Драбблы по брюкам

— А-с-т-р-о-л-я-б-и-я, — задумчиво протянул Баки и прикусил кончик карандаша. Была у него слабость к бумажным кроссвордам. — Опять в трудах? Брюсу очень хотелось заглянуть Баки через плечо и просто из врожденной вредности продиктовать все ответы по горизонтали. Или по вертикали. Или и то, и другое сразу. Но он только поцеловал лежащего на диване Баки в растрепанную макушку. Брюс устал: эксперимент, на который был потрачен весь день, так и не привел к нужному результату. А Баки, судя по футболке и пижамным штанам, даже не переоделся после того, как вылез из постели. Как с постели слез, видимо, так и дополз в чем был до дивана, и там приземлился на весь оставшийся день. В этот момент Баки отложил карандаш, перевернулся на спину, со вкусом зевнул и потянулся. Футболка на его животе задралась, открывая и впадинку пупка, и тазовые косточки. Брюс опустился на пол рядом с диваном, провел носом по животу считающего себя гением манипуляций провокатора и спросил: — Надеяться на то, что ты сходил в магазин, не стоит? Баки не ответил, только выгнулся еще больше и зажмурил свои блядские глаза. Брюс пощекотал пальцем его пупок, сдвинул резинку штанов ниже и продолжил: — Ты сам себя наказал, дружок. У нас нет ни арахисового масла, ни твоего любимого джема, ни моей любимой пасты. Брюс запустил ладонь в штаны любовника целиком, погладил пах, легонько сжал мошонку. Помедлил и приспустил штаны Баки еще ниже, так что перед глазами оказался скрытый бельем, налившийся кровью член. Двумя пальцами очертил контур, с удовлетворением поймал счастливый и блаженный выдох Баки. Легонько царапнул по ткани ногтем, стянул белье и высвободил средоточие желания ленивого Барнса. Полюбовался на влажную от выступившей смазки головку, слегка подул на уздечку, отчего Баки застонал громко и протяжно, развратно до невозможности. Брюс не удержался и лизнул, мокро провел языком от основания. На вкус Баки всегда был одинаковый — соленый и терпкий. Затем погладил кончиком пальца по внутренней стороне бедра и мысленно насладился тем, как тот раскинулся, предлагая себя. Но чего Брюс не терпел, так это лени. А Баки иногда был ленив, как впавший в беспробудную спячку ленивец. Брюс поморщился, ругнулся про себя на тавтологию и потянул его за бедро. — Повернись, — скомандовал он. И Баки с готовностью перевернулся, выпятил круглую задницу и расставил ноги, насколько позволяли застрявшие на бедрах штаны. Брюс увидел, как тот облизал губы, и услышал, как тяжело задышал — порномечта, а не любовник. Еще бы за покупками ходил — цены бы ему не было. Брюс ласково погладил крепкий, упругий зад, а потом примерился и отвесил звучный, полновесный шлепок. И подтянул штаны Баки на место, щелкнув напоследок резинкой по пояснице. Баки охнул и, повернувшись, недоуменно захлопал длинными ресницами. «Очень подходяще для Зимнего Солдата, — подумал Брюс. — Просто сама ночь и олицетворение опасности, девочка моя». — Поднимайся с дивана и езжай в магазин. Или еды и секса тебе не видать как своих ушей. У нас нечем ужинать, и на завтрак тоже ни черта нет. — Брюс сделал драматичную паузу, а потом закончил: — Но, что хуже всего, у нас закончились презервативы.