Неуловимая

Страх. Всепоглощающий. Грёбаный. Больной. Чёртов. Страх. Заползает всё дальше в девушку, с каждым ударом, нанесенным её отцом. А что кто её спасёт, а? Удар, удар, удар, его шизофренический шёпот. Хочется убежать, а она лишь сжимается. У Алексея Владимировича была больная психика, и это было и вправду видно. Он заплатил психологу, который проверял его, как опекуна. Заплатил следователю, который рассматривал убийство жены Алексея. — Нет, не трогай меня, нет! – кричит на всю катушку женщина, прячась в угол, закрывая лицо руками, пытаясь куда-то деться. — Заткнись, дура, – удар ножом по лицу, по шее, кровь на его белой рубашке, отчаянные крики, которые с каждым ранением становятся всё тише. Её глаза, смотрящие на него с больным ужасом. Она — мёртвая. Он — ухмыляющийся. Убийство его жены было для него не испытанием, да и вовсе не кошмаром. Он осознанно наносил ножиком на её тело удары, зная, что она покинет его. Конечно же, следователь знал, кто именно убил эту женщину, но за деньги подменив улики, Алексей Владимирович вышел сухим из воды. Криминальный авторитет — но, главное, что бывший. Для власти, правда. Прожив три года обычной жизнью, без каких-либо обязанностей, в голову мужчины пришла бизнес-идея, если так можно сказать. Отправившись в детдом, он нашёл то, что искал. Ту, что искал. Елизавета Виноградова — подтянутая, ловкая, хитрая, умная. Она первая попалась ему на глаза, и он, не раздумывая, решил стать опекуном именно этой девушки. Не ошибся. Её было легко сломать. Пара ударов, насильственные действия — результат на глаза. Послушная, покорная, подчиняющаяся – она стала его собственной воровкой. С этим девушка справлялась очень даже хорошо, чему мужчина часто удивлялся. Всё-таки, умел он выбирать детей. И сейчас, когда блондинка, его дочь начала что-то говорить, воспрещать ему, грубить, он слишком сильно разозлился и, перестав себя контролировать, наносил удары за ударами, зная, что она ничего и никому не расскажет. Потому что, она чертовски-сильно его боялась. Алексей Владимирович занёс руку и с силой ударил девушку в щёку, после чего, схватив Лизу за волосы, слегка встряхнул её, пытаясь привести в чувства. Почему-то слова Виноградовой настолько сильно его разозлили, что он готов был послать свою мощнейшую выдержку к чертям, убив эту тупую девчонку прямо здесь. А потом отмыть свою репутацию грязными деньгами. Он не хотел чувствовать бумагу в своих руках, расплачиваясь за скрытие убийства жены, за продукты в магазине, за одежду, за квартиру. Не-хотел-их-вообще-видеть. Потому что, знал, каким козлом из-за них становится. Но не в силах остановить это, продолжал руками Елизаветы грабить магазины, зарабатывать деньги незаконными методами. — Пошёл к чёрту, козёл! – до ушей Алексея доносится отчаянный крик, который сопровождается неожиданными ударом в лицо, в живот. Мужчина валится на пол, сжимая кулаки. Возраст брал своё, да, Алексей Владимирович? Морозов кидается к блондинке, которая, прикрывая себя руками от ударов приёмного отца, смотрит на майора, как на ангела с небес. А он ощущает себя полной мразью, никем. — Чёрт, чёрт, грёбаный козёл, – шепчет Макс, кивая помощникам, чтобы те вывели Алексея, который начал приходить в себя, – Лиза, поднимайся. Давай же, дурочка. Почему же ты не закричала, а? Чёрт, Виноградова, чёрт! – он чувствует, как её прекрасные руки охватывают его шею, прижимаясь к нему, зарываясь носиком в свитер Максима. Ведь он ждал малейшего её крика о помощи. А потом просто рванул к двери, забывая о какой-либо конспирации. Так сильно переживал. — Макс, – тихо шепчет Лиза, а с глаз неосозоннано снова льются слёзы. Слабая, слабая, такая слабая. И от этого хочется убежать, смыть с себя эту слабость, чтобы больше никогда к ней не прикасаться, не видеть её в себе, не ненавидеть себя за то, что допустила такую чертовски непростительную ошибку. Ведь обещала себе больше никогда, никогда — не сдержала обещания – не привязываться, не любить, не дорожить, чтобы потом вновь не винить людей в потере. Чтобы. Потом. Снова. Не. Выть. От. Бессилия. Парень выходит с кабинета, неся на руках блондинку, которая просто рыдает на его плече, не в силах сейчас что-либо делать самостоятельно. Не из-за грёбаной боли в коленках, а из-за того, что разрывает её душу на части. Просто направляется в своё жилище в этом участке, шипя на сотрудников, что бегают вокруг него с – чёрт побери – такими ненужными вопросами. Сейчас важна лишь она на его руках, лишь её сбитое дыхание, синяки по всему телу, её боль, от которой она плачет, её чувства, вся чертовски необходимая она. Он позволил ей пойти одной, не подключив камеру к компьютеру, посчитав, что Лиза подаст знак – это давило на мозги, а в подсознании блондинка кричала на него, ведь: «Это ты виноват! Ты и только ты! Он снова избил меня. Ты. Чёртов. Кретин. Ты. Виноват!» А Морозов, испуганно переводит взгляд на Лизу, пытаясь погрузиться в реальность, чтобы забыть образ избитой девушки, обвиняющей его. Виноградова поднимает голову. Немного легче. Легонько улыбается. Кажется, ещё чуть-чуть и он будет в порядке. Шепчет одними губами «спасибо». И он улыбается. Да, теперь совсем хорошо. Когда она улыбается вот-так-выражая-свою-благодарность.