Окуневым. Он арестован... - И в чем же его обвиняют? - В убийстве. Но позвольте все по порядку. Все началось с вызова на дуэль... Мой друг и г-н Лощинский поссорились из-за дамы; я же должен был быть секундантом; я понимаю – вы меня осуждаете, ведь дуэли запрещены... Но поскольку эта дуэль не состоялась и никогда уже не состоится, то предъявить мне можно лишь обвинение в намерении совершения проступка - а за намерение, сами понимаете, не судят, - он направил на Штольмана взгляд, взывающий к снисхождению. - Дальше, - вздохнул Штольман. - В то утро мы с другом прибыли в назначенное время в то условленное место, где должна была состояться дуэль. Но мы никого там не встретили. Не было ни противника, ни его секунданта. Это было странно. Прошел час, и мы поняли, что ждать дальше нет смысла. На обратной дороге Алексис... то есть г-н Окунев... заметил, что в последнее время его просто преследуют странности... - А именно? - Как я уже доложил-с, дуэль случилась из-за одной дамы... Так вот – вечером накануне дуэли принесли ему записку, от этой самой дамы. Причем она писала, что речь идет о жизни и смерти, что ей срочно нужна его помощь, что никому, кроме него, она не может довериться... Далее она просила явиться в гостиницу «Парижский шик», в нумер 19... где она его будет ждать. Записку она зачем-то просила уничтожить... - Мда, - пробормотал Штольман, покачав головой, - ну и ну... - Что вы хотите сказать, г-н Штольман? - Ничего, кроме того, что это – классика жанра. И что же – ваш друг, явившись по указанному адресу, наткнулся в нумере 19 на окровавленный труп? - Нет-с, ничего такого не было, то есть – никакого трупа, - юноша выглядел ошеломленным, - а что такое – классика жанра? - А то, что верный способ втянуть человека в неприятности – это прислать ему такую записку, да еще с просьбой ее уничтожить. Теперь уже и не докажешь, а была ли записка вообще; ваш друг поступил весьма опрометчиво, уничтожив записку... Ну, и что же случилось с вашим другом, когда он прибыл по указанному адресу? - Ничего, в том-то и дело! Он постучал в дверь нумера, но никто ему не открыл. Он спустился вниз и объяснил, что ему назначена встреча в нумере 19, но получил ответ, что этот нумер пустует уже четыре дня... - И что же дальше? - Мой друг вернулся домой. Понимаете... Записку ему принесли около шести часов; гостиница, в которую его пригласили, находилась далеко от его дома, так что вернулся он уже часов в десять... - Так я не понял, по крайней мере, двух вещей, - заметил Штольман, - отчего же не состоялась дуэль и отчего вашего друга арестовали? Суходольский вынул платок и промокнул вспотевший лоб. - Видите ли, - он растерянно взглянул в глаза Штольмана, - как оказалось потом, г-н Лощинский, с которым мой друг собирался стреляться, был убит у себя на квартире в то самое время, когда Алексис ездил в эту злополучную гостиницу!