Драбблы по брюкам

Баки рывком садится в постели, и это движение будит Брюса. Не открывая глаз, он нащупывает ладонь любовника, гладит нагретые общим теплом бионические пальцы. Вряд ли Баки приснился кошмар, но что-то же его разбудило. — Ты чего? — Брюс все еще полуспит, уткнувшись лицом в подушку, поэтому слова выходят невнятно. — Сон приснился, — Баки шумно выдыхает и ощутимо расслабляется. — Плохой? — Странный. Брюс тянет Баки за руку, и тот послушно ложится рядом, возится, заново устраивая вокруг них одеяльный кокон. — Расскажи, — Брюс придвигается ближе и теперь щекотно задевает губами плечо. — Да ерунда какая-то. Ты… Халк был лепреконом, а я эльфом. — Лепреконом? Халк? — смешок Брюса разгоняет дремоту. — Лепреконы же маленькие. — Да, и чинят всем башмаки. Но ты был большим, обычным Халком. — Лепреконы охраняют горшки с золотом и выполняют желания. — И чинят башмаки всему волшебному сброду. Не веришь, у Стива спроси, нам его мама рассказывала, а она была настоящей ирландкой. Баки гладит Брюса между лопаток, и желание спорить пропадает начисто. — Рассказывай дальше. — Да нечего рассказывать. Горшок с золотом у тебя тоже был, и я хотел его спереть. — Безрассудный воришка. — Да. Я летал вокруг тебя на метле, хотел отвлечь… — На метле? А ты точно был эльфом? — Не знаю, но дурацкая остроконечная шляпа у меня была. Может, и не эльф. Я летал, ты злился. Был весь такой зеленый: кафтан, шляпа. Только штаны обычные — на честном слове и последней нитке. — И чем все закончилось? — Я проснулся. Брюс поворачивается к Баки, и он тут же обнимает, приникает всем телом, горячий, сильный, доверяющий. Брюс притягивает его ближе, почти укладывая на себя, с нажимом проводит по сильным мышцам спины от лопаток вниз, не сдерживается и сжимает руками упругие половинки. Из-за резкого пробуждения и разговора желание спать окончательно уступает место другому желанию, а они уснули-то всего часа три назад. От Баки терпко пахнет потом и, едва ощутимо, смазкой. — Ты сердился на меня во сне, — говорит удобно устроившийся рядом Баки куда-то ему в волосы и прикусывает за ухо, когда пальцы Брюса гладят его между ягодиц, дразняще дотрагиваясь до входа. — Сейчас не сержусь. Пальцы уже внутри, где до сих пор скользко и жарко, и становится не до разговоров. Брюс тянет Баки выше, и тот перекидывает через него ногу, укладывается сверху. Они целуются тепло, лениво и сладко, так же, как Брюс дразнит Баки внизу, добавляя пальцы и смазку, до тех пор, пока между их телами не становится мокро от пота и подтекающего эякулята, а от возбуждения не начинает перехватывать дыхание. Баки хочет подвинуться, но Брюс не пускает, сгребает в горсть волосы, и гладит, ритмично надавливает внутри, добивается высокого стона и прикусывает плечо. От ощущения сжимающихся на пальцах мышц, их общего жара, медленного трения хорошо до темноты в глазах. А Баки не хватает удовольствия, он то начинает двигаться сильнее, резче, будто и правда втрахивается Брюсу в живот, то подается на проникающую в него настойчивую руку. Он начинает едва заметно дрожать, натянутый между двумя недостаточными ласками, как струна. И хочется одновременно и слушать вибрирующие стоны вечно, и дать ему желаемое немедленно. Для Брюса остается только Баки, нависающий сверху, двигающийся бесстыдно и горячо, отсекающий каждым касанием остальной мир. В темноте Брюс не столько видит, сколько додумывает пряди, прилипшие к вспотевшему лицу, припухшие исцелованные губы… Встающая перед глазами картина так хороша, что незаметно подводит к самому краю. Брюс ловит в кулак горячую головку чужого члена, и Баки выгибается над ним, соскальзывает с пальцев и захлебывается стоном. Они почти одновременно падают в сияющее ослепительное ничто, общее на двоих. Влажные салфетки находятся на тумбочке, а вот силы ими воспользоваться — только у Баки. Они лежат, снова тесно сплетясь и засыпая, когда Брюс вдруг говорит со смешком: — Метла и волшебное золото. Одно из двух: либо ты пересмотрел Гарри Поттера, либо это визит к Стрэнджу произвел на тебя такое глубокое впечатление. Баки сонно пихает его в бок: — Какой еще Стрэндж? Брюс засыпает с улыбкой.