Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      – Ита-а-ак! – объявил Златоуст. – Кому-нибудь из вас когда-нибудь приходилось рыбачить?       Князевы избранники переглянулись между собой. Окидывавший их взором сомневающийся Росомаха едва не отчаялся, но Осока вовремя кивнула.       – О! Наверное, составные части зелий ловила, – предположил Златоуст.       – Ну… Нет, – буркнула та, смущённо уставившись под ноги. – И это была не совсем рыба…       – А что же?       – Лягушки.       Вздохнул Росомаха. Ну и тяжко же придётся с его бравой дружиной…       Обвесившись рыбацкими принадлежностями, они потопали к берегу. Тот оказался совсем близко – хвостом подать от домика Черепах на отшибе. Чуть вдали от солнечного песка, на нём разлеглась тёплая галька, что Златоуста, конечно, порадовало: хвост отмывать не придётся. В сени пышных деревьев, склонившихся над укромным уголком, спрятался бережок, заборчиком огороженный, выходивший на ласково плещущиеся волны.       Свежий запах ударял в голову, и Росомаха с трудом мог понять, нравился ли тот ему. Но что нравилось точно, так это нежное тепло, не припекавшее макушку.       Отойдя от берега, Златоуст принялся раздавать указания, да не тут-то было: недоумение на лицах спутников ничего хорошего не сулило.       – Что, вообще никто на рыбалке не был?       – О, вода… Не моя ш-ш-штихия, – лучезарно, но по-прежнему неловко улыбнулась Солнцеслава. – Избегаю всяких там… плаваний, купаний.       – А мыться? – злобно усмехнулась Бажена.       – Ох, как невежливо! – разобиделась Соловьиное Сердце. – Недолгие омовения я могу и вдали от реки сделать. А вы, наверное, в реке моетесь!       – Между прочим, советую, очень освежает, – сощурилась мечтательно Крепкий Кулак. – С утреца или после баньки самое то… Бодр-р-рит! – прорычала она, потягиваясь.       – А ты, Лун? – решил прекратить бессмысленную болтовню Златоуст.       – Оу… Мама говорит, что в Верховетвь всякий мусор бросают, поэтому мы туда не ходили, – скромно отозвался тот. – Да и я не так часто выходил…       – Н-ну да. Прошти, – запнулся Росомаха и, прерывая неловкость, прокашлялся.       Теперь на него все смотрели с недоумением. И… весельем?       – А ты умеешь, Злат? – закономерно спросила Бажена.       – Это не так сложно, – буркнул он и отвернулся. Вываливать подробности его неудач не очень-то хотелось…       – О-о-о, смотрю, не самое твоё любимое занятие, – махнула рукой Крепкий Кулак. – Ну ничего, с нами, небось, повеселее будет, чем с родственниками!       Ёкнуло сердечко Златоуста.       – Как ты догадалаш?       – О, а я догадалась? Я просто сказала, что первое в голову пришло, – удивлённо захлопала глазами Бажена. – Выкладывай тогда, что не так! А то будешь хмурым ходить, как в воду опущенный… – вдруг, что-то осознав, она застыла, а после – заливисто расхохоталась. – В воду опущенный! Ха! Вовремя!       Следом рассмеялась и Солнцеслава, незаметно хихикнул Лун. Осока лишь вздохнула, и на том был ей Златоуст благодарен.       – Тихо! – шикнул на неё Росомаха. – Не кричи, всю рыбу распугаешь!       – Ну-у-у… Смешно же, думаю, они оценят, – кивнула в сторону берега Крепкий Кулак. – И вообще, ты что, молча предлагаешь рыбачить?       – Предполагалось, что так мы и поступим, – честно выдал Златоуст.       – Да ну! – отмахнулась Бажена. – Сидеть и ждать, пока она сама к нам заплывёт? Это что, шутка?       – Нет, не шутка, так и есть…       – Ну уж нет уж! Что-нибудь придумаем! – поднялась с места Крепкий Кулак. – Дай-ка сеть, я сама разберусь!       Твёрдым шагом отправилась воительница с морем биться – так бы описал это Златоуст, если бы его просили передать то, как Бажена в этот миг выглядела. Грудью вперёд, хвост торчком. Гордо она прошла к кромке воды и оглянулась на остальных с громким:       – Сейчас я покажу вам, как это делается! – и встрепенула ухо.       Златоуст не стал её останавливать. Пускай на свой же хвост наступит и жаловаться потом не будет, что могла бы и без его указаний справиться. Скрестив руки у груди, он принялся ждать.       Остальные же переглянулись. Первой двинулась с места Солнцеслава и побрела к бережку, осторожно ступая по скользкой гальке.       – Бажена, ты не пойми неправильно, но не кажется ли тебе, что твоя мысль несколько неразумна? – изящно выразилась Соловьиное Сердце.       – А по мне так, ты просто трусишь, – усмехнулась та.       – Трушу?! Да ни за что! – вскинула подбородок Солнцеслава, но хвостик её всё же дёрнулся. – Просто, мне кажется, надо Златоуста послушать, прежде чем лезть… туда.       – Ну, кого ты обманываешь? Солнцеслава, я уверена, тебе просто нужна… – Бажена сделала шаг к воде, – небольшая… – обернулась и занесла хвост над кромкой воды, – помощь!       И обрызгала Солнцеславу всю, от ушей до пят.       Златоуст выдохнул. И что же она творит?! Если Баженовы крики всю рыбу не распугали, то Солнцеславины вопли – точно!       И – как он и думал – разнёсся крик на всю округу. Да так громко и звонко, что вода сотряслась, а стоявших чуть не сбило. Бажена плюхнулась в воду, Осока поймала Златоуста за руку, а Лун приземлился прямо на гальку. С деревьев посыпались ветки.       Но, как резко всё началось, так же и окончилось. Кивнув Осоке, Златоуст твёрдо встал на ноги и бросил взгляд на берег. Прекратила Солнцеслава свою «песнь» и пыталась отдышаться, глядя на мокрую одежду. Бажена стояла по колено в воде, окружённая… всплывшими мёртвыми рыбами.       Златоуст распахнул рот.       – Я же говорила, что моя мысль сработает! – хвастливо выпрямилась Бажена и принялась сгребать в сети всё, что под руку попадалось. – А ты, Злат, не верил. Обидно, между прочим!       – Н-но… но… У тебя же не было разуменья! Это случайно вышло! – взмахнул руками Росомаха.       – А откуда ты знаешь? – усмехнулась Крепкий Кулак и со смехом торжествующим продолжила собирать рыбёх.       А Лун тем временем зашуршал где-то позади. Златоуст к нему обернулся и едва не подавился воздухом. Под самой рукой Ящера, где он приземлился, проглянулось что-то белое и ровное, округлое…       – О, Матушка… – выдал Росомаха, осознавая, что это такое. – Лун, не двигайся.       – Что?.. – испуганно застыл на месте Ящер, кажется, даже не дыша.       – Будь… очень осторожен…       И вдруг Солнцеслава, что до этого уставилась в пустоту, опомнилась. На всех порах примчалась она к Луну, и лишь длинный хвост Златоуста – так вовремя им выпяченный – её остановил.       – Что?! Что случилось?! Милый Лун, ты не ушибся? – запричитала она, подпрыгивая на месте.       – Нет, я… Я не знаю, что происходит, – жалобно произнёс Лун, дёрнув хвост.       – Лун, там…       – Хей, у вас там что-то весёлое происходит, а меня не зовёте?! – послышался оклик Бажены, и Златоуст понял, что его хвостов не хватит, чтобы остановить всех.       Обернув ухо, он услышал её тяжёлые шаги и было хотел воскликнуть, чтобы остановилась, но почему-то Крепкий Кулак остановилась сама.       – Постой, Бажена, – тихо вымолвила Осока. – Там яйцо.       – Что?! – вместе воскликнули Солнцеслава и Бажена.       – Тише… – шикнул Златоуст, и воцарилось молчание.       Длилась тишина долго, мгновение за мгновением, пока ко всем приходило осознание. Было разуменье пришло в голову Златоуста, но его прервал…       Треск. И громкий детский плач.