Моё невозможное счастье

Ревность Криста Мы зависаем в клубе! Давай, идём сюда! Мне хочется, чтобы ты подошла ко мне. И я не дам тебе уйти. Так что если ты хочешь потанцевать, Пусть шоу начнётся! Ведь я хочу, чтобы ты стала моей! Да, я хочу, чтобы ты была моей Да, я хочу, чтобы ты была моей! Ofenbach Be Mine «Держаться подальше» Перават долго не смог. Два месяца тоски и мокрого белья, помогли понять, что надо что-то с этим делать. «Эти ненормальные «условия» надо было изменить, найти лазейку, ну или просто, начать встречаться по-настоящему. А там видно будет. Может и женюсь». Мысль об этом уже не было столь шокирующей, хотя разговор с его отцом, он представлял еще хуже. Коленки тряслись, как перед первым выходом на сцену. Он хватал их и стискивал, и откидывал мысль подальше: « потом, что-нибудь придумаю». В один вечер он кружил по комнате и вдруг понял: «всё, он должен его увидеть и ещё раз подержать в своих объятиях, вздохнуть его запах, дотронуться до губ…». Схватил телефон и стал набирать знакомый номер. Синг на телефон не отвечал. Через менеджера Крист узнал, что он с друзьями зависает в баре, празднуя чей-то день рождения. И Перават помчался на второй конец города. Пробки, заторы, он бросил машину и вызвал мототакси. Но все равно добрался туда к полночи и, зная, что Прачая не любит засиживаться в таких заведениях, боялся просто не застать его. А разговор, который уже горел на кончике языка, придется опять отложить. Бар был переполнен. В клубах дыма, плотным потоком двигались потные тела, в такт бешеной музыки. Смешение красок, запахов, грохота, насилующего барабанные перепонки, создавали картину, чего-то потустороннего и Крист ощутил, как начался его путь в Геенну (ад). Он ужасно сильно захотел повернуть назад, но ноги уже несли, а глаза блуждали по лицам, выискивая своё, родное, любимое. И он нашел. Плотно зажатый между парнем и девушкой Синг, развратно двигая бедрами, танцевал. Девушка нашла его губы и, облизав, пыталась углубить поцелуй, Сингто откинул голову назад, устроившись на плече парня, который также развратно виляя бедрами, наклонил голову и впился в него губами. Все побелело в глазах Перавата. Он уже не видел, что Синг ловко ушел из объятий и громко распевая, покинул горячую парочку, пьяной походкой отправился к своим друзьям со словами: « если будут фото, я сам вас порежу на лоскутки, и сделаю «флаг – предателей», и повешу над кроватью. Больше мне таких фантов не задавать. Я - публичное лицо». Крист стоял в тумане, его толкали, наступали на ноги, кто-то терся об его спину. Он пришел в себя, когда какая-то девица стала хватать его за лицо. Он не расслышал, что она говорила, просто развернулся и пошел к выходу. Он не чувствовал толчки, пинки, которым сопровождался его долгий путь из этого Тартара. Но долгожданная тишина и свежий ветерок не вернули его из собственного ада, куда загнала его сумасшедшая ревность. Он не понял, что это за чувство, просто ощущал, как что-то клокочет в нем, разрывает внутренности, застилает ядовитым туманом глаза и кулаки сжимает так, что ногти вгрызаются в плоть, разрывая кожу, забиваясь в мясо, рвут сухожилия и дробят кости. - Ненавижу, - прохрипел он, - ненавижу… и тебя, Синг, ненавижу. Я верну тебе всё по капле, будешь воем выть, страдать и просить о смерти. Его «невозможная любовь» нашла выход в ненависти. И с этого дня начался новый этап их отношений - « как заставить страдать бывшего возлюбленного».