Из пепла

      До начала очередного витка школьных будней оставалось чуть меньше недели и, честно говоря, я не знала чем себя занять — первый день я просто бездарно слонялась по дому, от скуки вытерла все поверхности, до которых добралась, от пыли, наконец постирала одежду из разобранного шкафа, успела отмотать свою смену в приюте, а потом… Часов в десять дома я снова не знала, чем себя занять. Гедеона нигде не было видно или слышно, дом сиял девственной чистотой, продукты в холодильнике всё ещё были не съедены, а телевизор в зале, к которому я в жизни бы не прикоснулась, не показывал ничего нового.       Ещё полчаса у меня ушли на поздний перекус, состоящий из наспех заваренного чая, от которого оторвалась нитка с этикеткой, и пары косых бутербродов, из которых вот-вот вывалится помидорка. Тишина дома давила на мозги, и листание ленты новостей не давало чувство умиротворения. У Фумикаге было проще — дом пусть и был поглощён привычной темнотой, а по углам были раскиданы всякие штуки, связанные с оккультизмом, но было там по-своему уютно и спокойно. Даже если я проводила вечер одна в связи с тем, что друг уезжал на выходные к родителям. Тогда я просто зависала в интернете, слушала музыку или отсыпалась. Здесь же, в родном доме, всё было по-другому — в углах плясали тени, капли из слегка протекающего крана действовали на нервы, даже любимый сорт чая становился каким-то пресным на вкус. Сначала я пыталась связать это с пакетиком, всё ещё плавающим где-то на дне кружки, но совсем скоро просто тихо вздохнула и отставила кружку с остывшим чаем подальше от себя.       Уставшие ноги были с хрустом выпрямлены под столом, а я просто бесцельно пялилась в потолок. И ведь не проветришься на улице — только что оттуда, да и шататься одной по пустым тёмным дорогам не было никакого желания.       Промелькнувшая в голове мысль была сразу задвинута куда подальше — Изуку вряд ли согласится на вечернее рандеву в моей компании, Токоями скорее всего тоже, а звать Гедеона… Нет уж, спасибо, я лучше обойдусь. Пусть наши отношения с братом начали медленно подниматься с того дна, на котором вполне себе спокойно оставались на протяжении пяти последних лет, но это всё ещё недостаточно веская причина для романтичных прогулок среди ночи.       Мессенджер радовал глаз полным отсутствием сообщений и новостей, даже Мидория не писал ничего об очередном событии, связанном с какими-нибудь героями. Становилось грустно — именно в тот момент, когда энергия подстегивает на действия, я сидела в полутемной кухне с пустой кружкой на попе ровно и не знала, чем бы ещё себя занять. Идеи в голову не шли совершенно, спать не хотелось, просто так сидеть и тратить время — тоже, поэтому срочно надо было что-то придумать. Желательно настолько стрёмное, чтобы мне даже в голову потом подобная мысль не приходила. А раз уж я всерьёз задумалась о ночной прогулке, то всегда был один действенный способ развлечься — начать доставать Хитоши. Как раз подходит под все пункты моего безумного плана — даже если я не добьюсь своей заслуженной прогулки, то хотя бы проведу время с относительной пользой, действуя на нервы ближнему своему.       План был идеален практически полным своим отсутствием, поэтому я не стала долго думать и напрягать последнюю оставшуюся извилину в голове, решив претворять план в действие сразу. Муки совести меня не мучили — Шинсо вряд ли спит (а судя по мешкам под глазами, он игнорирует такое понятие как «сон» всю свою жизнь), поэтому со спокойной душой может проигнорировать сообщения, если того пожелает. Всё равно наше общение строилось примерно по такому принципу. Последние сомнения ушли сразу же, как кружка была тщательно вымыта, поэтому оттягивать неизбежное уже не было смысла.       «Шинсо, ты спишь?»       Правило первое — начни исполнение своего плана с самого банального сообщения в мире, особенно если знаешь, что собеседник ложится спать не раньше трёх часов ночи. Так у него точно не будет ни одного повода проигнорировать тебя. В теории.       Ответное односложное «Нет» пришло практически моментально, но вопроса не последовало. Я задумчиво постучала пальцем по подбородку, раздумывая над следующим шагом. Так далеко заходить я не планировала, думая, что всё закончится только прочитанным сообщением, на которое не будет ответа. Поэтому почти сразу необходимо было вводить правило номер два — когда твой основной план радует своим отсутствием, придумай более адекватный план Б или импровизируй. А так как последняя извилина отказалась напрягаться ради очередного гениального плана, оставался только второй вариант.       «А когда собираешься?»       Я важно покивала своим собственным мыслям, выводя эту абсурдную ситуацию в один уровень с клоунадой. Пока всё идёт как надо, но, тем не менее, ждать ответ пришлось дольше. Возможно, последняя извилина Шинсо билась в агонии, пытаясь понять, что происходит. И от этой мысли хотелось злобно хихикать, потирая ручки — не у меня одной будет болеть голова от этого гениального диалога.       «Кто ты и куда делась Шинджи?»       Подавить смешок было невозможно. Даже то, что в этот раз моё имя звучало как положено, не умаляло веселья от самой сути сообщения. Либо Шинсо действительно не понимал, что происходит, либо поддержал идею моего до жути уникального и необъяснимого в своей простоте диалога. Особенно радовало то, что ответы в принципе приходили — Хитоши не был похож на болтливого человека, да и не производил впечатления души компании. Я, конечно, мало что о нём знала, но даже таких поверхностных суждений мне хватило, чтобы сделать определённые выводы. Мне нравилось общаться с ним таким вот образом, не пытаясь хотя бы немного сортировать те мысли, которые в итоге были напечатаны и отправлены, как с Мидорией, или затрагивать уж слишком локальные шутки, как с Фумикаге. Здесь можно было быть собой с определённой ремаркой на наше не очень тесное, но достаточно хорошее знакомство.       Минут пять у меня ушло на то, чтобы вновь придумать ответ, который выдавливался из моего мозга, как из барахлящей соковыжималки. Но даже несмотря на это довольно просто вывелось правило номер три — переходи к сути диалога, когда этого никто не ожидает, особенно ты.       «Не хочешь прогуляться?»       И пусть эта идея заранее была обречена на провал, я не могла не позлорадствовать напоследок. Время плавно подходило к одиннадцати, поэтому скоро можно было со спокойной душой ложиться спать.       «Я звоню в полицию»       Молниеносный ответ и вовсе заставил меня злобно захихикать, едва не выронив из рук очередной нераскрытый шоколадный батончик. Правильно люди говорят — сделал гадость и сердцу радость. Теперь уж точно с хорошим настроем можно отправляться на боковую…       «Двадцать минут и я буду в парке»       Сообщение, существование которого было трудно даже представить, заставило подавиться воздухом и закашляться, пытаясь не задохнуться. Какого чёрта? Следом пришло и короткое «Не опаздывай», и я тут же поняла, что конкретно так подставила сама себя. Из мечущихся туда-сюда, словно мухи, мыслей было выведено четвёртое — последнее — правило. Если не уверен в нужном результате — всегда ищи пути отступления заранее. Только вот в моём случае все отмазки звучали очень глупо и неправдоподобно даже в голове. Ну что, Шин, сама виновата. Хотела проветриться, значит вперёд и с песней.       Внезапно стул на кухне стал невероятно удобным, накатила лёгкая сонливость и отчаянно наступала зевота, да вот только пути назад больше не было, а это значило только одно — пора было совать голову в саморучно созданную гильотину, опасно сверкающую над шеей. Не то чтобы прогулка с Шинсо меня сильно пугала, вовсе нет, просто сам факт такого быстрого согласия немного действовал на нервы, заставляя прокручивать в голове всевозможные причины. Тоже захотелось прогуляться? Устал зависать перед компьютером всю ночь напролёт? Стало скучно и он решил так развлечься? Точного ответа не было, и искать его становилось бесполезно — время медленно, но верно утекало сквозь пальцы, и поэтому собираться пришлось в ускоренном темпе.       Закинув напоследок лёгкую ветровку на плечи и заперев чуть не заклинившую дверь, я на первой космической рванула в парк, радуясь лишь тому, что он находился достаточно близко от дома, а потому сильно опоздать мне не грозило. Перепрыгивая бортики тротуаров и на бегу раскрывая батончик одной рукой, другой я пыталась посмотреть на время. Часы показывали неумолимо уменьшающееся время до встречи, а потому, когда выход в парк всё же показался впереди, я не стала сбавлять скорость, пулей влетая в раскрытые ворота с таким видом, будто за мной гнался сам дьявол.       Щёки горели, в горле чувствовался стук собственного сердца, а ноги, уставшие после смены в приюте для животных, неприятно кололо, но я продолжала своё упорное движение вперёд, где уже виднелась лиловая макушка человека, который лениво развалился на парковой скамейке, залипая в телефон. Стоило мне поравняться с ним, как Шинсо демонстративно глянул на часы, находящиеся где-то за моей спиной, а потом вздохнул. На приподнятую бровь сразу пришёл ответ:       — Ещё чуть-чуть, и у меня бы появился новый повод для шуток.       Я фыркнула, заваливаясь на скамейку и лениво растекаясь по ней. На тёмные джинсы Хитоши сразу был брошен закрытый пакет с батончиками, а я наконец развернула упаковку того, с которым не расставалась всю дорогу. Задорное шуршание заполнило паузу и мы оба с аппетитом принялись трескать сладкое. Вернее, я отрывалась за двоих — Шинсо ограничился одним единственным батончиком из всего пакета. Мне же было лучше, достанется больше.       Едва бравый шоколадный солдат исчез где-то в глубинах моей пищеварительной системы, я незамедлительно полезла в пакет, при этом через целлофан умудрившись ущипнуть Шинсо за ногу. Тот фыркнул, но пакет отдавать не спешил, а потому ближайшие минут десять я то и дело щипала его за ноги, при этом не получая даже толики недовольства в его глазах. Хитоши всё устраивало, или же он просто решил притвориться частью паркового колорита, а потому не отсвечивал, лишь изредка провожая взглядом мою руку, которая то и дело снова лезла в стремительно пустеющей пакет.              Мы молчали. Молчание это не было напрягающим или зловещим, нет. Было в какой-то степени даже уютно вот так просто сидеть с кем-то на лавке в парке почти что ночью, молчать, лишь изредка прерываясь на очередную сладость в руке. Возможно, Шинсо тоже так считал, и поэтому не прерывал это уютное густое молчание. В парке не было ни души, ровно горели фонари, тёплым светом очерчивая профиль его лица, и я сама не заметила, как засмотрелась на это, забыв про полураскрытую обёртку. Мгновение, и он поворачивается, в ответ глядя глаза в глаза. Не знаю сколько времени мы провели так, просто рассматривая друг друга и будто бы узнавая заново, но казалось, что время остановило свой ход только ради этого момента. Щёки горели, дыхание на секунду сбилось, а сердце замедлило свой ритм только для того, чтобы забиться с новой силой, отдавая куда-то в голову.       Чудо момента было нарушено так же внезапно — далёкий гудок проезжающей машины сразу привёл нас в чувство, и я быстро отвернулась, слегка трясущимися пальцами разворачивая последнюю оставшуюся конфету. Лицо пылало, а в горле встал ком, мешающий вдохнуть воздуха. Шинсо негромко кашлянул, привлекая моё внимание, и по его лицу легко можно было понять, что он слегка смущён таким поворотом событий.       — Может, пройдёмся?       Я спешно кивнула, чувствуя, как немного щемит под грудиной и так же стремительно встала, борясь с внутренним смущением. От чего-то этот момент показался мне спасением, и я без зазрения совести воспользовалась этой небольшой передышкой, чтобы привести себя в чувства. Хитоши шёл по правую руку, устремив свой взгляд куда-то вдаль и неловко взъерошил свои и так находящиеся в беспорядке волосы. На секунду захотелось пригладить особо буйную прядь волос, торчащую куда-то в сторону, но лишь с большим усилием мне удалось подавить этот порыв, сжав ладонь в кулак. Больше всего не хотелось портить своими неслушающимися руками и так странную ситуацию.       До выхода из парка мы добрались достаточно быстро, а потом всё же свернули в сторону набережной, по пути пару раз перекинувшись ничего не значащими фразами и едва не заведя очередной спор. Но то ли Шинсо был не в настроении придумывать хитрые ответы, то ли во мне угас запал к очередным спорам, но разговор тёк вяло и медленно. Пару раз мимо проезжали поздние машины, быстро проносясь по дороге или сворачивая за углы. Я провожала их взглядом, теребя пальцами внутренние карманы ветровки и понимала, что вечерняя прогулка выходит за рамки дружеской. Становилось как-то неловко даже просто стоять рядом, поэтому я часто отводила взгляд, борясь с очередной волной смущения.       Я взбодрилась, когда впереди послышались голоса. И один из них был знаком, разве что отчётливо отдавал слишком уж веселыми интонациями. Я остановилась как вкопанная, заслужив вопросительный взгляд Шинсо, а потом поняла, что на лице расползается весёлая улыбка.       — Я слышу голос своего брата, — просветила я, заправив за ухо прядь волос, которая нервировала меня всю дорогу, но которую, по какой-то странной причине я не решалась убрать до этого момента. — Пойдём глянем, кто смог так рассмешить этого чудика.       Хитоши хмыкает, но послушно идёт за мной в сторону поворота. Я аккуратно высовываюсь из-за стены, чувствуя себя как минимум каким-то именитым детективом, осматривая пустую улицу впереди. Шинсо стоит позади, но, тоже сломленный неуёмным любопытством, повторяет мою позу — и мы стоим так по-идиотски ещё некоторое время, пока я наконец не замечаю рыжие волосы в тени, чтобы бесцеремонно начать показывать туда пальцем.       — Смотри, вон он, — я говорю шёпотом, хотя прекрасно понимаю, что Гедеон отсюда меня бы точно не услышал. Это играет на общую атмосферу, и Хитоши кивает, подаваясь чуть ближе, касаясь пальцами моих плеч. По спине бегут мурашки и я нехотя вздрагиваю, подавив желание обернуться — ну уж нет, он слишком близко. — Опа! Ты тоже это видишь?       — Что именно? — Шинсо словно специально наклоняется ближе ко мне, и шёпот раздаётся почти у самого уха, обдавая смущающим теплом. — Он просто стоит рядом с какой-то девушкой.       Я активно киваю, да вот только это уже как минимум была не просто девушка, а кто-то рангом повыше — вон какое у брата идиотско-весёлое лицо. Даже не было обычной косой усмешки, которая обычно была намертво приклеена к лицу, придавая ему какой-то особо вредный вид.       — Я уже ей сочувствую, — усмехаюсь я в ответ, пальцами цепляясь за стену, пока по спине продолжают бежать мурашки от чужого тёплого дыхания. — Ты просто посмотри на его лицо — она либо комик запредельного уровня, либо Гедеон умудрился в кого-то втюриться.       Шинсо фыркает прямо в ухо и это почему-то кажется мне настолько забавным, что я начинаю смеяться, моментально выдавая своё положение. Брат резко разворачивается и мы встречаемся взглядами, только вот его глаза с вертикальными зрачками не предвещают ничего хорошего. Я хрюкаю от непрекращающегося смеха, когда Гедеон, попытавшись состроить серьёзное выражение лица, начинает топать прямо к нашей дислокации. Черноволосая девушка смотрит на него с удивлением, а потом переводит взгляд на нас — двух идиотов, шкерившихся у стены, — а потом настолько понятливо улыбается, что я сразу же возвожу её в ранг святых.       — Бежим, — через смех выдавливаю я, а потом стартую с высокого старта в неизвестном направлении. Шинсо, не понимающий, что происходит, срывается с места прямо за мной, быстро нагоняя, пока позади слышится недовольный выкрик брата, требующий, чтобы я немедленно вернулась.       Я смеюсь на бегу, продолжая улепётывать куда подальше, подгоняемая шилом в пятой точке, и Хитоши не успевает за мной. Это смешит меня ещё больше, и я смеюсь уже во весь голос, ловя его недовольный взгляд, приправленный лёгкой улыбкой одними уголками губ. Когда я всё же сбавляю скорость, впереди показывается наш конечный пункт назначения — набережная, ещё пара секунд уходит на то, чтобы Шинсо наконец поравнялся со мной, полный недовольства и вопросов. Похоже, внеплановые занятия физкультурой не были его коньком.       — Ты так несешься, как будто за тобой гонится сама смерть, — Хитоши упирает руки в колени и восстанавливает дыхание. Его голос звучит недовольно и с лёгкой ноткой обиды, из-за чего я не могу сдержать смешок. Выглядит он донельзя забавно — с покрасневшими щеками, весь взъерошенный и с таким недовольным выражением лица, что я сочувствующе похлопываю его по крепкому плечу.       — Там был мой брат, это ещё хуже, — с чувством отвечаю я и отряхиваюсь от несуществующей пыли. Держать руки при себе становится просто невозможным, и поэтому дальше я взъерошиваю и так находящиеся в беспорядке мягкие фиолетовые волосы, ловя очередной недовольный взгляд. — Да ладно тебе, это была всего лишь небольшая пробежка, не дуйся так. Хочешь я тебя до скамеечки донесу?       Хитоши фыркает и выпрямляется, на голову возвышаясь надо мной, пока я борюсь с очередным приступом смеха, а потом в отместку запускает свою руку в мои идеально уложенные волосы, и тут же превращает их в большое рыжее гнездо. Я беззлобно усмехаюсь и тяну уже две руки, чтобы отомстить, но Шинсо ловко уворачивается и отходит в сторону уже вышеупомянутой лавки. Я решаю, что всё — в него вселился дух древнего деда, которому срочно необходимо посидеть, но Хитоши проходит мимо скамьи, направляясь в сторону ограждения, а я, не видя смысла стоять столбом в одиночестве, двигаюсь за ним.       Тёмная гладь воды встречает нас отражающимися огнями и полным отсутствием ветра. Я встаю справа от Шинсо, опираясь руками о перила и перевожу дыхание, вглядываясь в ночной пейзаж, и чувствуя себя до невозможного счастливой.

Отступление

      Если бы пару лет назад кто-то сказал Шинсо Хитоши о том, что он будет общаться с кем-то вроде Химура Шинджи — шебутной, абсолютно беззастенчивой девчонкой с отсутствующей совестью, — он бы послал этого человека куда подальше, решив, что это просто отвратительная шутка. Некоторое время Шин, не по своей воле помогшая ему с покупкой живительного и прекрасного сока, находилась в его мыслях, впрочем, быстро вытесненная более насущными проблемами.       А потом он увидел её в магазине вновь. Затем в приюте для животных, куда зашёл с вполне ясной целью. А теперь она стояла рядом с ним, почти касаясь плечом, и вглядывалась в тёмную воду, словно пытаясь что-то там углядеть. Нет, Хитоши никогда бы не подумал, что будет общаться с кем-то вроде неё. Шин была просто невозможна в некоторые моменты, но молчать, стоя рядом с ней, было на удивление уютно. В какой-то момент он стал понимать, что смотрит не на красивый ночной пейзаж впереди, а прямо на неё. Короткие рыжие волосы, кое-как приглаженные небольшими аккуратными ладонями, всё ещё топорщились в разные стороны, но вряд ли это её волновало, а янтарные глаза, слегка светящиеся ровным золотом, смотрели куда-то вдаль.       Он не мог с точностью сказать, кем для него являлась Химура Шинджи — девчонка с явными суицидальными наклонностями, странным чувством юмора и огромной любовью к сладкому. Она была худой, уставшей, растрёпанной как воробей, но в её глазах переливались искры света, делающие её удивительно живой. Пусть и со своими тараканами в голове, саркастичными комментариями и забавными всплесками эмоций. Шинсо, пожалуй, мог бы назвать её даже странной, раз она решила общаться с ним, но кто из нас не без странностей?       Вопрос был риторическим, и подумав о нём однажды, Шинсо больше не возвращался к нему, здраво рассудив, что уж лучше пусть события будут идти своим чередом. Он не пытался как-то отдалиться от шебутной девчонки, нет, она была достаточно забавной, и со временем Хитоши даже смог разобраться в её странном чувстве юмора.       Правда была простой как палка. Шинджи не пыталась его задеть, не пыталась понравиться, выставляя себя с лучшей стороны. Она словно наоборот стремилась показать свои черты характера, вызывающие вопросы, и с каждым прожитым днём Шинсо понимал, что эти черты ему нравятся.       И когда Хитоши уже надеялся на хорошую дружбу, Шинджи повернулась к нему. Её глаза всё так же горели огнями фонарей, и он понял, что тонет в этом золоте, а его сердце пропустило удар, чтобы забиться вновь с удвоенной силой.