Black Butler: Guest in time

      Утро обычной жительницы маленького города где-то в глуби России началось не очень удачно. А именно: пустая хлебница, хранившая в себе, на данный момент, лишь крошки, пожелала разочаровать девушку в желании насладиться тостами на завтрак.       Солнце встало уже давно, а Александра изволила проснуться лишь в то время, когда среднестатистический человек уже сидел в своем офисе с головой в работе. Но жительница этой скромно обставленной квартирки безумно любила самый рассвет: розовеющее небо, тихое пение птиц и невообразимая свежесть, которая заставляла насладиться собой до тошноты и тяжести в легких.       Так вот, хлеб, как оказалось, отсутствовал, и единственным вариантом для девушки было нацепить первую попавшуюся одежду, взять мелочь исключительно на этот продукт и выйти из квартиры, окунувшись во влажный запах подъездных окурков и плевков на полу.       Саша спускалась по лестнице своей пятиэтажки, скользя чуть размытым взглядом по двухцветной стене с карикатурами местных художников, работающих в своей сфере исключительно черным нестирающимся маркером. Нажав на пищащую кнопку и одновременно пнув ногой дверь, девушка вышла на крыльцо и сразу сделала вывод, что солнце этим знойным летом так и слепит очи барские. Направившись в магазин за углом по пустынной улице, она то и дело что брала в руку и высыпала обратно мелочь в кармане своей воздержанной, но современной одежды.       Этот скромный ларечек находился совсем близко, словно подать рукой, но простой жизни мешала проходящая мимо дорога, по которой без конца ездили автомобили. Оставалось только дождаться зеленого сигнала светофора и неспешно перейти несильно широкую трассу, что и сделала героиня. Войдя в маленькое помещение, на стеллажах внутри которого присутствовали продукты первой необходимости, Саша обратилась к продавщице — такой себе тетечке лет за сорок с ядрено-желтой шевелюрой, с розовой помадой и добивающим композицию жирным слоем искрящегося блеска поверх прекрасного макияжа губ, к которому липло все на свете начиная волосами, заканчивая уличною пылью, принесенной ветром из открытой форточки над потолком… А, как-же, явно не подходящий карандаш для губ, небрежно нанесенный, выходящий за края был тоже хорошо заметен.  — У вас хлеб свежий? — фраза, вошедшая в традицию, прозвучала в помещении, внося разнообразие в гамму звуков наперерез однообразно играющему радио с дешевой попсой.  — Да, — тяжко вздохнув, монотонно ответила женщина, поглядев на свои не вписывающиеся в лето синие ногти… когти с незамысловатым белым рисунком и блестками.  — Один батон, пожалуйста, — выдавив просьбу и скривив губы в доброжелательной улыбке, девушка легким движением высыпала свое двадцати пяти рублевое состояние в виде пятидесяти копеечных и рублевых монет. Продавщица с безразличием проплыла к полке с хлебом. Вытащив из глуби деревянной полки буханку, она ловко завернула ее в пакет, который только что был надет на ее руку в вывернутом состоянии.       Небрежно кинув батон на столик, женщина сгребла по одной в ладонь монеты и положив их в кассу, изъяла чек, который в ту же секунду оказался в привычной среде — висячем на двух болтах ящичке рядом, где в смятом состоянии покоились одинокие старые чеки. Александра кивнула, и взяв хлеб, направилась к выходу из магазина.       Утро могло быть хорошим, если бы не омрачающий все водитель «Ниссана» в состоянии тяжелого алкогольного опьянения, не подумавший даже посмотреть на светофор или открыть окно что бы разогнать в салоне воздух и дать мозгам хоть немного думать, несущийся прямо на переходившую дорогу девушку. То-ли не заметив, то-ли просто забив, невнимательный товарищ даже не коснулся тормоза. Машина оглушительно рявкнула, толкнув своим бампером на обочину просто вышедшею за хлебом девушку и умчался себе дальше. Александру откинуло на порог только что посещенного магазина, причинив ей невыносимую боль в области головы и чувство вывиха пары конечностей. Звон выкатившихся монет по асфальту создал неприятный звук… * * *       Александра очнулась в кустах какого-то насаждения. Совсем рядом слышались неродные речи, звон лошадиных копыт о аккуратно уложенную брусчатку. Голова девушки и не подумала бы перестать болеть, все в ушах отдавалось эхом. Прикоснувшись к виску и потерев его, кареглазая решилась подняться и осмотреться. Из памяти вышибло сегодняшнее неудачное утро, а лежащая рядом буханка, которую Бабова заметила повернув голову в сторону напомнила лишь продавщицу с блестящими губами. Саша оперлась малость болящей рукой о землю и, покачиваясь, поднялась, не забыв о совсем свежем батоне. Иностранные речи, ставшие ближе, ударили в слух. Очень странно все-таки слышать речь и почти не понимать ее. Из всей звуковой дорожки выделялись лишь приветствия и имена, которые студентка понимала. Девушка огляделась. Она, оказывается, очнулась в кустах какого-то сквера, по дорожкам которого нерасторопно прогуливались пары в интересной одежде Викторианской эпохи.  — Так, стоп, — студентка проморгалась. Мысли о костюмированном фестивале вносили разнообразие и даже немного спокойствия в весь цунами, который творился в ее разуме. Те книги жанра фантастики о попадании в другое время отлично вспомнились с сюжетами в бонус. Решив выбраться из кустов, Александра перехватила хлеб поудобнее, раздвинула крону и ступила на зеленый и идеальный газон. Проходивший мимо подросток в роскошной одежде обратил на нее свое внимание и решил уделить минутку драгоценного времени на обычную русскую девушку из будущего:  — Walk on the lawn is prohibited! * — с осуждением в одном глазу произнес мальчик на своем языке. Девушка поняла лишь то, что этот явно из богатой семьи мальчик говорил что-то про газон. Быстро соскочив с травы и встав на дорожку прямо пред графом, она опять замялась. Голубоглазый хотел уже пройти, но вставшая перед ним на узкой дорожке девушка в странной одежде преградила путь. До Бабовой дошла суть происходящего лишь через тридцать секунд и она мгновенно отскочила на газон, провожая взглядом этого персонажа с повязкой на глазу…