Пособие "Как продинамить соулмейта"

Тяжелыми волчьими лапами Чонгук ступает по сухой земле летнего леса. Он всегда себя ассоциировал именно с этим животным, и сейчас он на сто процентов уверен, что он огромный черный волк с такими же черными глазами. Сложно описать это ощущение, но то, как переливается его шерсть на солнце, он, что-то среднее между, чувствует и видит. В один момент он наблюдает сверху, в другой – смотрит глазами волка. Он знает куда идет, как и знает - зачем, но это на уровне инстинктов, поэтому сейчас подумать о том, что его там ожидает, он не может. Спиной к нему на поваленном дереве восседает настолько же огромный, как и он сам, рыжий лис. И в том, что это именно лис, а не лиса, Чон уверен. Животное повернуло голову, а Гук наткнулся на знакомый глубокий взгляд. На этом сон оборвался. Открыв опухшие глаза, Чонгук наткнулся ровно на рыжую макушку и испугано округлил их. Не осталось сомнений в том, кто лежит перед ним, и что это был за сон. Тэхен проснулся от хлопка входной двери, не сразу соображая, где он и что с ним. Медленной волной поднимаются воспоминания о прошедшем сне, а осознание накрывает сильной истерикой, которую Тэ не стал сам себе закатывать в силу помойного состояния и больной головы, поэтому продолжил молча охуевать, лежа в постельке.

***

То, что это Чонгук ломится в дверь, как сумасшедший, Чимин понял еще по громкому «открывай, хен, это срочно» сквозь сон. Но это еще не говорит о том, что кто-то собирается сползать с кровати или банально разлеплять насуперклеенные веки. Как он вообще попал в общежитие без пропуска? - Иду я, иду, блять! – громко и внятно, что аж у самого голова затрещала, но атака двери прекратилась. Чим открывает, злобно смотря в испуганные глаза. – Ты сейчас должен выдать что-то невъебенно важное, например, раскрыть мне смысл жизни, если не хочешь закончить, как мой хомячок. Напомню, внутри соседского кота. - Я люблю тебя, хен. – Пак опешил, приоткрывая рот, чтобы подобрать слова. Но Чонгук, похоже, слов не ждет, а пользуется ступором и целует, сразу проникая внутрь языком. Чону никогда не требуется особого приглашения. Когда же он чувствует неуверенное шевеление языком в ответ, притягивает старшего к себе за талию, захлопывая одновременно дверь.

***

- Доброе утро, преподаватель Мин, - собственный голос в голове отдается звоном, а стыд за ночное поведение перед аспирантом заставляет покраснеть и так красную рожу с бодуна. - Что ж, доброе, Тэхен. Привилегии для исключительных студентов, проходи, - преподаватель Мин Юнги ухмыльнулся, вспоминая пьяное «Ты же классный мужик, там, преподаватель, наверно, неплохой. Давай будешь поощ… поощрять исключительных студентов, привиги… привигли… прилигвилировать. У меня только одна тройка, но я исправлю ее, обещаю». Сгорбившись и уткнувшись в пол, Ким просеменил на свободное место. Для того, чтобы выловить в универе Хосока, Ким убивает добрых минут двадцать на поиски, а потом еще и с боем отвоевывает его у толпы друзей. В глазах истерика и самое настоящее отчаяние. Даже Чон покрылся испариной, пока его тащили в укромный угол, чтобы поговорить. Тэхен стоит напротив и молчит, долго пытается подобрать слова, смотрит умоляюще, на что Хо пытается помочь. - Он что-то вчера с тобой сделал? – тот вертит головой в стороны. – Не молчи, Тэ, я сам сейчас коньки отброшу с перепуга. - Вещий сон. - Ааааа, - протянул Хосок сквозь улыбку, - не прошло и года. Ну и кем она была. - Он, - на нахмуренные брови Хосока продолжил, - кем «он» был. - Он? – старший сглотнул, замирая на месте. Вся эта гейская тема ему не особо близка, а такого подвоха от судьбы он даже представить себе не мог. Ни для себя, ни для друга. – Кем же он был? – уже тихо и неуверенно. - Волком, огромным черным волком. А я лисом. - Это даже не информация. И так понятно, что ты хитрый рыжий лис, - Чон даже немного повеселел. - Это Чонгук, - улыбка с лица второго сползла мигом. - Гук? Он же на Чимина как на личное божество смотрит. - Он ночевал в моей квартире, а утром сбежал. Вот так взял и смылся, даже не поговорил. - Хреново, однако, дела обстоят. - Спасибо, утешил, - фыркнул Тэхен, разворачиваясь и уходя, считая, что разговор окончен. В целом, он прав, тут добавить больше нечего.

***

Третий час, если не больше, Пак не прекращает танцевать. То, что случилось утром – минутная слабость. Какой «люблю»? Чонгук еще ребенок. Слова-то такие только от мамы, небось, слышал. Да и Чимин хорош, вместо того, чтобы оттолкнуть - ответил на поцелуй. В голове сплошная каша, которой вот-вот вывернет из-за похмелья. С этим дерьмом нужно что-то делать. Можно, в принципе, сбежать. Как вариант. Но этот самоуверенный эгоист и собственник из-под земли достанет. И строгое «Чонгук, мне нужно подумать. Я в зал. Приведу мысли в порядок - поговорим» было с успехом проигнорировано, точнее, расценено явно не как «оставь меня одного», а как «тащись за мной через весь город в универ, когда у тебя пар нет, да-да, можешь продолжать пялиться, дырка, это как раз то, чего мне не хватало». - Чонгук, - младший смотрит снизу вверх, подпирая стенку. Кажется, перестал даже дышать, ожидая продолжения. – Мы знакомы с самого детства, - тааак, начал издалека, плохой знак, Гук пятой точкой чует, - я видел тебя мелкого в слезах и соплях, утешал, рассказывал о девчонках, мы с тобой порнуху с твоих тринадцати лет вместе смотрели, из зала не вылезали. Ты привык ко мне, притерся, доверяешь мне. Ты путаешь эти чувства с влюбленностью. Когда встретишь своего человека, я уверен, ты поймешь, что ошибался. – Чон спокойно встает и подходит невероятно близко. - Конечно, хен, как скажешь, - он впивается в мягкие и пухлые губы и топит пальцы в волосах на затылке Мина, - вечером пойдем гулять, будь готов, зайду в семь, - целует еще раз в лоб и спокойно выходит из помещения. Появляется Чон как по часам, ровно в семь, когда Чимин только укладывает волосы, но определенно в свете недавних событий переодеваться при Гуке не намерен. - Тебе обязательно краситься? Не то, чтобы я возражаю, просто тебе это не нужно. - А не много ли ты о себе возомнил? Еще официально не вступил в права парня, а уже указываешь, что мне делать. - Так, значит, ты ничего против не имеешь? – Чонгук закинул руки под голову, все так же неизменно валяясь на чиминовской кровати. – Вот с моей стороны, все официально оформлено в лучшем виде. Сам понимаешь, у тебя выбора нет. Я бы тебя не заставлял, если бы не был уверен, что взаимно. Настаивал бы, донимал, но не заставлял. Хотя, ты и так не особо сопротивляешься, - наблюдая за тем, как Чим ловко легким движением руки выводит идеальные стрелки. – Даже красишься для меня, - ухмыльнулся Гук, когда на него уставилась пара невъебенно красивых глаз, хотя должны были вселить страх. Чон же только издал возглас умиления. - Сейчас доиграешься, - отворачиваясь обратно к зеркалу, тянется за бальзамами для губ, - не пойдем никуда, - смотрит в правую руку, потом в левую, выбирая вкусы. - Что ж, останемся здесь вдвоем на всю ночь. Кто знает, чем все закончится. Вишневый, он мне больше нравится, - Пак фыркает, демонстративно выбирая апельсиновый бальзам, а Гук ставит заметку, как правильно обращаться с Чимином. Свидание мало чем отличается от их обычных дружеских вылазок. Может, над этим стоит задуматься? Гук все также тащит Чимина на американские горки, Мин все также остервенело вжимается в Чона, стараясь не пискнуть и не открыть глаза. Еще долго после адского аттракциона держит младшего под руку. Много смеются, разговаривают ни о чем, и игрушка из тира, как всегда, отдается Чимину. У него дома уже армия плюшевых зверей от Чонгука. Также разрывают одну сладкую вату на двоих, потому что «она огромная, я один не съем, а ты и так не очень любишь сладкое». Вообще-то, Чонгук любит сладкое. Но вот мороженое над верхней губой становится точкой отсчета, концом дружеской прогулки и началом настоящего свидания. Чим не успевает сообразить, как донсен уверенно наклоняется к нему и медленно слизывает сладкую дорожку. Мягко зажимает губу между своими, прикасаясь короткими поцелуями. Небольшой судорожный выдох Пака, и он давит рукой на затылок, сминая их уже в настоящем горячем поцелуе.

***

Встретить в универе Чонгука, обнимающего брыкающегося Чимина со спины, стало ударом ниже пояса. Не то, чтобы Тэхен собирался предъявлять права на младшего, но такой поворот событий радовать не может. Хотя бы взять звуки умирающего собственника внутри Кима. Это раздражает. Чон приструнивает, наконец, Пака, что-то шепча тому на ушко, после чего взглядом натыкается на Тэхена, показательно целуя в щеку. - Не считаешь, что нам нужно поговорить? – выловить Гука одного в универе оказывается сложнее, чем Хосока, потому что тот, по всей видимости, избегает своего соулмейта. О, боже, да! Гук динамит своего соулмейта из-за милой булочки! - По-моему, все и так ясно без слов, - Чон скрещивает руки на груди, закатывая глаза. – Все еще думаю, я был прав насчет твоих умственных способностей. - Гук, это ненормально. – Ким тяжело вздыхает, пристально смотря на визави. - Не мы первые, не мы последние, - он зачесывает пальцами волосы назад. – Мои родители не соулмейты, но они счастливы в браке. По окончании всех пар Ким тащится в самую непроглядную жопу университета, на отработку прогула, да и пьяного косяка перед Мин Юнги. - Угадай, кого будут эксплуатировать в осеннем семестре? – аспирант приподнял уголок губ в усмешке. - Даже не знаю, - прозвучало обреченно. Эта музыкальная комнатка, скорее, каморка с пыльным пианино не особо вдохновляет на работу. Во всяком случае, не Тэхена – точно. - Будешь петь на октябрьском фестивале, я буду аккомпанировать. Несложная схема, правда? Запомнишь? Если пропьешь, обращайся, я напомню. - Чем же обязан такой чести, - Тэ замялся, - ну, помимо известных нам сложившихся обстоятельств? Или нет желающих? - У тебя сильный и хорошо поставленный баритон. Все то время, что здесь учился - выступал только с девушками. Высокие ноты, звон в ушах, все такое, сам понимаешь, - Тэ только неуверенно кивает. - А привилегии предусмотрены? – уже с отчаянием спрашивает Тэ. - Ну, если будешь опаздывать на пару, вероятнее всего, я тебя впущу.

***

- Фестиваль – это хорошо. Чего завелся? Ты пришел сюда петь или штаны на лекциях протирать? Вот я танцор, и я танцую. Много танцую, танцую, где ни попадя. И на фестивале танцевать буду. Даже если меня не допустят, все равно буду, - Тэ улыбнулся на попытки Чона его рассмешить. – Мы вместе там будем. Смотри, как все хорошо обернулось, ты не один. - Я и так не один. Я выступаю с сопровождением. Преподаватель Мин будет ездить на мне до самого фестиваля, пока я задницей не запою. - Я бы сказал, «хочешь, буду с тобой оставаться на дополнительные занятия с Юнги», но не скажу. - Почему? - Да ну, нафиг. Просрать почти два месяца жизни на какую-то хрень? Столько вечеров насмарку. Я, пожалуй, буду отдыхать и наслаждаться жизнью и иногда тишиной по вечерам, а не раздражающим пиликаньем клавиш. - Пфф, я даже не сомневался. Юнги? Это ты так к преподавателю обращаешься? - До того, как стать преподавателем, Юнги был дерзким рэпером под псевдонимом Agust D. Один из самых проблемных студентов. Вечно выступал на незаконных мероприятиях и не раз попадал в обезьянник, - Тэ раскрыл рот в удивлении. - Если еще нужна будет инфа о нем, обращайся. - А мне это чем-то поможет? - Нет, ты его только разозлишь, но я бы на это посмотрел, - довольная мина и очень странный смех. Очень странный. Эти звуки, в принципе, смехом сложно назвать.

***

- Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу семейную идиллию, но не могли бы вы мне уделить всего пару минут? - Вот не смешно, Хосок, - Чимин присасывается к пластиковой бутылке, после чего откидывается головой на стену. Чонгук, лежащий на бедре Мина головой, запрокидывает ее, изучая непрошеного гостя вверх тормашками. - Мы во внимании, - Гук пересаживается по-турецки, моля всех богов, чтобы Хосок не заглянул к ним на огонек, чтобы поболтать о Тэхене. Не при Чимине. Он ничего не знает и, по мнению Чона, не должен, чтобы лишний раз не переживать там, не волноваться, истерики не закатывать, сильно глубоко не посылать. Сложно с ним придется. Он же верит в священность союза соулмейтов и определенно не собирается отказываться от своего, разумеется, когда он объявится. - Я насчет фестиваля, – Чимин кивнул. - Какого фестиваля? - Гук повернулся на своего парня, но вместо него продолжил Хо. - Ежегодного осеннего. Танцуют, там, поют. Мюзиклы короткие ставят, с этой части я обычно с воплями сбегаю. В этом году собираюсь поступить так же, - на звонкий смех Чимина Чон старший улыбнулся. – На сайте уже можно подать заявку. - Уже? – Мин удивился. – Как давно? Неужели я пропустил? - Где-то, - Сок смотрит на воображаемые часы на запястье, - минут сорок уже. – Пак опять смеется, а Гук залипает на его улыбку. - Есть ли смысл спрашивать, с чем пожаловал? – подключился Гук, поворачиваясь на Хосока. - Ну, чисто ради формальности, - Хо ярко улыбнулся. Гук повернулся на Пака, тот кивнул. - Ну, мы согласны, - старший аж подпрыгнул на месте от внезапно накатившей радости. – Что вы там обычно танцуете на своем фестивале? - Хосок-хен обычно танцует что-то за рамки вон выходящее. – Объяснил Пак донсену. – Слышал, тебя после прошлогодней порнографии грозились не допускать в этом году? – Гук вытянулся, попахивает чем-то интересным. - Ну, в целом, поэтому я и здесь. – Он смущенно улыбнулся. – Одного меня не допустят, но в команде сказали, что можно. Ну, то есть не только из-за этого, - стушевался Хо, а Чимин уже залился полноценным хохотом, - вы классные танцоры, поэтому, думаю, отлично сработаемся. - Ты, я так понимаю, у нас по части креатива? – улыбнулся младший, тот кивнул. – Только давай так, чтобы в следующий раз нас допустили. - Ясен член отборочной комиссии, бро, все в лучшем виде, - Пак опять завалился на Гука в приступе смеха. Этому парню пальчик покажи, он взорвется. Хосоку что-то не так смешно от собственных шуток. И дело тут вовсе не в недопуске к фестивалю.

***

Четвертую неделю Тэхен ходит поникший, добровольно пропадает на вокале по вечерам и пресекает все попытки Хосока вытащить его в свет. На самом деле, с Юнги комфортно. И, да, именно с Юнги, он сам попросил так его называть. Половину просиженного времени в каморке с аспирантом, Тэхен наблюдает за тем, как тот пишет стихи, сочиняет музыку, иногда Юн учит Кима творить. Младший упускает момент, когда начал называть преподавателя хеном и наблюдать за ним, пока тот спит на маленьком пыльном диванчике. Впрочем, скоро пыльное помещение оказывается начисто вылизанным, на что Мин даже не обращает внимания. И это здорово раззадоривает. Тэ также упускает момент, когда первостепенной целью становится привлечь внимание преподавателя и заставить его хоть немного улыбаться. Юнги хаотично перебирает клавиши, подбирая подходящее звучание, и вносит заметки в блокнот. Репетиция к фестивалю закончилась минут сорок назад, но Ким остается лежать на диванчике, всматриваясь в идеальный профиль. Поистине красивый. Белоснежная кожа, тонкие длинные пальцы, широкие жилистые ладони и предплечья, также покрытые синими выпирающими венами, худые стройные ноги и голые коленки в прорезях джинсов. А когда этот парень надевает свободную футболку, у Тэхена есть возможность впиваться взглядом в острые ключицы. Даже сам Тэ начинает замечать, что это смахивает на одержимость. Когда младший впервые слышит шепелявый речитатив, теряет дар речи. В принципе, подавать голос он в тот момент и не собирался, но уверен, что если попробует, то у него точно ничего не выйдет. Сердце увеличивает количество сокращений в минуту по мере того, как набирает скорость Юнги чтением текста. Тэхен надеется, что это тахикардия. Нет. Когда Юн замолкает, кажется, что и насос в груди Тэхена замирает, чтобы прислушаться к учащенному глубокому дыханию в полной тишине. Примерно на этом моменте Ким готов застонать, готов умолять, чтобы эти пальцы задушили его прямо на этом диване, избавляя от мучений. Есть вероятность, что до фестиваля он не доживет добровольно, сделает харакири или вскроется пилочкой для ногтей. Неважно, главное, чтобы это было эпично. С какого перепуга Юн дал добро на то, чтобы его провожали, Тэхен не знает. Но определенно начинает подозревать, что все его часовые залипания старший замечает и, более того, одобряет. Иногда даже провоцирует, касаясь пальцами шеи, ключиц, оттягивая ворот футболки, но это не точно, возможно, тут разыгралось воображение. - Черт, что ж так трудно-то? Что в этой белобрысой башке творится? – бормочет Тэ, когда на прощание Мин обнял его и скрылся в подъезде. – Ну, вроде, не идиот… его же хер поймешь. То морозится, не разговаривает лишний раз, - продолжает сам себе доказывать, - слова доброго от него не дождешься. То вот это. – Идя по ночной улице, он даже не переживает, что его могут услышать. - О чем беседа? – слышит знакомый голос со стороны и прикрывает глаза. Его еще тут не хватало. - Беседа для низкоинтеллектуальных людей. Не утруждай себя. Смотри, дорога! - наиграно восклицает Тэ и быстрым шагом переходит на другую сторону. Чонгук переходит следом. - Нам все равно в одну сторону. - Идти в одну сторону можно и по разным тротуарам. Ух ты, зебра! - Ким уже было сорвался в сторону белых полос, но Гук схватил его за локоть. - Прекращай вести себя, как ребенок. - Ну, я бы сказал, «кто ты такой, чтобы мне указывать»… - Но? - Никаких «но». Кто ты такой, чтобы мне указывать? – руку выдернуть из захвата не получилось. - Ты прав - никто, - а вот здесь у Тэ больно кольнуло, в принципе, ожидаемо. – Хотел извиниться. - Не прошло и года, - вырвалась любимая фраза Хосока. – Прощаю. У меня своих заморочек выше крыши, так что проблемы в твоем лице мне ни к чему. – До зебры добраться все-таки получилось, но и здесь Чон тут как тут. - Давай выпьем в знак примирения? - Чонгук, у тебя что, совесть проснулась? Избавь меня от своей неприятной компании. Мне монопенисуально до твоих пиздастраданий. Отшил, будь добр - держись на расстоянии, а то я пойду Чимину жаловаться, что плохо за своим парнем смотрит. - Злишься? - Это ты меня идиотом называл, да? - Что у тебя с тем преподавателем? – Гук серьезен, на ревность не похоже. К чему вопрос? - Вот это поворот. Может тебе еще переписки показать, мамочка? - Сложно ответить? - Во-первых, я не обязан отвечать, уж точно не тебе. Ты никто, забыл? Во-вторых, если у нас что-то и есть, то об этом, точно, не следует распространяться. Отношения студент-преподаватель, все такое, проблемы бывают. В-третьих, - Ким замолчал, глубоко вздыхая. - В-третьих? - В-третьих, я сам не знаю, что у меня с этим преподавателем. Доволен? А теперь иди, тебе явно не в мой подъезд. - Я должен о тебе заботиться, Тэхен. Мне нужно было время, чтобы принять. Теперь я буду рядом, чтобы помочь. - Послушай, ты, малолетний эгоистичный самовлюбленный придурок с раздутым эго и чувством собственности, иди, выхаживай своего парня и заботься о нем, а меня оставь в покое. Не попадайся мне на глаза, иначе, клянусь, я тебе ноги оторву, чтобы ты не смог добраться до меня. - На руках доползу. - Прошу, - говорит уже еле слышным шепотом, - просто оставь меня. - Не могу, Тэхен, я в ответе за тебя. - Боже, перед кем ты в ответе? – бубнит себе под нос Ким, заходя в подъезд. – Родители что, не разделили для него понятие ответственности?

***

Чимин развалился на своей кровати и уткнулся в ноутбук, оттесняя Чона к самому краю. Пока старший ковыряется в социальных сетях, младший ковыряется в его шевелюре. В целом, всех все устраивает. Атмосфера уютная, оба сыты, никуда спешить не надо, пока Пак не задает вопрос: - Ты же скажешь мне, если у тебя появится соулмейт? – он поднял голову на Гука из-за крышки ноута. - Ну, да, наверно, - Мину Чонгук меньше всего хочет врать. - Я серьезно. Как только он у тебя появится, ты должен будешь уйти к нему. - Конечно, малыш, как скажешь, - Чон целует его в лоб, прикрытый челкой. - Гук, - уже холоднее и строже. – Я уйду, - глаза младшего хаотично забегали. - Сможешь ли? - Смогу.

***

Кажется, вот-вот Тэхен исполнит свою мечту, достигнет главной цели всей своей жизни, воплотит самое тайное желание, закрытое, если не за семью замками, то определенно за парой замочков. Точнее, паролей. На телефоне. В папке под кодовым названием «Agust D». Не таким уж, правда, и кодовым, но в телефон к Тэ все равно никто не лазит. Юнги прогибается под горячими поцелуями на том самом блядском диванчике во, все еще, той самой университетской каморке. Тэхен двигает руками медленно по наитию, исследует тело на предмет самых чувствительных точек. Черт, как же мешает эта дурацкая одежда! Горячий влажный язык вдоль ключицы, и сквозь шумное дыхание прорезался совсем тихий стон. Аккуратные легкие укусы по шее, что утром точно останутся незаметными, и еле слышные постанывания участились. Покрасневшие губы соприкасаются в очередном поцелуе, языки жарко сплетаются, дышать становится практически нечем, широкая ладонь Тэ медленно ползет по талии вниз, далее - по бедру и сильно, ощутимо больно сжимает его сквозь ткань джинсов, выпуская при этом сладкие губы из плена, чтобы услышать самый громкий и несдержанный звук из тех, что издает под ним Юнги. Ловкая рука забирается под футболку, оглаживая впалый живот, но скоро выскальзывает оттуда, захваченная рукой Мина. - Не надо, - шепот в губы, и старший, медленно выпутываясь из объятий, встает и выходит из комнатки. Завтрашний фестиваль определенно обещает быть напряженным.

***

Шумный зал, праздничная атмосфера и повисший на шее Хосок, которого Тэхен сто лет не видел. Чонгук с Чимином в углу аудитории, прогоняющие связки, а Юнги не видно. Его нет, когда троица танцоров выходит на сцену, взрывает толпу под динамичный трек в сексуальных обтягивающих черных костюмах (если приглядеться, чем-то напоминает БДСМ), удивляя нереально сложными движениями из нижнего брейка, и все это в идеальном синхроне. Сегодня они определенно фавориты. Старшего нет, когда до их выхода остается один номер, даже тогда, когда объявляют их дуэт. Юнги появляется за клавишами ровно тогда, когда до смерти перепуганный Тэхен медленно выходит на сцену, уже судорожно решая, как выкручиваться. Чонгук с Чимином скоро пробираются вдоль первого ряда ближе к середине сцены, где им место занял Хосок. Когда Тэхен медленно идет в центр, нервно крутит в руках микрофон, что-то заставляет Гука задержать дыхание, а когда за фортепиано вырастает фигура преподавателя Мин Юнги, слева замирает раннее копошащийся Чимин. Аспирант касается клавиш. Две легкие, как прикосновения пера ноты, и следом вступает Ким. Чон сильно сжимает подлокотники кресла. Глубокий пробирающий голос. По телу несется стадо мурашек, кончики пальцев покалывает, а в голове сплошной вакуум. Чонгук неосознанно прикрывает глаза, проваливаясь в собственную темноту, по ощущениям – тонет в этом голосе. И в этом огромном зале, наполненном людьми, видит, слышит и чувствует только Тэхена. По окончании выступления зал еще какое-то время просидел в полнейшей тишине, пока разом не взорвался бурными овациями. Идеальное выступление. Настичь Юнги оказалось делом непростым, но на легкое прикосновение к плечу, он замер на месте. - Что случилось, хен? – Тэ подошел ближе, приобнимая старшего за плечи. - Сегодня мне приснился большой пепельный британский кот, - ладони с плеч сползли, позволяя Мину двинуться вперед. - Что случилось, хен? – Гук приостановил Чима за локоть недалеко от выхода из зала. - Сегодня мне приснился огромный камень, знаешь, неподъемный валун. - Эм, хороший сон, наверно. Может, это значит стабильность? - Да, хороший. Вещий.