Вдали от главных путей

В Столице раннее утро. Пять утра, если точнее. Уличное освещение толком не работает, и в Подземелье, куда не проникают лучи солнца, царит мягкий полумрак. Все спят. Город похож на пустыню. Тишина стоит такая, что хочется либо спать, закутавшись в неё, либо нарушить её какими-нибудь звуками, иначе кажется, что, слушая её, ты просто сойдёшь с ума. Похоже, что иногда случается и то, и другое. На городской площади виднеется одинокая чёрная фигура. Необычный монстр, похожий на сказочного волшебника с книжной иллюстрации, прогуливается взад-вперёд, бормоча непонятные слова. Рук у него нет — вместо них на уровне плеч вращаются блестящие сферы. Про ноги тоже сложно сказать что-либо определённое — обувь у монстра имеется, более того, он даже переступает сапогами так, будто действительно идёт, но имеет ли он ноги на самом деле — тоже не поймёшь. Даже лица монстра толком не разглядишь — на глаза сдвинута большая чёрная шляпа. Он не замечает ничего вокруг и без умолку разговаривает сам с собой. Он сошёл с ума?.. На своём охранном посту, под навесом, дремлет другая персона — Рыцарь Сныцарь, монстр, облачённый в сверкающие доспехи, тяжело вооружённый и выглядящий как нельзя более грозно. Но, несмотря на внушительный вид, на поверку это персона безобидная: когда не нужно ни на что реагировать, сознание монстра погружается в сон. Вот и сейчас, в столь тихое время, Рыцарь Сныцарь спит, видя чуть причудливые сны, в которые постепенно вторгается какое-то раздражающее бормотание. Кто бы мог бормотать? Рыцарю Сныцарю не снится никого и ничего, кто мог бы толкать монологи, да ещё и настолько бредовые. Монстр отчаянно пытается понять, что не так, и… просыпается. Перед глазами маячит фигура в чёрном плаще, которая несёт себе под нос абсолютную околесицу. — Эй, ты! Ты мешаешь спать! Иди куда-нибудь в другое место! — глухо ворчит Рыцарь Сныцарь. Ноль внимания! Мэджик — так зовут «волшебника» — не реагирует на замечание вообще. — Абракадабра, спасибо-пожалуйста, вы не могли бы уступить дорогу? Спасибо, благодарен, пожалуйста, солнца опять не видно, алаказам, ах, вы совсем здесь некстати, магия сегодня нестабильная… — Эй, слышишь? Ты мне спать мешаешь! Оружие с силой ударяется о землю так, что идёт вибрация. Тут только Мэджик поворачивается к возмущённому болтовнёй в пять утра объекту. — Простите, вы что-то сказали? Нет, это уже форменное издевательство. — Я говорю, что некоторые тут пытаются спать. На часах пять утра. Если тебе не спится, то иди домой и там болтай. — Некоторые? Я вижу здесь только тебя. Рыцарь Сныцарь тяжело вздыхает. Странный попался кадр. Очень странный. — Обо мне и речь. Я хочу спать. — Я разве тебя будил? — Ты несёшь чепуху у меня над ухом. — Смею заметить, я стою даже не совсем рядом. И моя голова находится явно ниже твоих ушей. Так что НАД ухом я никак не могу быть. Ещё более тяжёлый вздох. — Уф, ладно. Просто иди домой. К себе домой. Приятель, ты совсем некстати. — Я и так дома, — немного удивлённо отзывается Мэджик. — В смысле ты дома? Мы на улице. Ты что, бездомный? — Я не бездомный. Я житель всего мира. Весь мир — мой дом. Весь город — моя комната, — возражает Мэджик. Рыцарь Сныцарь понимает, что завязывать этот диалог было бессмысленно с самого начала. Монстр явно глубоко не в себе, и разговаривать с ним, возможно, себе дороже. Воин пытается вновь погрузиться в сон, не обращая внимания на болтовню Мэджика, который, заметив, что от него отстали, опять ушёл в себя и принялся наворачивать круги, не переставая разговаривать с самим собой. Но сон не идёт. Провалиться обратно в мир грёз не получается. И ведь с поста не уйдёшь, чтобы переместиться в более спокойное место. Против своей воли Рыцарь Сныцарь наблюдает за Мэджиком. Тот перестаёт ходить кругами и начинает играть со своими сферами, которые выписывают в воздухе причудливые фигуры и выпускают нечто похожее на кресты. Теперь в монстре шевелится любопытство. Мэджик, думающий непонятно о чём, продолжает играть. Сферы переливаются разными цветами. Вокруг них пляшут искорки. Он явно любуется. И вдруг вся чудесная атмосфера разрушается: Мэджик убирает сферы, бормочет заклинание, и рядом с ним появляется яблоко. Оно висит на уровне его головы, и монстр невозмутимо откусывает по кусочку. Молча. Но это молчание явно ненадолго. И только теперь Рыцарь Сныцарь обращает внимание на отсутствие рук у незнакомца. — У тебя нет рук. — Что? — в этот раз Мэджик почему-то реагирует сразу. — У тебя нет рук, говорю. — Зачем нужны руки, когда есть телекинез? — искренне удивляется Мэджик. — И ноги… Одна обувь. — Зачем нужны обычные ноги, если есть левитация? — У тебя хотя бы голова настоящая? — Настоящая, — Мэджик приподнимает шляпу, так что на пару секунд становятся видны его глаза. — И прежде чем ты спросишь, почему я закрываю глаза, скажу, что вижу больше внутренним зрением, чем внешним. Я к тому же ещё и телепат. — Я уже больше ничему не удивлюсь. Кто ты вообще, чудо в перьях? — Не в перьях, а в шляпе, — невозмутимо возражает «волшебник». — Я Мэджик. Уличный маг. Колдую для удовольствия. Иногда получаю за это деньги. Магические атаки? Скука и банальность. Вся моя жизнь наполнена волшебством. Так интереснее. — Получаешь деньги? Зачем тебе деньги, когда еду и прочее ты себе можешь просто наколдовать? — Так неинтересно. Ты про это яблоко? Так у меня просто карманы пустые. Жизнь без сложностей — странность. В жизни должны быть сложности. Простых путей не бывает. Простые пути — иллюзия. Самое простое — не искать простых путей. — Странная, однако, у тебя логика. — Логика — тоже иллюзия. — Ты сумасшедший. — Потому и МЭДжик, — усмехается монстр и, не дожидаясь ответа, удаляется. Рыцарь Сныцарь качает головой. «Телекинез, левитация, телепатия… Наверняка ещё владеет какой-нибудь телепортацией и гипнозом впридачу. С таким количеством колдовских умений совсем не трудно двинуться рассудком. Уличный маг, чтоб его. Но зато хоть теперь можно поспать». Монстр погружается в сон. Дальнейшие сновидения не нарушаются уже ничем. Тишь, безмятежность, спокойствие… Монстру кажется, что спать можно целую вечность. Поднимающийся дневной гул не тревожит Рыцаря Сныцаря — лишь превращает крепкий сон в лёгкую дрёму. Случайные разговоры, звуки транспорта, чей-то смех — всё это привычно до безобразия. Монстр и думать забывает об утренней встрече. А зря. Слух режет странный смех — скрипучий, чуть визгливый. Такого раньше не было слышно. Рыцарь Сныцарь открывает глаза… И опять наталкивается взглядом на этого чудака Мэджика. Вокруг него толпится народ. Он показывает чудеса. Одни напоминают простые фокусы — то из-под плаща цветы посыплются, то из-под сапог перья полетят. Другие — уже полноценная магия. Мэджик полностью исчезает в своей шляпе, которая прокатывается по земле на другой конец площади, чтобы он выскочил там из неё вновь. Мэджик поднимается в воздух и выписывает там какие-то странные кренделя, отдалённо напоминающие танец. Мэджик из ниоткуда достаёт волшебную палочку и, выкрикивая заклинания, буквально из воздуха создаёт предметы, удерживаемые телекинезом и исчезающие по его слову через пару минут. Ему аплодируют. Он хохочет странным, безумным смехом. Выглядит даже слегка жутковато. Точно ли он делает это на публику? Может, просто забавляется сам с собой, а на внимание окружающих ему плевать? Рыцарь Сныцарь слышит звон монет — Мэджику кидают деньги. Ничуть не смутившись, тот заканчивает представление и начинает их подбирать. Какой-то монстр пробует забрать себе пару монет, и вот тут-то становится понятно, что Мэджику совсем не наплевать на заработок: он моментально появляется перед несостоявшимся воришкой при помощи телепортации. Шляпа открывает глаза. Мэджик встречается взглядом с «противником». — Отдай, — всего одно слово, спокойное, даже тихое, но монстр повинуется и спешит убраться. «Точно гипноз. Или телепатия. Чем он там пользуется? Шут его разберёт». Рыцарь Сныцарь не знает, как дальше реагировать на волшебника. Бояться его? Любопытствовать? Игнорировать? Мэджик невозмутимо прохаживается мимо. И куда только монеты распихал? Вояка вздрагивает: маг приостанавливается напротив. — Ты кто есть-то? — спрашивает он. — Рыцарь Сныцарь. — Потому и спишь. Дважды два четыре. Имя определяет нас или мы определяем имя? Как думаешь? — Без понятия. — Я слышал о тебе, — помолчав, прибавляет Мэджик. — Серьёзно? — Да. Но только имя. И немного о способностях. Магия солнца и луны? Интересно для того, кто живёт, не видя неба, не правда ли? Потому и спишь. Солнца нет. Луны нет. Вечные сумерки. Хочется спать. Дважды два четыре. — Ничего, выйдем на Поверхность — будут нам и солнце, и луна. — Когда это ещё будет. Слухи. Сплетни. Россказни. Не верь каждому встречному и поперечному. Болтай, что вздумается, слушай, что вздумается, а что правда, что важно — то почувствуешь. Такие вещи мозгами не решаются. Душа, душа — вот что главное. — Да у тебя, приятель, похоже, вообще ничего мозгами не решается. Не могу тебя понять. — И не пытайся. Молчание. Рыцарь Сныцарь зевает. Голова тяжело клонится на грудь. Мэджик косится из-под шляпы и переступает ногами на одном месте, о чём-то размышляя. — Хочешь, усыплю? Выспишься так, как никогда до этого. — Зачем тебе это? Тебе разве есть до меня какое-то дело? — Вообще-то никакого. Но просто уйти или стоять и смотреть будет неинтересно. А жизнь создана не для скуки и серых будней. Жизнь нам дана для чудес. Каждый миг может стать волшебством. Но понимаю это в целом мире один я. — Потому и двинулся рассудком. Дважды два четыре, — глухо смеётся Рыцарь Сныцарь. — Я даже не уверен, что рассудок у меня когда-либо был. Точнее, он у меня есть, но ровно столько, чтобы не мешать. Если всё время применять логику, которая есть иллюзия, то никакого волшебства не будет. «Так не бывает», «Это невозможно», «Пустые фокусы»… Ха-ха-ха-ха-ха! — снова скрипучий смех. — Ну так чего, соглашаешься или нет? Или тоже боишься разумом поехать? Это не заразно. Никто не может свести тебя с ума, кроме тебя самого. — Ладно, давай уже. — Смотри в глаза. Шляпа приподнимается над головой. Рыцарь Сныцарь заглядывает Мэджику в глаза… И мир вокруг пропадает. Защиты разума нет, в мозг проникают странные образы, в ушах слышится неясный шум… И по всему телу вдруг разливаются расслабленность и покой. Сквозь полузабытьё монстр ещё слышит странные колдовские слова, но вскоре исчезают и они. Рыцарь Сныцарь крепко спит. Теперь даже самый громкий шум вряд ли сможет разбудить. Мэджик вновь сдвигает шляпу на глаза, замирает на пару минут, словно оценивая работу, и вдруг… — Ядрышкин-кочерыжкин! — вскрикивает он. — Совсем забыл! — и бегом пускается вперёд по улице. — Зачем бегать, когда есть телепортация? — удивляется кто-то из его постоянных зрителей, оказавшийся поблизости. — Ложки-поварёшки! — с досадой восклицает Мэджик вместо ответа и телепортируется, но через пару секунд возвращается обратно и принимается что-то искать. — Шляпа-растяпа, палочку обронил! — Странные у тебя заклинания, — удивляется зритель. — Это не заклинания, это ругательства, — отвечает Мэджик, засовывая найденную палочку куда-то под плащ. — И как отличить одно от другого? — А никак. Иногда это взаимозаменяемо. Иногда нет. Не ищи логики, приятель. И Мэджик исчезает. Телепортируется по своим делам. На этот раз насовсем.