Неуловимая

— Нет-нет, только не плачь, – прошептал Макс, пугаясь своего тона - такого обеспокоенного, крайне нервного, молящего. Парень присел рядом с девушкой, и в который раз прижал блондинку к себе, чувствуя, как она зарывается пальчиками в его свитер, слыша её тихие всхлипы, которые она даже не пыталась скрыть от него. Лиза была такой пустой, но такой наполненной чём-то, благодаря майору рядом. А он молчит, тихо поглаживая волосы Виноградовой, пытаясь оправдать то, что его сердце предательски сжимается, видя слёзы этой девушки. Аккуратно вытирает их большим пальцем, очищая прекрасную кожу щеки Елизавета от хмурых, неправильных слёз. Ещё минут двадцать они находятся в таком положении, не говоря друг другу ни слова, излечивая раны друг другом. — Послушай, мы всё решим, – тихо говорит Морозов, сдерживая неожиданно появившуюся злость, ярость, что проникает в него внутревенно, впитываясь в кровь.

Как тот урод посмел что-то делать с этой девушкой? Как посмел касаться её кожи своими тупыми руками? Как посмел вообще что-либо делать с ней? Он не достоин её.

— Не надо, Макс, прошу. Он слишком опасен для всех махинаций. Просто отпусти, уйди, пожалуйста. Не стоит ничего делать, – она умоляла его через слёзы, потому что, так сильно боялась за майора. Морозов, ничего не сказав, вышел из камеры, сжимая кулаки и закрывая глаза. Ближайшая стена - столкновение его кулака с камнем. До крови разбив костяшки, парень, не контролируя себя, приложил пальцы к вискам, пытаясь дышать спокойно, пытаясь успокоить себя. Что она, мать твою, сказала только что? Согласна страдать из-за того придурка? Согласна вот так со всем расстаться, боясь того идиота?! Дура, дура, дура, но своя. И, когда же он успел вот так вот привязаться, чтобы называть её своей, чтобы так сильно бояться за неё? — Максим Петрович, там вас начальник вызывает, – несмело говорит помощник, видя, в каком состоянии сейчас Морозов. Таким он ещё не видел майора, никогда. Весьма сдержанный, безразличен к происходящему, сильный, не показывающий слабость — а сейчас Макс смахивал на какого-то психа! Морозов раздражённо кивнул головой и направился в нужный кабинет. Идти домой вечером совсем не хотелось. Там было пусто без неё и её улыбки, даже без её слез. На следущий день Елизавету решили пробудить слишком рано, объясняя это тем, что майор хочет её видеть. Чёрт, он всегда будет вызывать её в такое время? Блондинка, натянув на себя футболку и джинсы, остаточно не проснувшись, направилась к Морозову, что уже ожидал её. — Здравствуйте, – слегка улыбнувшись, девушка присела на стульчик, напротив Макса, в комнате допросов. — Послушай, твой отец, наверное, придёт сегодня к тебе, ведь завтра уже суд. Я знаю, что ты боишься, но не стоит. Мы просто установим камеры, а ты, спровоцировав Алексея, получишь на него компромат, мы получим на него компромат, – быстро исправился Макс. Между ними была такая недосказанность, что воздух уже давил на мозги. — Ладно, я знаю, что возражать бесполезно, – Виноградова кивнула головой и, пожав плечами, задала вопрос, интересующий её, – А вы уже установили камеры? Макс улыбнулся, отрицательно качая головой. С ней было так легко, даже когда было так сложно. — Она будет на тебе. Сейчас, – парень подошёл к блондинке и, слегка коснувшись подушечками пальцев щёки Лизы, прикрепил маленькую камеру к сережке. Руки дрожали, когда Виноградова была так близко. Блондинка кивнула и, поднявшись со стула, направилась к выходу, считая, что разговор окончен. Ещё момент, и она уйдёт. Ещё миг, и её запаха корицы уже не будет. Ещё движение, и ты уже ничего не сделаешь, отпустив её к тирану. — Стой, – буквально прорычал эти слова Макс, и блондинка, оказавшись прижата к стене, почувствовала на своих губах его губы. А он теряется в ней, в её бесконечно привлекающих губах, таких пухлых и приятных, в её больших, выразительных глазах, в её блондинистых, шёлковых волосах, к которым хочется касаться, поглаживая. Лиза, не отвергая майора, отвечает на его поцелуй, хватаясь пальчиками за футболку парня, как за спасательный круг, как за ориентир в этом мире, веря в то, что он - её религия. А Макс въедается в её губы, пытаясь утолить жажду, потребность в ней. Он прижимает блондинку к себе слишком сильно, желая сохранить, забрать её, ни с кем не деля. — Мне пора, – прошептала Лиза, отрываясь от майора и прикрывая глаза от того, что чувствует его сбившейся дыхание на своей коже. Макс без особой охоты отпускает девушку, желая убить себя за то, что отпустил. — Елизавета Виноградова, к вам посетитель, – ещё через двадцать минут она слышит голос милицейского и начинает дрожать, нервно теребя край футболки руками. Чёрт, почему так страшно? Чёрт, почему в её голове всплывает образ Морозова, обнимающего её? Похоже, она, буквально, чувствует тепло его рук на своей шее. Господи, сходит с ума. Виноградова выходит под присмотром работника и через пару минут уже заходит в весьма знакомую комнату для свиданий. — Уйди, – стандартный, слишком гневный, выражающий лишь омерзение голос Алексея Владимировича и милицейский, по сценарию, выходит с комнаты. — Чего пришёл снова? – шепчет Лиза, пытаясь прекратить то, как она дрожит перед ним, боясь даже пошевелиться неправильно. Но в голове всплывают слова Макса о их плане, и блондинка, набираясь сил, прикрывает глаза, после чего изменяет свой тон, – А, вообще, знаешь что? Я не хочу тебя больше видеть, понятно? Насилие надо мной должно прекратиться хоть в тюрьме и это уже радость, понял? – Елизавета решительно подняла голову, твердо смотря на своего приемного отца. — Ты, идиотка, замолчи! Заткнись, поняла? Я что захочу, то и буду делать, а ты будешь молчать всю жизнь, – грозно проговорил мужчина, занося руку. Момент, и на щеке блондинки виднеется след от ладони. Пощёчина. Как же безобидно.