Драбблы по брюкам

Баки канонно развеялся и канонно же вернулся. __________ Баки опускается осторожно, режущая боль не становится меньше, он почти уверен, что, приняв следующие полдюйма, его задница всё-таки лопнет по шву. От этого самого шва и следа-то, наверное, не осталось, настолько все натянуто. Баки не чувствует ничего, кроме страшного давления внутри и жжения от распирающего его чудовищного члена, боли и жара не только в заднице, а и во всем животе, кажется, уже где-то под самой диафрагмой. Еще полдюйма — и вся головка окажется внутри. Баки контролирует дыхание и контролирует ситуацию, он сможет перетерпеть, переживал и не такое. Сейчас просто дискомфорт, от него легко отрешиться. Но Баки не хочет этого делать. Пусть все тело онемело, Баки смутно помнит, что оно есть, но и только. Не понятно, как ему удается двигаться. — Джимми, может, хватит? Брюс смотрит тревожно и почти умоляюще. А сам обхватывает его бедра ладонями, чтобы Баки, как дурной мотылек, не вздумал вспорхнуть с пронизывающей его булавки. — Нет. Под тяжестью рук Брюса Баки оседает ниже, так что сил приподняться, кажется, уже не остаётся. — Ты не мог бы? — Баки опирается на левую руку, ей он хоть как-то может доверять, а кистью правой неловко машет вверх. Брюс приподнимает его легко, теперь это почти не требует от него усилий, гораздо сложнее не воспользоваться таким явным преимуществом. Жилы проступают под кожей, в глазах на миг проскальзывает яркая зелень. Баки не замечает, он упирается лбом в могучее плечо и отдыхает, место, где недавно был член Брюса, ощущается странно пустым, это почти вызов. Точно вызов. Он делает медленный выдох, теперь внутри него чуть больше места для Брюса. — Джимми… — Я хочу! — Баки опускается ниже, безвольно оседает на огромном стволе, так и ощущая его, как орудийное дуло, разогретое от выпущенных снарядов. Только этот еще не разряжен, но Баки это поправит. Саднящая пустота внутри затыкается от обилия новых ощущений, Баки заставляет себя отвлечься от оружия, думать о Брюсе. Только о нем. Брюс помогает ему, почти незаметно, не пытается навязать свой ритм или ограничивать амплитуду, хотя решимость Баки кажется ему самоубийственной. Но даже в этом Брюс даёт ему выбор, соглашается с ним. Даёт один-единственный шанс, и Баки намерен использовать его по полной. Двигаться становится легче, мышцы наконец-то смиряются с неизбежным, а член Брюса так щедро сочится предэякулятом, что добавлять еще смазки не требуется. В комнате пахнет так, будто здесь целый взвод трахался неделю без перерыва. Баки почти на языке чувствует знакомый вкус, жалея, что вот отсосать-то Брюсу он теперь точно не сможет. Может облизывать, дразнить, но у него не змеиные челюсти, они просто не откроются под нужный размер. Баки облизывает собственные губы, и Брюс вдруг стонет беспомощно, а потом наклоняется и целует в губы, глаза, щеки. Обхватывает ладонью под затылок и целует запрокинутое к нему, как к солнцу, лицо.

***

Баки пытается отдышаться, он лежит на Брюсе распластавшийся и мокрый – лягушонок, а не суперсолдат. В руках Брюса его и правда растащило и размазало — от беспомощности, с которой не надо сражаться, от внезапного и острого удовольствия, когда Брюс крупно содрогнулся и замер, сдавив Баки так, что не вдохнуть, а потом снял его с себя и тут же вставил в мокрое нутро два пальца. Надавил всего несколько раз, жёстко и быстро дроча второй рукой член, и Баки кончил, с криком. Понимая, что победил. Что все сделал правильно. Теплая ладонь медленно, бережно гладит его по спине. Заметив, что Баки немного пришел в себя, Брюс касается пальцем все еще чуть разомкнутого сфинктера, проверяет не повредил ли. — Больно? — Нет, — Баки и не врёт почти. Немного больно, но еще ему охуенно, — Я же говорил тебе, что ничего не изменилось. Он приподнимает голову с зелёного плеча, и целует Брюса нежно и благодарно. Совсем немного жадно. К черту осторожность и целибат — подумаешь, вечно зелёная кожа и плюс два фута роста. До Щелчка их пара тоже многим казалась странной — доктор Беннер, приличный человек в обычной ипостаси, и бывший Зимний солдат. Теперь Брюса чаще называют «профессор Халк», а Баки вообще пять лет не существовал. После возвращения Баки обнаружил, что многое изменилось. Но главное между ними осталось прежним.