Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Сидел Златоуст в темнице, как хозяин-барин: ноги вытянул, руки за голову закинул, хвостом повиливал. И забавляло его, с какой злобой на него смотрит неусыпный страж, как шипит на него на своём языке непонятном. Даже узкие стены, толстые прутья и тусклые огни не портили Златоустового горделивого поведения.       – Злат… Ты уверен, что стоит так перед ним выделываться? – шепнула Бажена сбоку и тут же заскулила: в её боку едва не оказалось копьё. А ей и увернуться некуда – настолько темницы малы для её широких плечей.       – Расслабься. Он нам не ровня, – намеренно раззадоривал её Росомаха. – И, да – будь готова сделать, что скажу. Хорошо?       – Я надеюсь, у тебя будет хорошее объяснение этому всему, иначе я тебе уши оторву, – буркнула Крепкий Кулак и, забившись в угол, грозно взглянула на стражей исподлобья.       Знал Златоуст, что Бажена поверит его слову. Для его разуменья больше веры и не нужно.       Как повезло, что на них, видно, не хватило сторожей, и им достался всего один бедолага. А ведь башня была, по меркам Златоуста, достаточно велика: когда стоял под ней, даже высокий Росомаха чувствовал себя букашкой. Она – толстая, как богач-боярин, и высокая, как статный воевода – внушала бы страх, не будь Росомаха уверен в своих силах. Ему множество раз приходилось обводить дурачков-дружинников вокруг пальца, и в этот раз он отчего-то знал: удача его не подведёт.       – Ну ш-ш-што? – прошипел в глаза стражу Златоуст. – По-наш-ш-шему не кумекаешь?       Он тут явно среди низов, видно сразу: его доспехи, хоть и были искусно сделаны, росписью красивой не отличались. Судя по всему, их приняли за уличных воров, которые зачастую балуются невидимостью, чтобы обчищать карманы. Да и их грязная одежда, ни разу не стиранная за долгие дни путешествия, наверняка подыграла их образу.       Краем глаза Росомаха перекинулся взором с Осокой, она – как они условились – села ровно напротив него. Они не были уверены, что темницы будут расположены именно так, но в этот раз им – как Златоуст и предчувствовал – повезло. Даже больше, чем он думал: Солнцеславу посчитали, как и Осоку, безобидной, и вместе их усадили, оставили одних. Вот и хорошо, Соловьиное Сердце наверняка сможет подсобить Болотной Ведьме.       Пока сторожу их было невдомёк, чего же Златоуст так с ним невежлив, сам Росомаха взмахнул рукой – пока не смотрит, пора действовать. Нельзя терять время.       Вдруг по ходу пронёсся оглушительный крик – страж оторвался от пола и, чем-то оглушённый по голове, приземлился уже без сознания. Златоуста защитила его собственная темница. Привстав на корточки, он отыскал в карманах сторожа ключи и отпёр ими свою клетку и Баженину.       Освобождённые, Осока с Солнцеславой отодвинули в сторону подпиленные прутья – Болотная Ведьма припрятала острое водяное лезвие в склянку – и выскочили из темницы.       – Давай! – дружно воскликнули они, видно, услышав топот сверху.       – Слышишь, Бажена? – усмехнулся Златоуст. – Ломай под нами пол! Пока не упадём до конца!       – Ты это задумал?! Злат, я точно тебе уши оторву!       Хоть и испугалась, перечить Бажена не стала. Прикрыв глаза, она топнула ногой, и вокруг пошёл трещинами камень.       Стоило всем прыгнуть к чудесничавшей Бажене, как послышался треск: пол рухнул. Прихватив за плечи Осоку, Златоуст другой рукой прикрыл ей уши: треск ломающейся башни его самого едва не оглушил, а её и подавно оглушил бы. Солнцеслава вскрикнула, но тут же прикрыла рот – её-то силушке здесь не место – и ухватилась за Бажену. А Крепкий Кулак стояла твёрдо: родная стихия её не поколеблет!       А пока провалился пол снова и снова. Как в дневнике и было – внизу их сперва ждала оружейная. Прихватив для Бажены один из тонких лонгских мечей, Златоуст спрятал его за пазухой. Всё ниже и ниже падали они – и комнат уже не замечали, только камни, которые на голову не падали, лишь отлетали от Бажены, как от прочного щита.       Так они и остановились. Дальше было падать некуда – Бажена откинулась на спину, устало дыша.       – Ещё какую задачку дашь, Злат? – раздражённо, но всё же с клыкастой усмешкой бросила она.       – Я не Златоуст, но я бы посоветовала расправиться с ними, – пробормотала Осока, отступая Росомахе за спину.       Когда пыль перестала застилать глаза, оглядел Златоуст комнату и от удивления дрогнул: чего он не учёл, так это двоих воинов, что охраняли двери на пути к осколку.       Совсем как в дневнике Осокиной бабушки, ничего не изменилось: огромные красочные двери, запертые на почерневший от старости замок, хранили самую важную тайну Кинсе Баолея – хоромы древнего лонгского царя.       Конечно, этот вход не стали бы оставлять без присмотра. Златоусту стоило об этом подумать раньше, а не теперь, разглядывая опешивших стражей. Один – Змей с толстым изумрудным хвостом – клинки ловко обнажил, и Росомаха припомнил, что его меч едва ли превосходил их в размерах. Второй же – Ящер, коренастый, с большим телом и маленькой головой – оружия при себе не имел, но от его кулаков уже тряслись поджилки.       Обернулся Златоуст – а теперь и нет рядом Бажены, вон, едва дышит она после своих чудес. Сердце ёкнуло: неужели ему самому теперь от этих громил отбиваться?       Он умел драться, безусловно, но с такими противниками… Едва ли он справится в одиночку. Эх, а ведь без Бажены всегда Лун выручал, мог прикрыть в любой опасности…       – Подходите, супостаты! Померяйтесь силушкой с берами могучими! – выступила вдруг вперёд Солнцеслава.       – Т-ты что? – удивлённо отступил Златоуст. – Ты же не можешь драться!..       – Кто тебе сказал? Может, я и не умею, но дух мой явно не уступает богатырскому!       Почувствовав рядом шевеление, Росомаха открыл рот. Только не она!       – Осока! Ты-то куда?! – воскликнул он, загораживая её рукой.       Ласково опустив его руку, она ответила:       – Не веришь в силу Болотных Ведьм?       Оставалось только вздохнуть. Раз хотят – пусть помогут. Сила всё равно не на их стороне… Но, может, его предчувствие удачи всё же не подвело?       Не успели стражи рвануть с места, как в их сторону полетела невидимая волна, пригвоздившая их к стене. Златоуст и сам уши закрыл: Солнцеслава кричала со всех сил, а в комнате, где её «пение» раздавалось эхом, задело всех. Лишь Осока терпеливо рылась в поясных мешочках. Неужели из любого барахла она способна что-то полезное выжить?       Сам же Росомаха, понимая, что другой возможности не представится, с наступлением вышел перед двумя стражами. Коленки тряслись, но что поделать? Зато под рукой верный меч! Вот бы комнатка не была такой маленькой: он бы мог тут всё взорвать, если бы крыша наверняка не обвалилась им на головы.       Взмахнув мечом, Златоуст оступился и чуть не упал. Всё-таки тяжело ему удавалось устоять в потоке Солнцеславиного крика. Но он держался, как мог.       Первым к нему рванулся Змей – кинулся, как тот разбойник, что помогал Луна похищать. Похоже, хвост его был достаточно сильным, чтобы рывком преодолеть силу. Был к такому готов Златоуст и увернулся, пока в прыжке стражника не занесло вновь к стене. А волна ведь ослабевала, дыхание у Солнцеславы кончалось… На этот раз Змей легко высвободился из оков и, снова напрыгнув, схлестнулся клинками с мечом Златоуста. Благо, Росомахово чутьё помогло вывернуться. Впервые Златоуст был только рад, что родился среди сумасбродного народца вояк-безумцев.       Только вот что делать дальше – он понятия не имел. Только отбивался от Змея, пока Ящер медленно, но верно к нему шёл сквозь чудеса Соловьиного Сердца. Спиной Златоуст уже чувствовал удар его кулака…       Но вдруг – в миг, когда Солнцеславина волна исчезла – Росомаха услышал:       – Лови, Златоуст! И пей!       И в этот раз чутьё не подвело: ухо услышало свист, рука схватила склянку точно за горлышко. Откупорив пробку одним когтем, Златоуст немедля залил его себе в горло.       Сперва его обожгло, голову закружило. Осколок затрепетал у него под рубахой, и Росомаха ощутил, как всё тело его меняется, ширится, надувается, как пузырь.       Спустя мгновение Златоуст всё же взглянул на себя и пошатнулся – за ним пошатнулась и комната. Похоже, зелье это увеличило Златоуста раза в два, а то и больше. Теперь уши его стиснуло потолком, а хвостом он мог обоих стражей сразить! Те уставились на него в ужасе и было бросились бежать, но Златоуст подхватил их, как игрушки, и стукнул друг другу о голову. От такой силушки Змей и Ящер головы склонили, и Росомаха воскликнул от радости:       – Ха! Вот, что я называю, силушка богатырская!       От его оклика стены затряслись. Солнцеслава на трясшихся камнях устояла ровно, а вот Осока упала Златоусту на ногу. В душе Росомахи неожиданно проснулась ласка: ну и маленькая же она, кроха! Слабенькая и тоненькая, зато смекалистая и умелая. Подперев Осоку рукой, Златоуст хотел погладить её по голове, но получилось то лишь подушечкой пальца, на что Осока лишь смущённо уткнулась ему в ногу.       – Ого, как невероятно-неслыханно! А что же ты раньше не использовала это зелье? Нам бы оно пригодилось против дракона! – восхитилась Соловьиное Сердце, обхаживая Росомаху со всех сторон.       – Ну… – повернувшись к ней, оборонила Болотная Ведьма. – Во-первых, редко достанешь для него составляющие. Во-вторых, оно имеет кое-какие нехорошие последствия…       – Какие… последствия?.. – спросил было Златоуст, но уже почувствовал.       Если до этого его расширило и точно надуло воздухом, то теперь он сжимался, точно его очень крепко обнимала Бажена. И скукоживался он быстро – лишь Осока, стоявшая рядышком, его подхватила.       Очутился он… в её руках? Её маленькие ладошки держали его, словно в лодочке. Догадавшись, Златоуст посмотрел на себя и выпалил:       – Я теперь что, уменьшился?!       Заметив, как запищал его голос, Росомаха закрыл рот рукой.       – Угу, – кивнула Осока. – Но не волнуйся, это не надолго. Самое большее – на день…       – Целый день?! Целый день пищать, как мышь?! – возмущался Златоуст.       Солнцеславин смех заставил его замолчать.       – Ты такой забавный! Златоустик – как маленькая куколка размером, – большой палец Соловьиного Сердца попытался его ткнуть, но Росомаха увернулся. Ещё чего! Трогать его! В таком-то положении!       – Это подстава, Осока! – громко, как мог, запричитал он. – Неужели нельзя было что-то другое применить?!       – Других составляющих не было! – вдруг виноватым голоском отвечала та, и Златоуст начал жалеть, что на неё срывается. – Да и я не успела сообразить…       – Ладно, – выдохнул Росомаха. – Ты нас спасла, я не могу тебя винить. Сам виноват, что не предусмотрел…       – Не надо так строго с собой, – смущённо пробурчала Осока. – Мы не могли знать.       – И то правда. Зато ты очень хорошо справилась, – оглядевшись, он заметил её выпирающий большой палец и обнял его крохотными руками. – Ты молодец у меня…       Последнее он добавил шёпотом, чтобы только Осока услышала. И она услышала, улыбнулась. Златоуст обрадовался: улыбка её дорогого стоила!       – Я смотрю, без меня справились! – донёсся голос из-за спины Болотной Ведьмы. – О! Злат! Или вернее будет Златик-баранец?       – А твоя голова, Бажена, ещё больше выглядит с такой стороны, – съязвил Росомаха, оторвавшись от пальца Осоки, но касаясь его рукой. – И почему баранец?       – Они такие же маленькие, когда только вырастают. Я не видела никогда, но слышала! – гордо вскинула голову Крепкий Кулак.       – Баранцы вырастают из семечек, так что они и меньше бывают, – повела плечом Болотная Ведьма.       – А я хотела себе в детстве баранца, чтобы рос овечкой-травушкой на окошке, – мечтательно вздохнула Солнцеслава. – А ещё я хотела корогуша маленького, говорят, у него мягкая шёрстка… И коловёртыша, чтобы приносил всякие безделушки!       – Ты же знаешь, что коловёртыши – вечные спутники ведьм? – вскинула брови Осока.       – Они не выбирали себе хозяев! – обиженно надулась Соловьиное Сердце.       Невольно Златоуст рассмеялся с Баженой на пару. Даже Болотная Ведьма хихикнула в сторонку. Наивная маленькая Солнцеслава! Не переставала его удивлять.       – Наверное, уже пора идти, – напомнила Осока, кивая на стражей. – Пока не очнулись… – обернувшись к крохе-Златоусту в руках, она с улыбкой произнесла: – А ты, Златоуст, совсем скоро вырастешь, через пару долей. Я уже чувствую.       – Точно-точно! – подскочила на месте Солнцеслава. – Нельзя терять время, Лун ждёт!       Все обернулись к дверям. Молча на них поглядев, девушки обратились взором к Златоусту. Понимая, что они от него ждут, он подумал и выдал:       – Дальше разуменья у меня нет. Буду придумывать на ходу.       Они обернулись, взглянули друг на друга, и, похоже, негласный выбор пал на Солнцеславу: она сама подскочила к огромным створкам и потянула за ручку. И – как оказалось – дверь не была заперта.