Близнецы
25 ноября 2017 г., 19:15
Прошло около недели с того момента, как я стала «почётным» Хранителем древнего клана. Совру, если скажу, что что-то поменялось. Родители всё также были в командировке, а брат продолжал игнорировать меня. Всё как всегда, никаких изменений.
Мы были близнецами. Оба рыжие, среднего роста, даже телосложение наше было похожим. До некоторого времени. Три года назад брат начал меняться — сначала изменился его голос, потом телосложение, а в самом конце и отношение ко мне. Я уже и не помню, из-за чего наши отношения с ним стали такими. Просто однажды я проснулась, а брат был холоден ко мне. Сначала было обидно, а теперь уже плевать. Некоторое время я даже ненавидела его, пусть и не безосновательно.
Возможно, он ненавидит меня за то, что я теперь Хранитель. Честно говоря, я бы много отдала за то, чтобы избавиться от этой «чести» — быть чьим-то, фактически, рабом. Благо, с Избранным мне всё же повезло.
Мидория был не очень общительным, стеснялся, но уже привык. Он умный, быстро понял, что ему от меня теперь не отвязаться, даже если очень хочется. Я бы назвала наше общение вынужденным сотрудничеством. Теперь я, фактически, вещь, связанная кучей клятв, которые давали Хранители. У меня больше не было выбора. Теперь моя жизнь будет заключаться в защите Мидории и в помощи ему в любых начинаниях. Даже если он решит захватить мир, я не смогу уйти от клятвы.
— Иди готовь, — сказал брат, едва я появилась на кухне, потирая глаза. Сегодня было воскресение, я должна была спать как минимум до обеда, но проснулась гораздо раньше, чем предполагала. Мельком глянув на часы и обнаружив, что сейчас семь часов утра, я даже не удивилась. Брат часто попадается мне по утрам вполне бодрый. Иногда мне даже казалось, что он никогда не спит. Во всяком случае, сонным я не видела его ни разу за эти три года.
Проигнорировав слова своего близнеца, я одёрнула короткую кофту от любимой пижамы и протяжно зевнула, ставя на плиту чайник. Позади хмыкнул брат, а я готова была поклясться, что он снова закатил глаза, посмотрев на пижаму. Он, казалось, ненавидел её даже больше, чем меня саму.
Холодильник встретил меня полным отсутствием продуктов, хотя вчера там было достаточно еды для двух человек. Вздохнув, я закрыла дверцу, услышав, как звякнули две стеклянные бутылки соевого соуса. Этот жук всё сожрал. И неудивительно, потому как его причуда требовала колоссальное количество энергии, даже находясь в «выключенном» состоянии. Я же обходилась сладким, а не мясом, как брат. Мне было даже проще.
Как и положено близнецам, у нас даже причуды были похожи. Только типом, а не самой составляющей, и слава Ками. Перевоплощение. Весь род Химура (с момента появления причуд) имел именно этот тип, перевоплощаясь, правда, в разных животных. Однако, даже тут мы выделились.
— Куда пошла? — спросил брат, когда я накидывала на себя толстовку. По утрам у нас было холодно, даже несмотря на то, что климат в Японии был достаточно хорош. Я фыркнула, засовывая купюру в карман куртки, и быстро напялила кроссовки, старательно игнорируя закипающего брата. Он был гораздо нетерпеливее меня, пусть и пытался скрывать это. В основном, от меня, строя из себя ледяного принца.
— За едой, — коротко ответила я, выскакивая за дверь, не утруждая себя её закрыванием. Брат сам закроет, не маленький, тем более я скоро вернусь. А если не захочет меня впускать обратно в дом… Что ж, на такой случай у меня всегда есть открытое окно в комнате.
На улице было удивительно хорошо для раннего утра. Я с наслаждением вдохнула воздух, пройдя мимо маминых клумб, усеянных яркими цветами. Возможно, я сегодня задержусь в магазине, больно уж хорошо на улице.
Путь мой лежал в круглосуточный супермаркет, в котором даже в такую рань было довольно много народа. Поёжившись от резкой смены температуры, я подхватила корзинку и двинулась к прилавкам. Вообще, мне можно было не носить верхнюю одежду — причуда поддерживала постоянной температуру моего тела, так что даже зимними вечерами я не замерзала, носясь по дому в шортах и майке. Как, собственно, и брат, который зимой и без футболки ходит на улицу так, словно был май.
Верхняя одежда — уже дело принципа. Раньше она мне была нужна. После первого превращения — уже нет. Моё тело само по себе использует примерно пять процентов от возможностей причуды, чтобы удерживать температуру тела в нормальном состоянии. Поэтому она у меня всегда повышенная — сорок градусов, но никакого дискомфорта я не чувствую.
Мясо стоило прилично. Ещё раз пересчитав свои деньги, я вздохнула. Сегодня я конфеты, похоже, не куплю. Закинув в корзинку также рис и кое-какие приправы, я пошла к кассе, сожалея о том, что не додумалась взять хоть немного денег из личных запасов, чтобы побаловать себя сладостями. Сегодня как раз был новый привоз любимых мною батончиков.
Настроение упало. Я стояла в очереди, уныло глядя по сторонам, пока не зацепилась взглядом за фиолетовую шевелюру, мельтешащую где-то впереди очереди.
Всё меланхоличное состояние как рукой сняло. Я пригляделась, выглянув из-за плеча стоящего передо мной высокого мужчины с небольшими рогами на голове, и прищурилась. Словно почувствовав, как на него кто-то смотрит, парень обернулся, чтобы встретиться со мной взглядом. Это было даже неловко, потому как в позе я стояла довольно глупой, да ещё и с растрёпанными волосами.
Но парень, кажется, меня узнал, усмехнувшись своим мыслям. Я поджала губы и нахмурилась, но поняв, как глупо выгляжу со стороны, фыркнула, и вернулась в своё обычное положение, стараясь дышать как можно спокойнее. Сейчас не самое лучшее время, чтобы устраивать истерику в супермаркете. Когда подошла моя очередь, парень уже выходил из магазина, обернувшись напоследок.
Едва оплатив покупки и скидав их все в пакет, я хотела было рвануть с места за ним, но меня остановила продавщица:
— Постойте, пожалуйста, — она протянула мне купюру. — Молодой человек попросил меня отдать это вам. Он передал, что вы очень выручили его.
Я усмехнулась, забирая деньги. Ровно столько, сколько стоил сок. Когда я вышла из магазина, было уже поздно его искать, но я всё же направилась вперёд. В сумме со сдачей с покупок и теми деньгами за сок, у меня хватало на небольшой пакет батончиков, которые я хотела купить. Странный парень как-то незаметно перешёл из категории «мудаки» в категорию «спасибо Ками за этого человека».
Окрылённая тем, что могу купить свои любимые сладости, я чуть ли не в припрыжку шла по улице.
И совсем упустила тот момент, когда успела потеряться среди знакомых с виду улиц.
— Твою ж мать, — выдохнула я на родном языке, оглядевшись по сторонам. Название улицы мне ничего не дало. Но теперь я точно знаю, что потерялась. Звонить брату не вариант. Да, пусть он мне и родственник, но просить помощи у него? Нет, спасибо.
Пару раз посмотрев по сторонам, я пожала плечами и направилась куда глаза глядят, раз уж обратного пути я не помню. Что ж, сегодня брату придётся сидеть голодным всё утро. Скорее всего, когда я приду домой, его уже и не будет. И слава Ками.
Я не знала, куда девается мой близнец каждый день, да и узнать не стремилась. Все возможные порывы любопытства губились моим разумом на корню, а если припекало очень сильно, я шла тренировать причуду. Вернее, те двадцать-тридцать процентов, которые я могла использовать.
Дома вокруг были абсолютно однотипны. Я вновь огляделась. Название улицы сменилось на другое, всё также незнакомое мне, но дизайн домиков поменялся. Совсем чуть-чуть, но всё же лучше, чем прошлый, уже начавший раздражать меня. Начинало казаться, что я постепенно выхожу за город, но домики продолжали тянуться до горизонта, поэтому я вздохнула, заворачивая за ближайший дом и лицом к лицу сталкиваясь с Мидорией.
От неожиданности я аж вскрикнула, роняя пакет с продуктами из рук и отскакивая на добрый метр назад.
Сам Мидория выглядел взъерошенным, и моё неожиданное появление из-за ближайшего угла испугало его едва ли не больше меня. Во всяком случае, свой пакет он также выронил из рук.
— Шин? — удивленно спросил Мидория, пока я пыталась справиться со взбесившимся сердцем. Двойная доза эмоций — от меня и Оберегаемого — явно не то, чего хотелось бы пожелать. Я кивнула и опустилась на колени, помогая ему собрать продукты, а потом подняла собственный пакет. Было счастьем, что упаковка с рисом не повредилось. Меньше всего сейчас хотелось снова идти в магазин. — Что ты тут делаешь?
— Гуляю, — ответила, пожав плечами.
— А… — хотел было что-то спросить Мидория, но я неловко кашлянула и почесала рукой голову, чувствуя, как горят мои щеки.
— Но я немножко потерялась, — нервно усмехнулась я, стараясь не смотреть на своего Оберегаемого. Не хотелось думать о том, что он может подумать о своём Хранителе, когда узнает, что он, оказывается, абсолютно беспомощен среди японских домиков.
Мидория облегчённо выдохнул. Кажется, он ожидал чего-то похуже.
— Я могу показать дорогу обратно, — предложил он. В моей навязанной компании ему пришлось быстро отказаться от заикания. Хотя бы когда рядом только я. Мидории стоило быть более смелым, о чём я ему и говорила три дня назад.
— Спасибо! — воскликнула я, тут же начиная кланяться. Замахавший руками Изуку, едва не выронив свой пакет, попытался остановить меня от кучи благодарностей. — Если бы не ты, я бы никогда не добралась до дома!
Мидория сглотнул, кажется, представив то, что озвучила я в своих мыслях, а потом нервно улыбнулся.
— Не стоит благодарности, — он почесал рукой затылок, взъерошив и так торчащие во все стороны волосы, а потом развернулся в ту сторону, куда я хотела пойти изначально. — Идём, я провожу.
Закивав, как болванчик, я перекинула пакет в другую руку и послушно пошла за Мидорией. Настроение вновь стремительно поднималось.
— Ты никогда не была в этой части города? — спросил Мидория через пару минут молчания. Я оглядела здания, внимательно к ним приглядевшись.
— Нет, ни разу.
— А как ты тут, — Мидория перехватил пакет поудобнее, — оказалась?
— О, — сказала я. — Это очень глупая история. Лучше тебе её не слышать.
Но я обязательно расскажу её тебе позже, — подумала я, а мысль, словно отражённая от пустых стен, продублировалась в голове. Мидория, на которого я мельком взглянула, кивнул и улыбнулся, а я почувствовала, как мне приходит чувство благодарности, смешанное с весельем. Кажется, мы с Изуку, наконец-то, начали находить общий язык. Во всяком случае, пользоваться связью оказалось очень даже легко.
Весь оставшийся путь мы упражнялись с ним в овладении связью. Я спрашивала мысленно что-нибудь у Мидории, желая, чтобы именно эта мысль передалась ему, а потом он пытался отвечать, посылая образы или оттенки чувств. Полученное я же потом расшифровывала, уточняя вслух, правильно ли я поняла тот или иной фрагмент.
Я никогда бы не смогла подумать, что мне будет так уютно в компании с человеком, который вызвал у меня сначала неприязнь (в основном из-за того, что он стал моим Оберегаемым). Прошла всего неделя с нашего знакомства, а я уже начала привязываться к тихому Мидории. Я даже уловила быструю мысль о том, что мне хотелось бы проводить так время почаще. С Изуку было невероятно легко общаться, а некая зажатость, которая была в первые три-четыре дня, словно исчезала на глазах.
Впереди показалась знакомая улица, а я оживилась, отвлекаясь от разгадывания очередного ответа. Улыбка появилась на губах непроизвольно.
— Спасибо, что помог мне найти дорогу, — сказала я, поудобнее хватая пакет и слегка хлопнув Мидорию по плечу. Тот ответил мне смущённой улыбкой. — Я бы не справилась без тебя.
— Глупости! — вскинул руки он. Мидория всегда забавно смущался, когда я его хвалила. Иногда хотелось повторить снова.
— Спасибо ещё раз, - улыбнулась напоследок я, когда мы оказались около крыльца. Помахав на прощание рукой, я открыла дверцу калитки, проходя внутрь сада, вновь вдыхая запах цветов. Единственное, что мне нравилось в этом месте — цветы.
Хлопнув дверью, я быстро скинула с ног кроссовки, подхватила пакет и сразу пошла на кухню. Выгрузив все продукты и вымыв руки, я приступила к готовке, как бы сильно мне этого ни хотелось. В доме было тихо, за всё то время, что я крутилась на кухне, я не услышала ни единого звука. Обычно у брата без перерывов в комнате играет музыка, но сегодня с самого утра словно что-то пошло не так.
С удовольствием вдохнув запах мяса, я выключила газ, снимая со сковородки крышку, пока сзади не прозвучал раздражённый голос брата.
— И где ты была так долго? — как обычно грубо спросил он, пока я сжимала в руках деревянную лопаточку, борясь с желанием кинуть её в брата. Поглубже вдохнув, я отложила палочку и развернулась. Он стоял у двери, прислонившись одним плечом к дверному косяку, а я заметила как с его скрещённых на груди рук сползал узор. Дело было плохо.
— Какое тебе дело?
— Мне плевать, — ответил он. — Но я хочу есть. Ты должна была идти быстрее.
— Тебе я точно ничего не должна, — фыркнула я, собираясь выйти из кухни. Брат вытянул руку, мешая выйти в коридор.
— Я ещё не закончил, — сказал он, подавшись вперёд. Инстинктивно я сделала пару шагов назад, утыкаясь поясницей в столешницу. Брат сделал пару шагов вперёд, пока я лихорадочно думала, что я могу сделать. — Почему ты была так долго?
— Не твоё дело, — прошипела я, прищуривая глаза. Брат хмыкнул, подходя ещё ближе. Я быстро оглянулась назад, понимая, что через стол перелезть уже не успею. Сглотнув, я повернулась обратно, взглядом натыкаясь на холодно-безразличный взгляд брата. Но я чувствовала, что он был в ярости, а на его руках вновь проступил узор из мелких чешуек.
— Где ты была? — выделяя каждое слово, вновь спросил он. Я почувствовала, как дрожат мои колени, и если бы не стол сзади меня, то я бы не смогла удержаться на ногах. Мне срочно надо было сваливать. — Интересно, что это был за парень, с которым ты шла чуть ли не за ручку? — прорычал он, подаваясь вперёд, едва ли не вжимая меня в стол.
Сочтя моё молчание за игнорирование, брат схватил меня за руку, впиваясь отросшими когтями в кожу. Я вскрикнула, дёрнувшись назад, и заваливаясь на столешницу, чувствуя, как из глаз брызнули слёзы от боли.
— Хватит! — взвизгнула я. — Стой! Гедеон, прекрати!
Брат застыл на месте, а я почувствовала, как хватка на моей руке ослабла.
— Повтори, — сказал он. Я всхлипнула, пытаясь вжаться в стол сильнее, чтобы оказаться как можно дальше от него. — Повтори! Скажи моё имя ещё раз!
Он грубо схватил свободной рукой мой подбородок, сдавливая его пальцами. Я прикрыла глаза, собираясь с силами и сжимая побелевшими пальцами деревянную столешницу. Брат приблизился, вжимая меня в стол ещё сильнее. И тогда я, наконец, решилась.
Раскалённой добела рукой я ударила его в лицо. Брат дёрнулся вбок, вскрикнув от боли, а самое главное, отпуская меня. Я тут же сорвалась с места, выскакивая из кухни и завернув за угол. Едва не запнувшись о первую ступеньку, я быстро преодолела лестницу, слыша, как брат, сквозь ругательства, бежит за мной. Я знала, что он моего удара у него не останется ни ожога, ни синяка. А вот у меня — скорее всего.
Слёзы застилали глаза, но я быстро стёрла их рукавом кофты, заворачивая за угол и вскакивая в свою комнату, тут же закрывая дверь на защёлку и лихорадочно осматриваясь. Тем временем брат уже поднялся по лестнице, а у меня оставалось всё меньше и меньше времени. Вдохнув побольше воздуха, я схватила свой рюкзак, который был нетронутым со вчерашнего похода по городу, тут же закидывая его себе за спину и перелезая через подоконник. Когда я, удерживаясь руками, уже почти выбралась из окна, послышался первый удар в дверь, заставивший меня от испуга разжать пальцы.
Я неудачно упала на небольшую пристройку, скатываясь с неё и падая на зелёную траву. Несмотря на стрельнувшую в ноге боль, я тут же подскочила, бросаясь прочь из двора, тут же заворачивая за первый попавшийся угол.
***
Я устало посмотрела на время, поднимаясь со скамейки. В руке болтался пакет со сладостями, к которым я так и не притронулась, хотя прошло уже больше трёх часов с их покупки. Я надеялась отвлечься от произошедшего с помощью сладкого, но в горле словно встал ком. Аппетит у меня пропал окончательно, хотя с самого утра я ничего не ела. Вновь посмотрев на часы, я пошла вперёд, пнув камешек, лежащий на моём пути. Сегодня я домой ни за что не вернусь. Нужно было срочно что-то делать с местом для сна. Завтра уроки, а все учебники и тетради у меня дома. А туда я не собираюсь. Надо что-то придумать. Но выхода было всего два. Первый — остаться на улице. Второй — попроситься к кому-нибудь на ночь. А так как из знакомых у меня был только один человек…***
В шесть часов вечера я постучала в дверь небольшого домика, мысленно пытаясь успокоиться. Дверь мне открыла полноватая, но очень милая женщина с темными волосами. На ней был розовый фартук, заляпанный в муке, а в руках она держала небольшую книжку, на название которой я не обратила внимания. — Здравствуйте, — поклонилась я, не обращая внимания на трясущиеся руки. — Я к Изуку. Он дома?
