Вдали от главных путей

У Пса Поменьше из Королевской Стражи было два отличительных качества, бросавшихся в глаза всем, кто узнавал его поближе. Во-первых, он обожал, когда его гладили. Просто до трясучки. Стоило кому-то нежно потрепать его шёрстку, мягко провести по голове, по спинке — и его шея заметно удлинялась от удовольствия. Впрочем, это удовольствие было взаимным: кому же не приятно гладить такого очаровательного монстра? Во-вторых, Пёс Поменьше прекрасно умел развлечь себя сам. Что в этом удивительного? Да просто собаки в Королевской Страже — существа компанейские. Если не работают на своих сторожевых постах, то вместе сидят в баре Гриллби, вместе болтают или вместе дурачатся. А Псу Поменьше это было необязательно. Какой-то он был немного более погружённый в свой внутренний мир, чем остальные — несмотря на жажду внимания. А в этом внутреннем мире хватало интересного. Например, Пёс Поменьше очень любил творчество. Особенно лепку фигур из снега. В свободное от работы время он выходил на полянку напротив своего поста и старался слепить собаковика. Правда, его старания кончались где-то на середине. Он возводил столбик, хватался за него лапками и… застывал, уставившись на неоконченное творение. Где-то в воображении Пёс Поменьше отчётливо видел итоговый результат, совершенную скульптуру себя самого, но… то, что в фантазиях представлялось идеальным снежным Папирусом, на практике не заходило дальше кучки, которая вроде бы означала Санса. Вдохновение затмевало реальные действия, накладывалось на отсутствие представления, как пошагово превратить столб в собаку, и получалось, что Пёс Поменьше просто стоял и таращился на кучу снега, словно ожидая, что она сама превратится в то, что ему нужно. За этими беспомощными попытками частенько наблюдал монстр по имени Фавн, усмехаясь про себя действиям стража. — Он так никогда ничего не слепит. Да и сложно его в этом винить. Что ж поделаешь, если интеллект так невысок? Разумеется, проще было снисходительно проехаться по интеллекту Пса Поменьше, чем подойти и показать, как лепить. Неизвестно, было ли у самого монстра умение лепить нормальных снеговиков. Возможно, имелось только умение критиковать издали. К счастью, стража это не волновало. Он смотрел на плод своих усилий и продолжал ждать — ощущение сродни тому, когда, собираясь что-то написать, сидишь в предвкушении шедевра, но не пишешь ни одной буквы. Да, Пёс Поменьше был больше мечтателем, чем деятелем. В баре Гриллби он тоже прекрасно находил, чем заняться в одиночку. Была у него любимая карточная игра — покер. Он садился за отдельный столик, в стороне от других собак, раскладывал карты и начинал игру сам с собой. То ли другие стражи не любили покер, то ли просто предпочитали не тревожить Пса Поменьше во время игры, а может, в том и был смысл, чтобы продумывать ходы за самого себя… История об этом умалчивает. Во всяком случае, Пёс Поменьше определённо «видел» в воображении перед собой идеального соперника по карточной игре, который играл так, как он ожидал, и не возражал, если страж вдруг надолго «зависал», обдумывая, что лучше сделать дальше. Он словно отключался от всего остального в такие моменты. Частичка воображаемого мира врывалась и сюда, почти отгораживая его от целого бара. Ему совсем не было неинтересно: он то выигрывал, то проигрывал, то заводил себя в тупик… Как будто действительно «сражался» с кем-то чужим. Гриллби порой ненадолго приостанавливался в протирании стакана, посматривая на него и наблюдая, как тот сосредоточенно, высунув язык, пытается выиграть у себя самого. Закончив игру, он весело тявкал (не расстраиваясь, если был проигрыш), с аппетитом уминал свой заказ и готов был мчаться на улицу — либо работать, либо радостно возиться с другими собаками. Уже не в одиночку. Ну как не любить Пса Поменьше? Милый, пушистый, любящий внимание и заботу, с неисчерпаемой добротой во взгляде… и такой мечтательный. У многих он вызывал умиление и любовь. А собаки из Королевской Стражи тихо желали, чтобы его снежный шедевр наконец получился и радовал глаз.